У Ирины была подруга Света, которая после развода говорила: "Я двадцать лет была замужем за призраком". Тогда это казалось преувеличением.
Но когда Андрей в очередной раз забыл о годовщине свадьбы, зато помнил день рождения соседки снизу, когда перестал замечать новую прическу, но тут же оценивал "стильную стрижку" продавщицы в магазине, когда на семейных фото последних лет они стояли рядом, но выглядели как случайные попутчики в автобусе – Ира поняла: Света была права.
Рядом был человек, который физически присутствует, но эмоционально исчез. Который делит с тобой кровать, но не жизнь. Который называет тебя женой, но относится как к соседке по коммуналке – вежливо, но отстраненно.
А самое страшное – она и сама превратилась в тень. Перестала ждать от брака чего-то большего, чем совместное проживание и общий быт.
До того дня, когда он произнес эту роковую фразу.
– Я ухожу от тебя, – виновато сказал Андрей, избегая взгляда.
Ирина неожиданно рассмеялась. Не громко – устало.
Все эти годы она была... как бы это сказать... жилеткой. Когда у него проблемы – к Ире. Когда болеет – к Ире. Когда дружки не понимают его гениальности – опять к надежной Ирочке.
– Серьезно? – спросила она, не отрываясь от вечернего чая. – И к кому же?
Андрей заерзал. Сорок восемь лет, а красневший как школьник на первом свидании.
– К Лене. Она понимает мою творческую натуру.
Ай-ай-ай! Творческая натура! У слесаря-сантехника из ЖЭКа! Правда, он два года назад купил гитару и до сих пор пыжился выучить три аккорда.
Ирина поставила чашку и посмотрела на мужа. Лысинка, пивной животик, вечно недовольное лицо. Куда же подевался тот парень, за которого она выходила замуж?
– Понятно. А квартиру как делить будем?
– Ира, – он опешил от такой деловитости. – Ты что, даже не расстроилась?
– А зачем? – она пожала плечами. – Я давно поняла, что живу с соседом по коммуналке. Честно говоря, мне даже любопытно – что ты будешь делать без меня. Кто тебе носки стирать станет? Кто таблетки от давления покупать?
Андрей выпучил глаза. Он ожидал слез, истерик, попыток его удержать. А получил деловое обсуждение бытовых вопросов.
– Лена, – начал он неуверенно.
– Сколько ей? – перебила Ирина. – Молодая и хорошо выглядит, небось. И замуж не хочет, правильно? Зачем ей муженек, когда есть мужичок для развлечений.
Андрей побледнел: откуда она знает про возраст?
А Ирина уже поднялась, собирая посуду.
– Завтра после работы заберешь вещи. Договорились?
И пошла мыть чашки, насвистывая какую-то мелодию. Впервые за годы – насвистывая!
Андрей так и стоял посреди кухни, ощущая себя актером, которому забыли дать текст.
Поначалу Андрей был уверен – это всего лишь небольшой перерыв в семейной жизни. Как отпуск.
Он снял однокомнатную квартиру через дорогу от Лены – удобно же! – и торопливо подал на развод, будто боялся, что передумает.
– Документы готовы? – звонил он Ире каждую неделю. – Я тут, ну, квартиру решил снять пока.
– Молодец, – отвечала она спокойно. – Продолжай дальше.
А что еще сказать? Двадцатилетнюю совместную жизнь можно свернуть за пару месяцев, если очень постараться.
Ирина тоже не сидела сложа руки. Впервые за многие годы она делала то, что хотела. Потому что появилась уйма свободного времени.
Записалась в спортзал. Купила себе новое платье. Перекрасилась из "практичного" коричневого в рыжий. Муж всегда говорил, что рыжий цвет ей не идет.
– Ирка, ты что, с ума сошла? – удивлялась подруга Света. – Он же вернется! Все мужики возвращаются через полгодика-год.
– А мне не нужно, чтобы возвращался, – отвечала Ира, разглядывая себя в зеркало.
И действительно – что связывало их последние годы? Общий быт? Общие счета? Одна кровать, в которой они лежали спиной друг к другу?
Любовь испарилась незаметно, как вода из старой кастрюли. Сначала капля за каплей – когда он перестал замечать ее новые прически. Потом струйкой – когда начал сравнивать с чужими женами. А под конец – просто выкипела дочиста.
Андрей же наслаждался свободой!
Лена оказалась совсем не похожей на Иру. Она не пилила за разбросанные носки, не требовала помочь с уборкой, не напоминала о визите к врачу.
– Андрей, ты такой интересный! – говорила она, обнимая его за шею. – Расскажи еще про свою работу. А можно, я в твоей рубашке? Так романтично!
Он чувствовал себя героем французского фильма. Молодая любовница, отдельная квартира, никаких обязательств. Красота же!
– Ты свободен? – спрашивала Лена.
– Как ветер в поле! – смеялся он.
Месяца через три Андрей начал потихоньку скучать. Не по Ире – нет! По стабильности что ли. Лена была прекрасна, но непредсказуема. То исчезала с подругами на выходные, то вдруг заявляла, что ей нужно "подумать об отношениях".
А еще – готовить она не умела вообще. "Я творческая личность, мне недосуг возиться с кастрюльками!"
Доставка еды, конечно, спасала, но Андрей все чаще ловил себя на мысли о домашних пельменях Иры.
К Новому году у Лены появился "проект". Она решила стать блогером.
– Андрюш, дорогой, – мурлыкала она, – мне нужна профессиональная камера. И свет. И квартира эта слишком темная для съемок.
Денег у него оставалось все меньше – две квартиры, рестораны, подарки. А Лена требовала все больше.
Но настоящий удар судьба нанесла в марте.
В марте случилось то, чего никто не ждал.
У Андрея обнаружили неизлечимую болезнь. Поздняя стадия. Врачи говорили сдержанно: год, может два – если повезет.
Он сидел в кабинете врача и слушал про химию, операции, прогнозы. Слова висели в воздухе, как дым от сигареты, который не развеивается.
– Вам нужна поддержка близких, – говорил врач. – Лечение тяжелое, без помощи не справиться.
Близких? У него была Лена. Красивая, молодая Лена, которая сияла на его руке в ресторанах и мурлыкала что-то про творческую натуру.
Он приехал к ней домой. Руки тряслись – то ли от страха, то ли от злости.
– Леночка, мне нужно тебе что-то сказать.
– Андрюш, – она влетела из ванной в халатике, волосы мокрые, – подожди минутку, у меня маска на лице! Не смотри на меня такую страшную!
Страшную? Ей бы на него маски посмотреть!
– Лена, садись. Дело серьезное.
Она присела на край дивана, улыбаясь. В глазах – ожидание подарка, сюрприза. Может, кольцо? Может, предложение?
– У меня рак. Врачи говорят, ну, немного времени осталось.
Улыбка с ее лица сползла, как тающее мороженое.
– Что?! Как это?! А лечение? Операция?
– Попробуем. Но гарантий никто не дает.
Лена побледнела. Встала, прошлась по комнате. Села снова.
– Андрей, это ужасно, – Голос дрожал, но не от сочувствия. – А чем это грозит для нас?
– Не знаю, – сказал он тихо. – Я думал, мы вместе это переживем...
– Вместе?! – Она вскочила так резко, что халатик распахнулся. – Андрей, я не готова! Я не могу! Ты понимаешь? Я еще молодая! Мне жизнь нужна, а не утки выносить!
– Лена.
– Нет! – Она махала руками, как птица. – Я не подписывалась на роль сиделки! У меня планы, мечты! Мне на что жить?!
И тут Андрей понял. Она не бросала его. Она просто никогда его не любила.
Для нее он был – источником. Денег, развлечений, стабильности. А больной мужчина – это минус, а не плюс.
– Андрей, прости, – Слезы уже лились по ее щекам. – Я не могу. Пойми меня. Я не справлюсь.
– Справишься, – сказал он спокойно. – Только без меня.
Он оделся и ушел. Она не остановила. Только рыдала в телефон подруге: "Представляешь, что он мне подкинул?!"
Андрей остался один. Совершенно один. В съемной квартире с пакетом анализов и бутылкой виски.
Андрей пришел к Ире в ноябре.
Стоял у порога – худой, с отросшими волосами. В руках пакет из больничной аптеки.
– Ира, можно войти?
Она не ответила сразу. Смотрела на него через порог, как на незнакомца. И в каком-то смысле он и был незнакомцем – тем человеком, которым мог бы стать раньше, если бы узнал цену семьи не через болезнь.
– Проходи.
Он сел за тот же самый стол, где когда-то объявил ей о разводе. Только теперь говорил другое:
– Лена ушла сразу, как узнала про диагноз. Даже операции не дождалась. – Голос без обиды. Констатация факта. – Сказала, что слишком молода для роли вдовы.
– Понятно, – Ира заваривала чай. Спокойно, обыденно.
Она поставила перед ним чашку.
– Чего хочешь, Андрей?
– Я понял, – Он запнулся. – Все эти месяцы лечения, один. Понял, какое счастье, когда настоящая жена рядом. Не любовница для развлечений, а жена.
– И?
– Хочу попросить, не вернуться, нет. Хочу попросить прощения.
Ирина кивнула:
– Хорошо. Прощаю.
– И еще, – Андрей сглотнул. – Может, ты иногда будешь навещать? Я не требую, просто страшно одному.
Ирина отпила чай. Долго молчала.
– Андрей, ты помнишь, что сказал мне год назад? Что я стала неинтересной, что молодость ушла, что рядом со мной ты чувствуешь себя стариком.
– Ира.
– Подожди. – Она подняла руку. – Помнишь, как ты сказал, что я должна понимать – мужчинам в нашем возрасте нужна новизна?
Он опустил глаза.
– Так вот, – Ира встала, – мне тоже нужна новизна. Впервые за двадцать лет я живу для себя. И знаешь что? Мне нравится.
– Но я же болен.
– Андрей. – Ее голос стал тише, но тверже. – Ты ушел, когда был здоров и силен. Ты выбрал молодость и страсть вместо любви и верности. А теперь, когда ты слаб и болен, ты хочешь, чтобы я стала твоей сиделкой?
– Ира, пожалуйста.
– Я найду тебе хорошего врача. Дам телефон социальной службы. Но жизнь твою я жить не буду.
Она проводила его до двери.
– Я не жестокая, Андрей. Просто я наконец поняла: сострадание – это не повод жертвовать собой снова.
Через окно она смотрела, как он медленно идет по двору.
И впервые за год не чувствовала ни боли, ни вины. Только странное облегчение.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: