А знаете, что готовить оливье в Старый Новый год – это же не просто нарезать там что-то кубиками. Это как повторный экзамен после того, как экзаменатор уже поставил тебе троечку за первую попытку. Только экзаменатор этот – твой собственный муж, а троечка – это равнодушный взгляд над тарелкой первого января.
Ирина уже двадцать четыре года замужем. Хотя правильнее сказать – в замужестве. Потому что замужем – это когда ты за кем-то. А вот в замужестве – это когда ты просто там. Находишься. Присутствуешь, как мебель, как обои, как запах борща по вторникам.
Олег работал. Ирина тоже когда-то работала – даже институт закончила, даже карьеру начинала строить в маркетинге, представьте. Но потом родилась Маринка, и карьера как-то сама собой свернулась, как молоко в жару. Сначала – декрет.
Потом – «ну вот ещё годик, а то ребёнку внимание нужно». Потом – школа, кружки, английский, музыкалка. А потом – уже и непонятно, куда идти работать, если на сайт с вакансиями заглядывала в последний раз в две тысячи втором.
Олег, конечно, обеспечивал. Хорошо обеспечивал! Менеджером среднего звена был, потом – старшим, потом – директором филиала. Премии, командировки, костюмы. Всё как у людей, даже лучше.
Только вот постепенно – незаметно, как седина в висках – между Ириной и Олегом образовалась какая-то прозрачная стена. Он говорил о работе, она кивала. Она говорила о Маринке, он кивал. А потом они просто перестали говорить вообще. Молчали. Ели. Спали в одной постели, как два пассажира в одном купе – случайные попутчики.
И вот наступил этот Старый Новый год.
Ирина – по привычке, по инерции, по непонятной такой женской логике – решила: надо праздник устроить. Маринка приедет из общежития, Олег дома будет – нечасто такое случается в последние месяцы. Соберутся все вместе, за столом, как раньше.
Она полдня провела на кухне. Резала морковку, картошку, огурцы. Варила яйца – шесть штук, чтобы наверняка. Открывала банку с горошком – банку открывашка не брала, пришлось ножом ковырять, палец порезала даже. Но ничего, заклеила пластырем и дальше. Майонез. Соль. Перец. Всё аккуратно, всё по рецепту.
А ещё испекла пирог. С яблоками.
Накрыла стол – скатерть белая, салфетки сложила треугольничками. Свечи даже поставила – думала, романтично будет.
Олег пришёл около восьми. Бросил взгляд на стол – и никакой радости в глазах. Ирина сразу почувствовала – что-то не то.
– Садись, – сказала она, стараясь улыбнуться. – Я всё приготовила.
Он молча прошёл к столу, посмотрел на салат.
И тут Маринка вышла из своей комнаты – длинноногая, красивая, в джинсах и свитере. Села рядом с отцом.
Олег встал.
Налил себе воды из графина. Выпил. Поставил стакан. Посмотрел на Ирину – долго так, оценивающе.
– Твоё кривое оливье есть не собираюсь, – сказал он ровно, спокойно, даже как-то буднично. – Старый Новый год отметим с друзьями в ресторане.
И усмехнулся. Как будто шутку сказал.
Ирина застыла с ложкой в руке. Маринка подняла глаза от телефона.
– Что? – только и смогла вымолвить Ирина.
– Ты слышала, – Олег уже доставал телефон. – Я Димке звонил ещё днём, они столик на восьмерых заказали. Ты же понимаешь, да? Нормальный праздник хочется, а не, – он кивнул на стол, – это вот.
О том, как второй телефон говорит правду
Олег ушёл через полчаса. Хлопнула дверь – и всё.
Ирина осталась сидеть за столом. Перед тарелкой с оливье. Перед свечами, которые так романтично мерцали в полумраке.
Кривое оливье.
Маринка молчала. Потом тихо встала и обняла мать за плечи.
– Мам.
– Всё нормально, – соврала Ирина. – Иди, доченька спать.
Когда дочь ушла, Ирина только тогда позволила себе заплакать. Тихо. Без всхлипов. Просто текли слёзы – горячие, обидные, никому не нужные.
А потом она встала и начала убирать со стола.
Механически. Салфетки. Свечи. Всё в мусорное ведро – к чёрту этот праздник, к чёрту эту семейную идиллию, которой, видимо, уже давным-давно не существовало.
И тут – вибрация.
Телефон.
На диване, где сидел Олег, лежал второй его телефон. Тот самый, рабочий, который он иногда забывал дома. На экране высвечивалось сообщение:
«Ну что, ты сказал ей?»
От женщины. Имя – просто «Лена К.»
Ирина замерла.
Прочитала ещё раз.
И ещё.
Сказал ей. Сказал ей что?
Она открыла переписку – телефон не был заблокирован. И там была вся её жизнь последних месяцев. Только с другого ракурса.
«Устал от этого быта. Она вечно чем-то недовольна».
«Приду попозже, скажу – задержался на работе. Она и так ничего не понимает».
«У тебя квартира свободна? Хочу к тебе».
Ирина читала – и будто смотрела фильм про чужую жизнь. Только это была её жизнь. Её муж. Её семья.
Сколько времени?
Она пролистала выше. Сентябрь. Август. Июль...
Полгода. Может, больше.
Вот у неё родители болели – она дежурила у постели матери, звонила Олегу, просила приехать хоть на часок. Он говорил: «Не могу, у меня планерка». А на самом деле писал этой Лене: «Свободен. Где встречаемся?»
Вот она готовила ужин на его день рождения – запекала мясо, пекла торт. Он пришёл, поел молча и ушёл «к Димке на дачу». А переписка гласила: «Жду тебя, любимый».
Когда дочь знает больше, чем мать
Ирина не помнила, сколько просидела с телефоном в руках. Час? Два?
Когда в комнату вошла Маринка – уже было за полночь.
– Мам, ты чего не спишь?
Ирина подняла глаза.
– Маринка, – голос сорвался. – Ты знала?
Дочь замерла в дверях.
– О чём?
– Про папу. Про другую женщину.
Пауза. Долгая. Тяжёлая.
Маринка медленно кивнула.
– Догадывалась.
Ирина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Почему ты мне не сказала?!
– А что бы изменилось? – тихо спросила дочь. – Ты бы всё равно не поверила. Ты же так старалась всё сохранить.
Она права. Боже, она права.
– Мам, – Маринка села рядом. – Папа последний год, он жаловался друзьям. Я слышала несколько раз. Говорил, что ты стала другой. Что тебе ничего не интересно, кроме быта. Что с тобой скучно.
Ирина усмехнулась горько.
– Я работала. Я вела хозяйство. Я воспитывала тебя. Я была женой. А ему было скучно.
– Мам, я не оправдываю его! – Маринка схватила её за руку. – Просто он такой. Всегда был. Помнишь, как ты мне рассказывала про ваше знакомство? Он ухаживал красиво, обещал звёзды с неба. А потом вы поженились – и всё. Он решил, что ты теперь его. Навсегда. И можно расслабиться.
Да. Именно так и было.
Олег был прекрасным женихом. Цветы, рестораны, комплименты. А потом стал мужем – и цветы закончились. И комплименты. И вообще всё.
О чём молчала Ирина последние двадцать лет
Когда Маринка ушла спать, Ирина сидела на кухне и думала.
О том, когда это началось.
Не измена – нет.
Она вспомнила, как три года назад хотела пойти на курсы дизайна интерьера. Ей нравилось. Она загорелась идеей – даже деньги отложила.
Олег посмеялся.
– Тебе сорок. Зачем тебе это? Дома дел полно.
И она послушалась.
Вспомнила, как год назад попросила поехать вместе в отпуск. Куда-нибудь. Хоть на море.
– Ира, не до отпусков. Работа. Ипотека. Ты же понимаешь.
А сам ездил в командировки – и возвращался загорелым.
Она вспомнила сотни мелочей. Как он перестал целовать её по утрам. Как начал спать, отвернувшись к стене. Как раздражался, если она просила поговорить.
И самое страшное – она вспомнила, как смирилась.
Как превратилась в тень. В женщину, которая готовит, убирает, стирает – и молчит.
Физически он был дома. Но на самом деле – давно ушёл.
И эта мысль была страшнее измены.
Когда муж возвращается из ресторана
Олег вернулся в половине третьего ночи.
Пьяный. Не до беспамятства – но вполне ничего, чтобы запах коньяка входил в квартиру раньше него.
Ирина сидела на диване. Не спала.
Его телефон лежал перед ней на столе. Экран потух – но она всё равно смотрела на него, как на улику. На конец двадцатичетырёхлетней иллюзии под названием «семья».
– А, ты не спишь, – буркнул Олег, стягивая пиджак. – Чего сидишь, как мумия?
Ирина молчала.
Он прошёл на кухню, налил себе воды. Выпил. Вернулся и только тогда заметил телефон.
Остановился.
– Это мой?
– Твой, – спокойно ответила Ирина.
– И ты... смотрела?
– Смотрела.
Олег провёл рукой по лицу. Сел в кресло. Смотрел на неё – долго, оценивающе. Потом криво усмехнулся.
– Ну и что теперь? Сцену устроишь? Скандал? Посуду побьёшь?
Ирина покачала головой.
– Нет.
– Тогда зачем всё это?
– Хочу понять. Как давно?
Он двинул плечом.
– Полгода. Может, чуть больше.
Так и есть, в июле, когда они ездили на дачу – он уже был с ней. В августе, когда Ирина лежала с температурой и просила купить лекарства – он писал этой Лене. В сентябре, когда праздновали годовщину свадьбы – он уже думал о другой.
– Почему? – спросила Ирина тихо.
Олег вздохнул. Раздражённо.
– Ира, ну давай без этих вопросов. Ты же умная женщина. Сама всё понимаешь.
– Нет. Не понимаю. Объясни мне.
Он встал. Прошёлся по комнате. Остановился у окна.
– Потому что ты стала другой, – сказал он. – Вечно уставшая. Недовольная. Дома – как в музее: всё на местах, всё убрано, но холодно, мёртво. С тобой невозможно нормально поговорить – ты вечно про Маринку, про быт, про квитанции. А я хочу жить! Понимаешь? А не доживать в этом склепе.
Ирина слушала – и чувствовала, как что-то внутри неё ломается.
Когда правда больнее лжи
– Склеп, – повторила она. – Это наш дом, Олег. Наша семья. То, что я двадцать лет строила.
– Ты строила тюрьму, – бросил он. – Для себя и для меня.
– А дочь? – голос Ирины дрогнул. – Маринка – это тоже тюрьма?
– Маринка взрослая. Она уже живёт отдельно. И слава богу. Потому что твоя гиперопека её задушила бы.
Он говорил – и каждое слово падало, как камень.
Ирина встала. Подошла к нему.
– Считаешь, я во всём виновата? Я стала не той. Я устала. Я недовольная. А ты – жертва? Бедный Олег, которого заперли в квартире с надоевшей женой?
– Не передёргивай.
– Нет! – голос Ирины сорвался на крик. – Ты так и думаешь! Что я – обуза. Что я тебе мешаю. Что без меня ты был бы счастлив. Только вот вопрос, Олег: а кто превратил меня в эту уставшую, недовольную женщину?
Он молчал.
– Я бросила работу ради Маринки. Ты попросил. Сказал: «Давай ты побудешь дома, а я обеспечу семью». Я согласилась. Потом ты перестал помогать по дому. Сказал: «У меня работа сложная, ты же дома». Я согласилась. Потом ты перестал интересоваться моей жизнью. Потому что она была неинтересной – быт, дочь, дом. И я снова согласилась. Я молчала. Терпела. Старалась. И знаешь что? – Ирина смотрела ему в глаза. – Меня стирали из этой семьи по кусочку. День за днём. Год за годом. И теперь ты обвиняешь меня в том, что я – не я.
Момент, когда страх уходит
Олег отвернулся к окну.
– Что ты хочешь услышать? Что я виноват? Хорошо. Виноват. Довольна?
– Нет, – Ирина покачала головой. – Я не хочу твоих признаний. Я хочу понять: зачем жил со мной, если я так тебя достала?
Он подумал.
– Привычка. Удобство. Не знаю.
Удобство.
Вот оно – главное слово.
Ирина была удобной. Готовила, убирала, не скандалила. Ждала дома. Не задавала лишних вопросов. Была фоном. Серым, безликим, незаметным.
А Лена, наверное, яркая. Весёлая. Лёгкая. С ней не нужно думать о квитанциях и ипотеке. С ней можно просто быть.
– Уходи к ней, – сказала Ирина вдруг.
Олег обернулся.
– Что?
– Уходи. Раз тебе со мной так плохо. Раз я склеп и тюрьма. Уходи. Я не держу.
Впервые за всю ночь она увидела в его глазах растерянность.
– Ира.
– Что «Ира»? Ты же этого хотел. Сегодня даже намекнули тебе: «Ну что, ты сказал ей?» Так вот – считай, что сказал.
Он молчал. Стоял. Смотрел на неё – и, кажется, впервые за много лет действительно видел.
На следующее утро Ирина проснулась рано.
Олег спал на диване – видимо, туда свалился под утро. Она посмотрела на него – и ничего не почувствовала. Ни жалости. Ни злости. Просто пустота.
Странная такая, спокойная пустота.
Она встала, умылась, заварила кофе. Села за стол и достала ноутбук. Открыла сайт с вакансиями, на который не заходила лет семь. Нашла несколько подходящих предложений. Заполнила анкету.
Когда Олег проснулся – она уже составляла список того, что нужно сделать.
– Ира, – позвал он хрипло. – Нам надо поговорить.
– Не надо, – ответила она спокойно. – Всё уже сказано.
– Я не хочу разводиться.
Она подняла на него глаза.
– А я хочу. Я хочу жить. Не доживать в браке, где меня уже давно нет.
– Я могу измениться.
– Олег, – Ирина улыбнулась грустно. – Ты не можешь. Потому что ты не видишь проблемы. Ты видишь только то, что тебе удобно. А мне больше не удобно быть невидимкой.
Он молчал.
– Я нашла работу, – продолжила она. – Точнее, откликнулась на несколько вакансий. Буду на собеседования ходить. И квартиру сниму. Для себя.
– А дом?
– Дом оставлю тебе. С твоей Леной живи, раз уж так хочется. Или один. Как решишь.
Новая жизнь начинается с малого
Через неделю Ирина вышла на новую работу.
Маркетолог в небольшой дизайн-студии – не бог весть какая должность, но она чувствовала себя живой.
Олег пытался звонить – она не брала трубку. Потом он пришёл к ней на съёмную квартиру – однушку в спальном районе, со старым диваном и неровным линолеумом на полу.
– Ира, я разорвал с Леной. Всё. Закончено. Давай попробуем сначала.
Она посмотрела на него – и покачала головой.
– Не нужно, Олег. Реанимировать труп – бессмысленно.
– Но у нас дочь.
– Маринка взрослая. Она поймёт.
Он ушёл. Больше не возвращался.
А Ирина впервые за много лет села к зеркалу и посмотрела на себя.
Усталость в глазах. Морщинки.
Но впервые за двадцать лет – живая.
И этого вполне хватит для начала новой жизни.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: