Мама замерла с чашкой кофе на полпути к губам, когда входная дверь распахнулась с грохотом.
— Мам, познакомься! — Лена ворвалась в квартиру, таща за руку растерянного парня с рюкзаком. — Это Саша. Он будет жить у нас.
Кофе пролился на скатерть. Мама медленно поставила чашку и посмотрела на дочь так, будто та только что объявила о переезде в Антарктиду.
— Простите... что?
— Ну, жить будет. Временно, — Лена стащила с парня рюкзак и бросила его в коридоре. — У него проблемы со съёмом жилья, а мы же не звери какие-нибудь.
Саша виновато улыбнулся и протянул руку:
— Александр. Очень приятно. Я, конечно, понимаю, что это неожиданно...
— Неожиданно? — мама наконец обрела дар речи. — Лена, ты можешь объяснить, что происходит? Кто этот молодой человек?
— Ну как кто? — Лена удивлённо подняла брови. — Саша. Мой... ну, вроде как парень. То есть мы встречаемся.
— Вроде как?! — мама схватилась за виски. — Елена, ты хоть понимаешь...
— Марина Владимировна, — осторожно встрял Саша, — я действительно не хотел никого обременять. Просто на съёмной квартире случилась авария, затопило всё, и мне действительно некуда. На пару недель максимум, пока не решу вопрос.
Мама посмотрела на дочь, потом на парня, потом снова на дочь.
— Ладно. Хорошо. Но нам нужно серьёзно поговорить.
Вечером, когда Саша устроился на раскладушке в Лениной комнате и заснул после трудного дня, мама затащила дочь на кухню.
— Ты совсем с ума сошла? — зашипела она, закрывая дверь. — Привела неизвестного мужика в дом!
— Мам, я его полгода знаю!
— Полгода? И я про него узнаю только сейчас, когда ты его домой тащишь?
Лена виновато пожала плечами:
— Ну... не было повода рассказывать.
— Не было повода?! — мама едва сдерживалась, чтобы не кричать. — Лена, вы хотя бы... ну, серьёзные отношения?
— Да вроде того, — Лена налила себе чай.
— Вроде того — это как?
— Ну встречаемся. Ходим куда-нибудь. Он хороший.
Мама тяжело вздохнула и села напротив:
— Доченька, если вы вместе живёте, может, стоит подумать о... ну, официальных отношениях?
— Мам, ну при чём тут это? — Лена закатила глаза.
— При том! Девушка приводит молодого человека жить в дом к родителям — это о чём-то говорит. О намерениях.
— Какие намерения, мам? Двадцать первый век на дворе.
— Но всё-таки...
— Он предлагал, если что, — неожиданно буркнула Лена, уткнувшись в чашку.
Мама замерла:
— Что?
— Замуж. Предлагал. Месяц назад.
— И что ты ответила?!
— Отказала.
Повисла тишина. Где-то капал кран. За окном залаяла собака.
— Почему? — тихо спросила мама.
Лена пожала плечами:
— Не знаю. Не хочу.
— Не хочешь замуж или не хочешь за него?
— И то, и то. Вообще не хочу. Зачем? Нам и так хорошо.
— Но ты его привела сюда жить!
— Ну и что? Это же просто временно.
Мама потерла лоб:
— Леночка, я не понимаю. Ты его любишь?
— Наверное, — Лена задумалась. — В смысле, мне с ним хорошо. Весело. Он добрый, умный, заботливый. Просто... я не хочу штамп в паспорте и всю эту возню со свадьбой, платьем, гостями. Зачем мне это?
— А ему? Ты думала, что ему нужно?
— Мам, он взрослый человек. Если его что-то не устраивает, скажет же.
На следующее утро мама встала раньше всех и обнаружила на кухне Сашу, который колдовал над сковородкой.
— Доброе утро, — он смущённо улыбнулся. — Я подумал, может, омлет сделать? В благодарность за ночлег.
— Делайте, делайте, — мама села за стол, наблюдая за ним.
Парень был аккуратный, чистоплотный. Вытер за собой капли масла, помыл разделочную доску. Насыпал кофе в турку — и налил маме кофе, заметив её пустую чашку .
— Саша, — мама не выдержала, — можно личный вопрос?
— Конечно, — он настороженно обернулся.
— Вы Лену любите?
Парень покраснел так, что даже уши загорелись:
— Да. Очень.
— И хотели на ней жениться?
Он замер, потом кивнул:
— Хотел. Она вам рассказала?
— Рассказала. И что отказала тоже.
Саша грустно улыбнулся:
— Я понимаю. Сейчас девушки другие. Независимые. Им не нужны эти... условности.
— Но вам-то нужны?
Он задумался, переворачивая омлет:
— Мне нужна она. А в какой форме — неважно. Если ей так комфортнее, значит, так и будет. Я не собираюсь давить.
— Но вы же хотели официально?
— Хотел,— он вздохнул. — Мне казалось, что это правильно. Что когда любишь человека, хочешь быть с ним по-настоящему, навсегда. Чтобы все знали, что вы вместе. Чтобы была семья.
— И сейчас не хотите?
— Хочу, — он разложил омлет по тарелкам. — Но ещё больше хочу, чтобы она была счастлива. А если ей не нужен брак — значит, не нужен.
Мама молча приняла тарелку. Парень был хороший. Очень хороший.
К концу недели Саша стал практически членом семьи. Он приносил продукты, помогал с уборкой, чинил капающий кран и даже починил маме старый фен, который она собиралась выбросить.
— Золотые руки, — умилялась мама. — Лена, ты посмотри, как он умеет!
— Ну да, удобно, — флегматично отзывалась дочь, уткнувшись в телефон.
Однажды вечером мама застала Сашу на балконе. Он курил, глядя на закат.
— Не знала, что вы курите, — она вышла к нему.
— Бросил год назад, — он виновато улыбнулся. — Но иногда... когда нервничаю.
— Что-то случилось?
Он помолчал, потом спросил:
— Марина Владимировна, вы же Лену с детства знаете. Скажите... она всегда такая... отстранённая была?
— В каком смысле?
— Ну... — он подбирал слова. — Вот она вроде со мной, рядом. Но будто на расстоянии. Как будто не впускает по-настоящему. Я полгода пытаюсь стать ближе, а она... она как в панцире.
Мама тяжело вздохнула:
— Знаете, у неё был опыт. Неудачный. Лет пять назад встречалась с одним парнем. Серьёзно было, думали поженяться. А он... взял и ушёл. К другой. Когда Лена была уже готова к свадьбе.
— А-а, — Саша кивнул. — Теперь понятно.
— Она после этого закрылась. Говорила, что больше никогда не будет строить иллюзий. Что привязанность — это слабость.
— Но она же со мной встречается!
— Встречается, — согласилась мама. — Но не отдаётся. Не доверяет до конца. Боится снова поверить и снова остаться одна.
Саша затушил сигарету:
— Как же с ней быть?
— Любить. Терпеть. Ждать. Она оттает, если почувствует, что вы не уйдёте.
Ещё через неделю Саша нашёл квартиру. Собрал вещи, поблагодарил маму за гостеприимство.
— Буду приходить, если не против, — сказал он на пороге. — Лену навещать.
— Конечно, приходите. Вы всегда желанный гость.
Когда дверь закрылась, мама повернулась к дочери:
— И долго ты его ещё мучить будешь?
— Что? — Лена оторвалась от телефона.
— Он тебя любит. По-настоящему. Таких сейчас не найдёшь.
— Мам, я знаю.
— И что дальше?
Лена помолчала:
— Не знаю. Страшно.
— Чего страшно?
— А вдруг опять? Вдруг я поверю, привыкну, а он возьмёт и уйдёт?
Мама обняла дочь за плечи:
— Доченька, а вдруг не уйдёт? Вдруг это тот самый человек, с которым можно? Ты же видишь, какой он. За три недели стал роднее многих.
— Видела, как смотрел на меня Кирилл, — Лена вытерла внезапно навернувшиеся слёзы. — Тоже любил, клялся. А потом...
— Саша — не Кирилл.
— Откуда мне знать?
— Ниоткуда. Но если так рассуждать, то вообще никому никогда доверять нельзя. Жить в вечном страхе.
Лена молчала.
Прошёл месяц. Саша приходил каждые выходные, приносил цветы маме и какие-нибудь мелочи Лене. Ухаживал осторожно, ненавязчиво. Не говорил о будущем, не давил, не требовал.
Однажды он пришёл с синяком под глазом.
— Что случилось?! — Лена вскочила.
— Да так, ерунда, — он отмахнулся. — На работе разборка была. Вступился за девушку-стажёра, которую начальник унижал. Он меня толкнул, я... ну, не смог промолчать.
— Идиот! — Лена кинулась за аптечкой. — Из-за какой-то чужой девчонки!
— Не чужой, — тихо сказал Саша. — Человек. Которому нужна была помощь.
Лена замерла с ватой в руке. Посмотрела ему в глаза — тёплые, искренние, добрые.
— Ты ведь правда не уйдёшь? — неожиданно спросила она дрожащим голосом.
— Куда мне уходить? — он осторожно взял её руку. — Я дома.
И тогда она заплакала. Впервые за пять лет — разрешила себе плакать. А он обнял её и молча гладил по волосам.
— Может, всё-таки выйдешь за меня? — тихо спросил он. — Не сейчас. Когда будешь готова. Если вообще будешь.
— Не знаю, — честно ответила Лена. — Но... я попробую. Попробую довериться.
— Это уже огромный шаг, — улыбнулся он.
Мама, подслушивавшая за дверью, вытерла слёзы и тихо вернулась на кухню. Ставила чайник, доставала печенье. Сегодня точно будут разговоры до утра.
А в комнате Лена впервые за долгое время чувствовала, что панцирь трещит. Медленно, осторожно — но трещит. И это было не страшно. Потому что рядом был тот, кто готов ждать, сколько потребуется.
Любовь, оказывается, не всегда приходит со штампами и обещаниями. Иногда она приходит с рюкзаком, неловкой улыбкой и готовностью терпеливо стоять у закрытой двери, пока та не откроется изнутри.