— Максим Олегович, ваш кофе.
— Поставь на стол. И передай Светлане — пусть перенесёт встречу на час.
Секретарша кивнула и исчезла за дверью так бесшумно, словно её и не было. Максим откинулся в кресле из итальянской кожи и посмотрел в панорамное окно. Москва лежала внизу, как игрушечный город. Тридцать восемь лет, три компании, счёт в швейцарском банке с цифрами, которые приятно пересчитывать в уме.
Телефон завибрировал.
— Макс, старик! Как жизнь? — голос друга детства Андрея звучал слишком бодро для десяти утра.
— Нормально. Ты зачем звонишь?
— Да вот... помнишь, я тебе про тот стартап рассказывал? Нужно всего пятьсот тысяч долларов, чтобы...
— Андрюх, — Максим усмехнулся, — у тебя каждый месяц новый стартап. Прошлый раз у тебя была идея с роботами-доставщиками. До этого — приложение для выгула собак.
— Это другое! Я серьёзно, Макс. Мы с детства друзья, я бы не попросил, если бы не был уверен...
— Слушай, у меня встреча. Давай как-нибудь потом поговорим. Пока.
Максим сбросил вызов и покрутил в руках телефон. Друзья детства. Смешно. Когда у тебя деньги, все вдруг вспоминают, что вы «с детства друзья». Даже те, кто двадцать лет не звонил.
Вечером была та самая встреча. Алина — модель, двадцать три года, ноги до потолка, улыбка с обложки. Они встречались три месяца.
— Максик, ты меня слушаешь? — Алина поправила прядь идеально уложенных волос.
— Конечно, солнце.
— Я говорю, что подруга открывает бутик. Ей нужен инвестор. Ты же понимаешь, какая это перспектива?
— Бутик, — Максим отпил виски. — Ещё один.
— Не «ещё один»! Это концептуальное пространство. Экологичная мода, осознанное потребление...
— Сколько?
Алина улыбнулась той улыбкой, которая обычно работала безотказно:
— Миллион. Но это же инвестиция в наше будущее.
— Наше?
— Ну да. Мы же вместе, правда?
Максим посмотрел на неё долгим взглядом. Красивая. Очень. Но что она знала о нём, кроме марки машины и адреса пентхауса?
— Давай завтра обсудим.
Всё началось в четверг. Максим вошёл в офис, и Светлана — обычно невозмутимая, как сфинкс, — метнулась к нему с бледным лицом.
— Максим Олегович, там...
— Что там?
— Налоговая. Блокировка счетов. И ещё юристы говорят...
Дальше было как в плохом фильме. Партнёр, которому он доверял десять лет, вывел деньги. Банки заморозили активы. Началось расследование. Формально он ничего не нарушал, но пока разберутся — пройдут месяцы. А может, годы.
За неделю Максим из миллионера превратился в человека с пятью тысячами рублей на карте и квартирой, которая была в залоге.
— Алина, нам надо поговорить.
Они встретились в их обычном ресторане. Точнее, в бывшем обычном — Максим больше не мог себе позволить счёт на пятьдесят тысяч за ужин.
— Макс, что случилось? Ты выглядишь ужасно.
— Проблемы. Серьёзные. Денег не будет. Совсем.Полиция всё заблокировала...
Алина замерла с бокалом шампанского в руке.
— То есть как это?
— Так. Счета заморожены. Бизнес рушится. Квартиру скоро заберут. Я на мели.
— Но... — она медленно поставила бокал. — Это временно, да? Ты же всё решишь?
— Не знаю. Может, месяцы. Может, годы.
Минута молчания показалась вечностью.
— Макс, я... мне очень жаль, но...
— Но тебе надо подумать о себе?
— Не ... Просто... мы только начали встречаться. Это слишком серьёзно для меня. Я не готова...
— К бедности?
Алина встала, взяла сумочку Prada, которую он ей подарил месяц назад.
— Не надо так. Я просто... прости.
Максим смотрел, как она уходит на своих идеальных каблуках, и почему-то не чувствовал ничего. Пустота. Как будто он всё время это знал.
Максим снял комнату в Бутово. Восемнадцать квадратных метров, кровать, стол, окно во двор с детской площадкой. Соседи ругались по ночам, кто-то учил гаммы на пианино, из подъезда тянуло капустой.
Телефон звонил редко. Деловые партнёры куда-то испарились. Алина не писала. Светлана нашла новую работу и отправила дежурное «удачи».
И вот однажды вечером, когда Максим сидел с дешёвым пивом и смотрел в окно, позвонил Андрей.
— Макс, привет! Я слышал... чувак, это жесть. Как ты?
— Как видишь.
— Слушай, я тут подумал. Помнишь, мы в девятом классе хотели группу создать? Ты на гитаре, я на барабанах?
— Андрюх, не надо ностальгии.
— Не, серьёзно! Я купил барабанную установку. Приезжай, жахнем как в старые времена. У меня пиво есть, чипсы. Поржём.
— Зачем тебе это? Денег у меня нет.
— Макс, — в голосе Андрея появилась интонация, которую Максим не слышал много лет. — Ты дурак или как? Мы с тобой с семи лет дружим. Помнишь, как ты меня от Петьки-боксёра защитил в восьмом классе? Как я тебя к родителям притащил, когда у тебя отец запил? Какие деньги, о чём ты?
Максим молчал. Горло вдруг сдавило.
— Приезжай, придурок. Поговорим. Как люди.
Они встретились в хрущёвке на окраине, где Андрей снимал однушку. Барабанная установка занимала пол-комнаты. Пиво было тёплое, чипсы — дешёвые.
— Знаешь, — сказал Андрей, подавая банку, — когда ты разбогател, я иногда думал, что потерял друга. Ты стал каким-то другим. Сухим. Как будто за стеклом.
— Да?
— Ага. А сейчас смотрю — вот он, мой Макс. Который может по душам поговорить, а не на часы косится каждые пять минут.
— Может, я всегда был сухим?
— Нет, — Андрей качнул головой. — Деньги сделали свое дело. Понимаешь, когда у тебя есть всё, ты начинаешь смотреть на людей как на... не знаю. Как на функцию. Этот полезен, этот нет. А когда их нет — остаются только люди. Настоящие.
Они пили тёплое пиво и вспоминали школу, институт, первые работы. Смеялись. Максим не помнил, когда в последний раз так смеялся.
— Слушай, — Андрей помолчал. — У меня есть пять тысяч отложенных. Знаю, это смешно после твоих миллионов, но...
— Не надо.
— Да заткнись ты! Ты мне когда-то тоже помогал, когда я в долгах был. Помнишь? Двести тысяч дал, даже не спросил зачем.
— Я тогда мог себе позволить.
— А я сейчас могу себе позволить. Потому что ты мой друг. Не инвестор, не спонсор. Друг.
Прошло полгода. Максим нашёл работу — продажи в небольшой компании. Зарплата смешная по меркам прошлой жизни, но на жизнь хватало. Он научился считать деньги. Ходить пешком. Готовить дома. Читать в метро.
И встретил Машу.
Она работала в той же компании, бухгалтером. Тридцать два года, короткая стрижка, очки в роговой оправе, смешливая. Они столкнулись в курилке.
— Не знал, что ты куришь, — сказал Максим.
— Не курю. Просто вышла подышать. Там компьютер сломался, хочется в окно выпрыгнуть.
— Знакомо.
Они стали пить кофе на обеде. Маша оказалась ядовитой на язык и странно честной.
— Слушай, а ты правда тот самый Максим Соколов? Который миллионер был?
— Бывший.
— Круто. А каково это?
— Что именно?
— Ну, упасть с небес в грязь? Все же говорят, что это ужас, катастрофа, конец света.
— А ты как думаешь?
Маша задумалась:
— Я думаю, это как сбросить тяжёлый рюкзак. Может, страшно, но легче идти.
Через месяц они встречались. Через три — она предложила ему переехать к ней.
— Маш, ты понимаешь, что я на мели? У меня нет денег на нормальное жильё.
— А у меня есть квартира. И мне не нужны деньги. Мне нужен ты.
— Почему?
— Потому что с тобой интересно. Ты можешь говорить обо всём — от квантовой физики до тупых мемов. Ты умеешь слушать. Ты смеёшься над моими дурацкими шутками. И ты, знаешь ли, неплохо целуешься.
— Это всё?
— И ещё ты не пытаешься произвести впечатление. Не выпендриваешься. Не паришься о статусе. Ты просто есть. Настоящий.
Максим смотрел на неё — со смешными очками, в старых джинсах, без макияжа — и понимал, что впервые за много лет видит человека, который смотрит на него, а не на его счёт в банке.
Год спустя дело закрыли. Максим вернул часть денег — не миллионы, но достаточно, чтобы начать заново. Открыл небольшую консалтинговую фирму.
Алина написала в инстаграм:
— «Привет! Слышала, у тебя всё наладилось. Может, встретимся? Я всегда верила в тебя».
Максим ответил:
— «Спасибо, но нет».
Андрей стал совладельцем фирмы. Не потому что просил, а потому что Максим настоял.
— Ты был другом, когда это было невыгодно, — сказал Максим. — Остальные были рядом, когда это было выгодно. Чувствуешь разницу?
— Чувствую, — Андрей усмехнулся. — Кстати, ты стал каким-то человечным. Даже страшно.
— Знаешь, что я понял? Когда у тебя деньги, все хотят быть рядом. Когда их нет — остаются только те, кому важен ты. Это лучший фильтр на свете.
— И что, теперь будешь бедным специально? Чтобы друзей проверять?
— Нет. Но теперь я знаю, кто остаётся. И это дороже всех миллионов.
Маша вышла из кухни с двумя чашками чая:
— О чём философствуете?
— О смысле жизни, — Андрей подмигнул. — Вечные темы.
— Так смысл в деньгах или в людях? — спросила она, устраиваясь рядом с Максимом.
— В людях, — сказал Максим. — Деньги — это инструмент. А люди — это всё остальное. Любовь, дружба, смысл. Деньги лишь показывают, кто какой на самом деле.
— Красиво сказал, — Маша поцеловала его в щёку. — Для бывшего миллионера.
— Не бывшего. Настоящего. Просто теперь я богат по-другому.
И это была правда. Потому что в его убогой однушке было больше жизни, чем в том пентхаусе с панорамными окнами. Больше смеха. Больше правды. Больше людей, которым он был нужен не за что-то, а просто так.
Деньги проверяют? Да. Но не тебя. А всех вокруг тебя. И это, пожалуй, единственный их по-настоящему полезный талант.