Рассказ «Общий котел»
Экран ноутбука светился в темноте кухни, как единственный маяк в океане подгузников и неглаженного белья. Было три часа утра. Сонная тишина квартиры давила на уши, прерываемая лишь ровным сопением Сони из спальни. Мои глаза жгло от сухости, а пальцы, казалось, превратились в одеревенелые палочки, но я продолжала вбивать цифры в таблицу.
Это были мои «ночные смены». Пока Максим спал, готовясь к очередному важному дню в офисе, я работала. Заполнение карточек товаров, переводы, мелкие заказы на фрилансе — за три месяца мне удалось скопить сорок тысяч рублей. Для кого-то — копейки, для меня — цена спасения. Я уже представляла, как на следующей неделе ко мне придет няня на три часа. Три часа, когда я смогу просто выйти на улицу. Без коляски. Без чувства, что я медленно превращаюсь в тень самой себя.
Утром я совершила ошибку. Я забыла закрыть вкладку с банковским приложением на планшете, который Максим иногда брал в туалет.
Я допивала остывший чай, когда муж вышел из ванной. Его лицо было странно сосредоточенным, а губы сжаты в узкую полоску.
— Диана, а что это за сорок тысяч на твоем счету? — он положил планшет на стол рядом с моей тарелкой.
Внутри все похолодело. Я попыталась улыбнуться, хотя щеки словно онемели.
— Это мои подработки, Макс. Ночами делала, пока вы с Соней спали. Хотела сюрприз сделать... ну, няню нанять, чтобы хоть немного выдохнуть.
Максим медленно опустился на стул. Он не кричал, и от этого было еще страшнее.
— Няню? — он посмотрел на меня так, будто я предложила купить в дом крокодила. — То есть ты тратишь время, которое должна была тратить на отдых, чтобы заработать деньги на чужую тетку? Чтобы она сидела с нашим ребенком, пока ты... что? По салонам бегаешь?
— Макс, я просто хотела два часа поспать днем. Или сходить к стоматологу. У меня зуб крошится уже месяц, ты же знаешь.
В этот момент в прихожей звякнул замок. К нам без стука зашла Арина — сестра Максима. Она жила в соседнем доме и имела привычку заходить на завтрак. Арина была младше мужа на пять лет, и в их семье она считалась «солнышком», которому все дается легко, но всегда немножко не хватает.
— Ой, а чего такие лица кислые? — она бесцеремонно залезла в холодильник и достала мой сыр. — Диан, ты чего такая бледная? Совсем зашилась с мелкой? Кстати, Макс, я зашла сказать, что тур в Турцию, который я присмотрела, подорожал. Мне не хватает как раз тысяч сорок. А бронь сгорает сегодня в полдень.
Она произнесла это так легко, будто просила передать соль. Я замерла, глядя, как Максим медленно переводит взгляд с меня на сестру. В его глазах вдруг блеснуло облегчение. Словно он нашел идеальное решение задачи, которая его тяготила.
— Слышала, Диана? — он сложил руки на груди. — У Арины мечта. Она год пахала в этом банке, ей нужен отдых. А ты эти деньги все равно на ерунду планировала спустить. На няню... Подумай сама, это же грех — отдавать деньги чужим, когда родной сестре помочь надо. Она отдохнет, приедет и, может, даже поможет тебе с Соней пару раз. Да, Арин?
Арина захлопала ресницами, пережевывая мой сыр.
— Конечно помогу! Диан, ну правда, какая няня? Я же своя! Дай мне эти деньги, я тебе такие духи из дьюти-фри привезу — обалдеешь.
Я посмотрела на них двоих. Мой муж и его сестра сидели на моей кухне и делили мои ночи, мой недосып и мои крошащиеся зубы так, будто это было их законное наследство.
— Нет, — сказала я, и мой голос прозвучал как хруст сухого дерева. — Это мои деньги. Я их заработала, когда вы спали. И они пойдут на мои нужды.
***
Следующие два дня в квартире стояла липкая, тяжелая тишина. Максим не разговаривал со мной, лишь демонстративно громко вздыхал, глядя на экран своего телефона, где Арина бесконечно постила ссылки на отели в Кемере. Она больше не заходила «на сыр» — видимо, я была официально объявлена семейным врагом.
Я плохо спала. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Ноутбук я прятала под матрас, когда уходила в ванную. Дикое, унизительное чувство: прятать плоды своего труда в собственном доме.
В ту ночь я вырубилась прямо на диване в гостиной, укачивая Соню. Сон был тяжелым, как обморок. Очнулась я от странного ощущения — холодного сквозняка и тихого, ритмичного клацанья кнопок.
Максим сидел за кухонным столом. Мой телефон лежал перед ним, подсвечивая его лицо мертвенно-голубым светом. В руке он держал листок бумаги, на котором я когда-то сглупила и записала пароль от банковского приложения — память после родов стала совсем дырявой.
— Что ты делаешь? — мой голос прозвучал как шелест сухой листвы.
Максим даже не вздрогнул. Он продолжал сосредоточенно тыкать в экран.
— Восстанавливаю справедливость, Диана. Арина нашла горящий тур. Вылет послезавтра. Ты сидишь на этих деньгах как собака на сене, а родная сестра в депрессии из-за работы. Я перевожу их себе, а потом ей. Так будет честно. Мы — семья, у нас нет «твоих» денег.
Я бросилась к нему, пытаясь выхватить телефон. Мои пальцы вцепились в его запястье, но он легко оттолкнул меня, едва не сбив с ног.
— Верни! Это мои деньги! Я зубами их выгрызала у бессонницы! Мне няня нужна, Макс, я с ума схожу в этих четырех стенах! — я почти кричала, забыв, что в спальне спит дочь.
— Мать обязана заниматься ребенком сама! — рявкнул он, резко вставая. — А не планировать побеги из дома за мой счет. Ты и так на моем иждивении, ешь мой хлеб, живешь в моей квартире. Какие «твои» деньги? Все, что заработано в браке — общее. Значит, я имею право ими распорядиться.
— Общее?! — я почувствовала, как внутри все закипает. — Тогда давай разделим общую усталость? Давай разделим эти ночи, когда у Сони режутся зубы? Где твоя половина ответственности?
— Хватит истерик, — он бросил мой телефон на стол. Экран был темным. — Поздно. Перевод ушел. Аринка уже бронирует. Скажи спасибо, что я не заставил тебя извиняться перед ней за жадность.
Я схватила ноутбук, который лежал на тумбе рядом. В этот момент я не думала о работе, я видела в нем символ своей крошечной свободы, которую у меня только что отобрали.
— Я больше не буду работать. Ни одной ночи. Раз все «общее», значит, и долги будут общими. Я завтра же найму няню в долг под твою расписку!
Лицо Максима потемнело. Он сделал шаг ко мне и с силой вырвал ноутбук из моих рук.
— Работать она собралась... Карьеристка недоделанная.
Раздался страшный, сухой хруст. Максим наступил коленом на крышку ноутбука, прижимая его к краю стола. Матрица лопнула, расцветая черными кляксами. Он швырнул искореженный пластик на пол, прямо к моим ногам.
— Вот теперь ты точно мать. Занимайся ребенком, Диана. Это твоя единственная работа. А о деньгах я сам позабочусь.
Он вышел, громко хлопнув дверью спальни. А я осталась стоять посреди кухни, глядя на разбитый экран, в котором отражались мои дрожащие руки. В спальне закричала проснувшаяся Соня, но я не могла сдвинуться с места.
***
Остаток ночи я провела на полу в детской, положив голову на край кроватки. В груди было странное ощущение — там больше не пекло от обиды, там все выгорело до состояния серой золы. Когда Соня проснулась, я действовала механически: смесь, подгузник, колыбельная. В голове было пусто и звонко, как в пустом жестяном ведре.
Максим ушел на работу рано, даже не заглянув к нам. Он оставил на столе пустую чашку с засохшим ободком от кофе — его безмолвный манифест превосходства. Мол, я здесь хозяин, я здесь устанавливаю правила.
Я подошла к шкафу в прихожей. Там, на верхней полке, в специальном кейсе лежал его любимый «зеркальник» с двумя объективами. Максим называл его своей отдушиной, хотя доставал раз в полгода. Рядом стояла игровая приставка последней модели, которую он купил себе на прошлый день рождения со словами: «Это вложение в мой психологический комфорт».
— Общее, Максим. Все общее, — прошептала я, чувствуя, как губы стягивает сухая усмешка.
Я вызвала такси. Через сорок минут я уже стояла у окошка ломбарда в торговом центре. Соню пришлось держать на одной руке, пока приемщик брезгливо рассматривал технику.
— Чего продаете-то? — спросил он, не поднимая глаз.
— Лишнее, — ответила я.
Когда он отсчитал мне семьдесят тысяч рублей крупными купюрами, я почувствовала, как в животе наконец-то расслабился тугой узел. Это не были «легкие» деньги. Это была компенсация за мой разбитый ноутбук, за мои украденные подработки и за Турцию Арины, за которую я заплатила своим здоровьем.
В тот же день я купила новый ноутбук. Простой, рабочий, но быстрый. А остаток денег я отдала Марине, женщине из нашего подъезда, которая раньше работала воспитателем. Она пришла через час.
Когда Максим вернулся домой, он застал удивительную картину. На кухне пахло не хлоркой, а жареной картошкой. Соня спокойно играла на коврике под присмотром Марины, а я сидела за столом и быстро печатала, не поднимая головы.
— Это кто? — Максим застыл в дверях, глядя на няню.
— Это Марина Сергеевна, — я даже не прервала работу. — Она будет приходить на четыре часа в день. Моя смена началась.
— Ты с ума сошла? На какие шиши? Диана, я тебе русским языком сказал...
— А я тебя услышала, Макс. И полностью согласилась. Ты ведь сказал, что в браке все общее? — я медленно повернулась к нему. — Я продала твой фотоаппарат и приставку. Нам же не нужны «игрушки», когда в семье такие финансовые трудности, что Арине на отпуск не хватает? Я решила, что твоя камера — это тоже наш общий вклад в мой психологический комфорт. И в няню.
Лицо Максима стало багровым. Он бросился к шкафу, рванул дверцу так, что она жалобно скрипнула. Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной.
— Ты... ты хоть понимаешь, что ты сделала? — он вернулся на кухню, его голос дрожал от ярости. — Это мои вещи! Мои!
— Нет, дорогой. Это наши вещи. Ты сам это вчера объяснил, когда переводил мои деньги Арине. Или правила меняются, когда дело касается твоих интересов?
Максим стоял, сжимая и разжимая кулаки. Он выглядел как человек, который внезапно обнаружил, что капкан, который он поставил, защелкнулся на его собственной ноге. Арина в это время, наверное, уже примеряла купальники, не подозревая, что ее «мечта» стоила ее брату самого дорогого — его власти надо мной.
— Я подам на развод, — процедил он через силу.
— Подавай, — я вернулась к монитору. — Делить будем все пополам. Ноутбук, долги, обязанности. Но пока ты здесь, привыкай: я больше не бесплатное приложение к твоей квартире. И да, картошка почти готова. Можешь поужинать, если хочешь. Еда ведь у нас тоже... общая.
В ту ночь я впервые за долгое время спала без снов. Я знала, что впереди суды, крики свекрови и проклятия Арины. Но когда я открыла новый ноутбук и увидела чистый рабочий стол, я поняла: я не просто купила вещь. Я купила себе голос. И больше я его не потеряю.