Если китайский художник брался за кисть в первые дни лунного года, почти наверняка рисовал «Картину утра Нового года» (岁朝图 – «Суйчжао Ту»): цветущую сливу (梅花, мэйхуа), гранаты, хризантемы, мандарины — и, конечно, сосуд для цветов (瓶, пин), ведь его звучание созвучно слову «пинань» (平安 – мир и благополучие).
Слово «суйчжао» (岁朝 – утро Нового года) встречается в хронике «История
поздней Хань» (后汉书) — официальной хронике, составленной в V веке, но
описывающей события эпохи Хань (25–220 гг.): «В первый день года собираются ученики, весь день беседуют о Дао».
Изначально всё было просто: ученые-чиновники раскладывали на столе любимые вещи — старинную печать, нефрит, свитки — и любовались. Позже кому-то пришло в голову: а почему бы не нарисовать это? Так родился жанр «Суйчжао Ту».
Во времена Северной Сун (960–1127) император Хуэйцзун (徽宗, Чжао Цзие 赵佶, 1082–1135), великий эстет и слабый правитель, велел художникам Академии
живописи, когда за окном снег и вьюга — изображать то, чего зимой в
природе нет: абрикосы в цвету, ранние орхидеи, южных птиц — дабы дворец
дышал весной задолго до её прихода.
Эту традицию подхватил и император Сюаньдэ (宣宗, Чжу Чжаньцзи 朱瞻基, 1399–1435) — один из немногих китайских правителей, кто писал кистью сам.
На его свитках — фазаны, дыни, цветы в вазах: всё просто, но каждая деталь
— пожелание удачи. Он не просто ставил свою печать на картинах, а писал
их сам — и тем вернул жанру человеческое дыхание.
К эпохам Мин (1368–1644) и Цин (1644–1912) картины обогатились: на полотнах появились не только антикварные свитки, но и лук, хлопушки, имбирные пряники — всё, что несёт благопожелание. Гранат (石榴 – много детей), слива (梅 – чистота духа), хризантема (菊 – долголетие), летучая мышь (蝠 – удача, ибо звучит как «фу» 福). Одна картина — целый новогодний тост без слов.
Император Цяньлун (乾隆, Айсиньгёро Хунли 爱新觉罗·弘历, 1711–1799) не только собирал такие картины, но и рисовал их — поощряя всёобъемлющий стиль, как символ гармонии империи, где все — под одним небесным мандатом.
Ирония в том, что подлинная значимость картины измерялась не богатством
предметов на столе, а глубиной взгляда художника: Ци Байши (齐白石,
1864–1957) мог возвысить редьку до философского символа, а У Чаншоу
(吴昌硕, 1844–1927) изображал вялую хризантему и старый фонарь: «Я беден,
как блоха в чиновничьей мантии, — писал он, — мне не к лицу цветок
богатства».
Так «Суйчжао Ту» стали мостом между монастырём и улицей, между мечтой о бессмертии и простой надеждой на хороший урожай. И всё это — под треск бамбуковых хлопушек (爆竹).
Ниже — избранные картины, созданные на протяжении почти тысячи лет: от
императорских мастерских Сун до кабинетов художников XX века. Каждая —
тихое новогоднее пожелание, выписанное кистью мастера.