Я помню тот день, когда Сергей Владимирович впервые сказал мне эту фразу. Стоял у моего стола, руки в карманах, смотрел сверху вниз.
— Ирина Петровна, вы же понимаете, что болеть у нас не принято? Работы много, люди рассчитывают. Надо держаться.
У меня температура была тридцать восемь, горло горело так, что глотать больно. Я пришла на работу, потому что боялась. Боялась его недовольного взгляда, боялась разговора о том, что я подвожу коллектив. В бухгалтерии нас было четверо, и если кто-то заболевал — остальные разгребали вал.
— Я понимаю, — прохрипела я. — Постараюсь.
— Вот и молодец. Чай с лимоном попейте, полегчает.
Он ушёл в свой кабинет, а я сидела над отчётами и чувствовала, как руки дрожат. Коллега Людмила посмотрела на меня и покачала головой.
— Домой бы тебе, Ир.
— Нельзя. Сам знаешь.
— Знаю. Он и меня в прошлом месяце заставил с бронхитом ходить. Говорил — антибиотики попьёшь и нормально.
Сергей Владимирович руководил нашим отделом семь лет. Мужчина крепкий, спортивный, никогда не болел. Считал, что болезнь — это слабость характера и нежелание работать. Больничные у нас не приветствовались. Пару раз девчонки пытались уйти на больничный — он так морально давил, что легче было вылезти из постели и приползти в офис.
— У меня семья, дети, ипотека, — оправдывалась как-то Наташа, когда пришла с воспалением лёгких через три дня после начала болезни. — Я не могу позволить себе, чтобы на меня косо смотрели.
И мы терпели. Приходили больные, заражали друг друга, пили таблетки горстями и делали вид, что всё в порядке. Сергей Владимирович хвалил нас за ответственность и ставил в пример другим отделам.
Я проработала под его началом четыре года. Научилась глотать обиду, научилась молчать, научилась работать даже когда сил нет. Думала, что так и будет всегда. Но жизнь умеет удивлять.
Всё изменилось в один момент. Компания расширялась, открывали новый филиал, нужны были управленцы. Объявили конкурс на должность финансового директора. Я подала заявку, скорее для галочки — не верила, что возьмут. Опыт был, образование, но я всегда считала себя обычным исполнителем.
Прошла три этапа собеседований. Защитила проект. Меня утвердили. Сообщили в пятницу вечером, в понедельник уже надо было выходить на новое место.
— Поздравляю, Ирина Петровна, — генеральный пожал мне руку. — Вы будете курировать финансовое направление нового филиала. В вашем подчинении три отдела, двадцать человек.
Я вышла из кабинета в каком-то тумане. Не верилось. Позвонила мужу, он закричал от радости.
— Ирка, ты молодец! Я знал, что у тебя получится!
На работу в понедельник я шла с замиранием сердца. Новый офис, новые люди, новая ответственность. Встретили хорошо, провели по кабинетам, познакомили с сотрудниками. А потом завели в мой кабинет — просторный, светлый, с большим столом и видом на парк.
— Ирина Петровна, вот ваши непосредственные подчинённые, — помощница показала список. — Трое начальников отделов. Вот с ними и будете работать в первую очередь.
Я пробежалась глазами по фамилиям. И замерла. Сергеев Владимир Сергеевич, начальник отдела бухгалтерского учёта.
Не может быть. Я перечитала. Точно. Сергеев. Мой бывший начальник. Теперь в моём подчинении.
— Что-то не так? — помощница наклонилась.
— Нет, всё хорошо. Просто... я с этим человеком раньше работала.
— А, понятно. Ну, он тут уже три месяца. Перевели из головного офиса. Говорят, непростой человек, но дело знает.
Я сжала руки в кулаки под столом. Непростой — это мягко сказано.
Первая планёрка была назначена на вторник. Я готовилась весь вечер, перечитывала отчёты, составляла вопросы. Волновалась так, что не спала почти всю ночь.
Утром пришла пораньше, разложила бумаги на столе, поправила пиджак перед зеркалом. В девять начали подтягиваться начальники отделов. Двое мужчин, одна женщина. И Сергей Владимирович.
Он вошёл последним, увидел меня и застыл в дверях. Лицо вытянулось, глаза расширились.
— Ирина Петровна? Вы... вы здесь директор?
— Здравствуйте, Сергей Владимирович. Да, я. Присаживайтесь, пожалуйста.
Он сел, не сводя с меня взгляда. Остальные переглядывались, чувствуя напряжение.
Планёрка прошла ровно. Я задавала вопросы, слушала отчёты, делала пометки. Сергей Владимирович отвечал сухо, по делу, но я видела — ему некомфортно. Он ёрзал на стуле, теребил ручку, избегал смотреть мне в глаза.
После планёрки все разошлись. Сергей Владимирович задержался.
— Можно пару слов?
— Конечно. Садитесь.
Он сел, потёр переносицу.
— Ирина Петровна, я не знал, что вы будете директором. Понимаю, что наше прошлое... ну, в общем, могли остаться неприятные воспоминания. Надеюсь, мы сможем работать профессионально.
— Я тоже на это рассчитываю, — ответила я ровно.
— Хорошо. — Он встал, кивнул и пошёл к двери.
— Сергей Владимирович, — окликнула я.
— Да?
— Я смотрела ваши отчёты за последние три месяца. Есть вопросы по срокам сдачи. Дважды были задержки.
Он поджал губы.
— Объективные причины. Сотрудники болели, не хватало людей.
— Понятно. Давайте на этой неделе встретимся, обсудим подробнее. В четверг вас устроит?
— Да, конечно.
Он ушёл. А я откинулась на спинку кресла и выдохнула. Руки дрожали. Так странно было видеть его на месте подчинённого.
Неделя пролетела в суматохе — совещания, отчёты, знакомство с процессами. В четверг пришёл Сергей Владимирович. Сел напротив, раскрыл папку с документами.
— Итак, по поводу задержек, — я открыла файл на компьютере. — В сентябре отчёт сдали на три дня позже. В октябре — на пять. Объясните причины.
— Как я уже говорил, люди болели. В сентябре Ковалёва неделю на больничном была. В октябре Петров с гриппом слёг. Остальные не справлялись с нагрузкой.
— А почему не перераспределили задачи заранее? Или не наняли временного сотрудника?
— Ну... не успели. Всё как-то быстро произошло.
Я посмотрела ему в глаза.
— Сергей Владимирович, вы же руководитель. Ваша задача — планировать риски. Болезнь сотрудника — это нормальная ситуация, её надо закладывать.
Он кивнул, сжав челюсти.
— Понял. Учту.
— И ещё момент, — я пролистала документ. — Я разговаривала с вашими сотрудниками. Они говорят, что у вас не принято уходить на больничный. Это правда?
Он напрягся.
— Я не запрещаю. Просто прошу по возможности не затягивать. Работы много.
— То есть вы считаете нормальным, когда человек с температурой приходит на работу?
— Ирина Петровна, я понимаю, к чему вы клоните. Но тогда, в головном офисе, была другая ситуация. Нас было мало, нагрузка большая. Если кто-то выпадал — всё летело.
— И вы решили, что лучше заставлять людей работать больными?
— Я не заставлял. Я просил.
— Разница небольшая, когда человек боится потерять работу.
Он молчал, глядя в стол.
— Сергей Владимирович, — я положила руки на стол, — я не собираюсь припоминать прошлое. Но у меня есть правила. Первое — если человек болен, он идёт на больничный. Второе — нагрузка распределяется равномерно, чтобы отсутствие одного сотрудника не парализовало работу. Третье — здоровье людей важнее отчётов. Понятно?
— Понятно, — выдавил он.
— Хорошо. Тогда до конца недели жду от вас план перераспределения обязанностей в отделе. И список задач, которые можно передать на аутсорс в случае форс-мажора.
— Хорошо.
Он собрал бумаги и ушёл. Лицо у него было каменное.
Вечером позвонила Людмила, моя бывшая коллега.
— Ирка, ты чего Сергеича довела? Он весь день как туча ходит.
— Я его не довожу. Просто работаю.
— Он говорит, ты его прижимаешь за старые грехи.
— Люд, я его прижимаю за то, что он сейчас делает. За задержки, за неправильное управление людьми. А старые грехи — это его проблемы, не мои.
— Понятно. Ну, держись там. Он не привык, чтобы ему указывали.
— Привыкнет.
Прошло две недели. Сергей Владимирович сдал план, начал менять подходы к работе. Но чувствовалось — делает он это через силу. На планёрках отвечал сухо, без инициативы. С другими начальниками отделов общался нормально, со мной — только по делу.
А потом заболела его сотрудница, Ольга. Пришла вся бледная, кашляла так, что коллеги шарахались.
— Ольга Сергеевна, вы чего на работу приехали? — спросила я, встретив её в коридоре.
— Да вот, отчёт надо доделать. Сергей Владимирович сказал, срочно.
— Какой отчёт?
— По дебиторке. До завтра нужен.
Я развернулась и пошла к Сергею Владимировичу. Он сидел за компьютером, что-то печатал.
— У нас разговор, — сказала я, закрывая дверь.
Он поднял голову.
— Слушаю.
— Почему Ольга Сергеевна на работе? Она еле стоит на ногах.
— Отчёт срочный. Она сама согласилась доделать.
— Она согласилась, потому что боится вас. Сейчас же отправьте её домой. И оформите больничный.
— Ирина Петровна, но отчёт...
— Отчёт подождёт. Или доделаете сами. Или найдёте того, кто сможет. Но она уходит домой. Сейчас.
Он сжал кулаки на столе.
— Вы понимаете, что это сорвёт сроки?
— Понимаю. Но я не понимаю, как можно требовать от больного человека работать. Это не только неэтично, это незаконно.
— Я не требовал. Я попросил.
— Для неё это одно и то же. Вы начальник, она подчинённая. Ваша просьба — это приказ.
Он встал, отвернулся к окну.
— Хорошо. Скажу ей, пусть идёт.
— Не скажете. Я сама скажу. А вы подумайте, как дальше жить будете. Потому что если такое повторится — разговор будет другой.
Я вышла, нашла Ольгу, отправила её домой на такси за счёт компании. Она чуть не плакала от благодарности.
— Спасибо вам, Ирина Петровна. Я правда уже не могла, но боялась отказать.
— Не бойтесь. Если будут проблемы — приходите сразу ко мне.
Вечером зашёл Сергей Владимирович. Стоял в дверях, мялся.
— Хотел извиниться. Я действительно перегнул. Не подумал о том, как она себя чувствует.
— Садитесь, — я указала на стул.
Он сел, сложил руки на коленях.
— Сергей Владимирович, давайте начистоту. Вам сложно со мной работать?
Он помолчал, потом кивнул.
— Сложно. Непривычно. Вы были подчинённой, а теперь начальник. Я чувствую себя... некомфортно.
— Понимаю. Но это ваша проблема, не моя. Я не собираюсь облегчать вам жизнь только потому, что мы раньше работали вместе. Я буду требовать от вас того же, что и от остальных. Качество, сроки, уважение к людям.
— Уважение к людям, — повторил он с горечью. — Вы намекаете на то, как я раньше управлял?
— Не намекаю. Говорю прямо. Вы плохо управляли. Давили на людей, заставляли работать больными, игнорировали их потребности. И это было неправильно.
Он сжал челюсти, но промолчал.
— Вы хороший специалист, — продолжила я. — Дело знаете. Но как руководитель вы провалились. Потому что забыли главное — люди не машины. Они устают, болеют, им нужна поддержка, а не давление.
— Я думал, что делаю правильно. Что мотивирую.
— Вы не мотивировали. Вы запугивали. А это работает, только пока человек боится. Как только страх уходит — уходит и мотивация.
Он встал, прошёлся по кабинету.
— Что вы хотите от меня?
— Хочу, чтобы вы изменились. Научились слышать людей. Давали им возможность восстанавливаться. Строили работу так, чтобы каждый чувствовал себя важным, а не винтиком.
— А если не получится?
— Тогда мы расстанемся. Я не могу работать с руководителем, который разрушает команду.
Он кивнул и вышел.
Прошёл месяц. Сергей Владимирович менялся медленно, но менялся. Перестал требовать от больных выходить на работу. Начал планировать задачи с запасом времени. Даже провёл встречу с отделом, где спросил, что можно улучшить.
Сотрудники оттаивали. Ольга как-то зашла ко мне, сказала:
— Ирина Петровна, не знаю, что вы с ним сделали, но он стал другим. Вчера сам спросил, как я себя чувствую после болезни. Раньше такого не было.
— Просто он понял, что люди важнее отчётов.
— Спасибо вам. Правда.
На очередной планёрке Сергей Владимирович поднял руку.
— Ирина Петровна, можно вопрос?
— Конечно.
— Я хотел бы организовать тренинг для своего отдела. По управлению временем и делегированию. Думаю, это поможет нам работать эффективнее.
Я улыбнулась.
— Отличная идея. Подготовьте заявку, согласуем бюджет.
После планёрки он подошёл ко мне.
— Спасибо, что не уволили тогда. И за то, что дали шанс.
— Я не даю шансы. Я даю возможности. А что с ними делать — выбор каждого.
Он кивнул и ушёл.
Я смотрела ему вслед и думала: вот так и бывает. Тот, кто казался непробиваемым, оказался способен меняться. Просто нужен был толчок. Кто-то, кто не побоится сказать правду.
Бывает, жизнь расставляет всё по местам. Те, кто был сверху, оказываются снизу. И наоборот. И это не месть, не победа. Это просто справедливость. Потому что уважение и забота о людях всегда берут верх над страхом и давлением.
Рано или поздно.