Юрий Степанович, видя, как тяжело ей приходится, стал тайком отдавать ей часть своей зарплаты или просто покупал продукты и относил сам, чтобы быть уверенным - деньги не уйдут на алкоголь.
Мать знала об этом, но молчала. Аглая жила так не по своей воле, и Алиса понимала, что выбраться из их поселка той было практически нереально.
Однажды Данила случайно увидел, как отец, вернувшись с работы, незаметно положил конверт с деньгами под коврик у двери Аглаи. Тогда мальчишка вдруг ясно понял, о каком сердце говорил ему отец.
Беда пришла, как это обычно бывает, внезапно.
Даниле исполнилось десять. В тот день его последний урок отменили, и он пришел домой раньше.
- Мама! - позвал он, стягивая с себя старые кроссовки.
В это время она обычно уже возвращалась с утренней смены. Но в ответ была тишина.
Он позвал еще раз. Что-то тревожное шевельнулось внутри. С кроссовками он справился кое-как, торопливо сдернул их и босиком побежал в комнату.
Мать сидела на старом диване, с телефонной трубкой в руках.
Лицо у нее было белым, как простыня, и словно постарело сразу на десяток лет. Волосы, всегда густые и каштановые, показались Даниле поседевшими.
- Мама... мне страшно. Что случилось? Мамочка... - мальчик кинулся к ней, схватил за плечи и начал трясти, пока женщина не перевела на него взгляд остекленевших серо-зеленых глаз.
- Данилушка... родненький... - прошептала она. - Горе у нас, сыночек. Папа...
- Что с папой? - голос у мальчика почти сорвался.
Алиса с трудом сглотнула.
- На заводе авария. Ковш от комбайна сорвался с цепи... Папу придавило. В больнице. Врачи... делают что могут. Операция сложная. Шансов мало.
Данила медленно опустился рядом. Он бывал в том цеху и понимал: после такого выживают редко.
- Он умер? - едва слышно спросил он.
- Пока жив, - ответила мать. - Но...
Слезы снова выступили у нее на глазах.
- Так значит, жив! - Данила вскочил. - Мама, что мы тут сидим? Надо в больницу ехать. Папа там совсем один. Мы приедем - ему сразу легче станет. Он сильный, справится.
Мать устало прикрыла лицо ладонями.
- Страшно мне, Данилушка. Если бы ты знал, как страшно его потерять.
Он крепко сжал ее руку и потянул вверх.
- Мы его не потеряем. Но нужно ехать сейчас. У нас уроки раньше закончились, ты знаешь. Физрук заболел.
Она взглянула на сына с такой любовью и гордостью, что у него защемило в груди.
- Какой ты у меня вырос, Данилушка. Умный... - шепнула она и погладила его по голове.
Они быстро собрали для отца кое-какие вещи и поехали в больницу.
Операция длилась восемь с половиной часов. Юрия Степановича буквально собирали по частям, но спасли.
Правда, итог был тяжелый: ноги и вся правая половина тела оказались парализованы, как после сильного инсульта. Он не мог больше ходить, говорить тоже почти не мог.
Хирург, оперировавший его, протянул Алисе направление на физиотерапию и рецепт.
- Лекарства дорогие, сразу предупреждаю, - сказал он. - Но они помогут сгладить последствия травмы. На полное выздоровление, к сожалению, рассчитывать не стоит. Главное - первые месяцы реабилитации. От них зависит, сможет ли ваш муж снова воспринимать мир и узнавать вас. Если пустить все на самотек, останется в своем мире навсегда.
Алиса не выдержала и расплакалась. Данила поблагодарил врача за честность и вывел мать на улицу, подышать воздухом.
- Мам, держись. Мы справимся. Главное, что папа жив, а остальное... решим, - уверенно сказал он.
- Ты не понимаешь, сынок, - рыдая, ответила мать. - Где я возьму такие деньги? Я за месяц получаю вдвое меньше, чем только на лекарства нужно.
- Значит, и я пойду работать, - твердо сказал Данила. - Я видел объявление в газете. На почте курьеры требуются - листовки в подъезды раскладывать, журналы и газеты по квартирам носить. У меня велосипед есть, я после школы за пару часов весь поселок объеду.
Алиса сразу стала возражать:
- Нет, Даня, нельзя. Ты еще маленький. Учиться надо. Я займу у знакомых, в крайнем случае в город поеду, кредит попробую взять.
Но и знакомые были не богаты, и кредит в городе дали с трудом, под залог их маленькой квартиры. С того дня в жизни семьи началась настоящая полоса испытаний.
Алиса Марковна взяла на фабрике дополнительные смены, иногда пропадая по две-три недели без выходных.
Данила, несмотря на запреты, все же устроился на подработку. После школы он обегал весь поселок, запихивая в почтовые ящики цветные рекламные листовки, вручая пенсионерам свежие газеты и журналы.
Денег с этой работы было немного, их едва хватало на коммунальные платежи.
Когда мать узнала, что сын после уроков еще и работает, сначала сильно рассердилась. А потом посмотрела на вещи трезво. Их и так держало на плаву только чудо, а вклад сына в семейный бюджет стал ощутимым.
Мир уже не раз показал ей, что выбора у них немного. И она смирилась, перестала удерживать его.
Сильнее всего ее поразила другая история.
Аглая, узнав, что Юрий Степанович стал инвалидом, появилась у них на пороге с небольшим узелком в руках.
- Вот, - сказала она, разворачивая тряпицу.
Внутри лежало всего ничего - пара золотых колец да серьги с топазами.
- Тут все, что у меня есть. Знаю, мало, но может, в ломбард заложите или продадите. Все в дом.
- Аглая, зачем вы? - искренне поразилась Алиса. - У вас же самой с деньгами туго. Не надо. Мы с Данилкой работаем. Юре инвалидную пенсию назначили. Копейки, но все же.
Уборщица только утерла мокрые от слез глаза грязным платком.
- Что ты, Алиса. Это как раз та помощь, которая не бывает лишней. Юра мне пока здоровый был очень помогал. Теперь я ему помогу чем смогу. Я хоть и пьяница, но благодарность помнить не разучилась. Не до такой степени еще, - она горько усмехнулась.
Алиса приняла ее подарок с искренней благодарностью и пригласила соседку к ужину.
Аглая не стала отказываться. Горячего у нее дома не было уже несколько дней, и тарелка ароматного борща пришлась как нельзя кстати.
Позже Алиса рассказала обо всем мужу.
Тот лежал в соседней комнате. Двигаться почти не мог, говорить тоже. Но его глаза, полные теплой благодарности, сказали за него больше любых слов.
Почти все их доходы уходили теперь на лекарства и погашение кредита. Данила часто ходил в школу в откровенных обносках.
Мать, будучи швеей, аккуратно штопала его одежду, а он сам старался беречь каждую вещь, чтобы не порвать, не измять лишний раз.
Одноклассники подшучивали над ним, называли бомжонком.
Он в ответ только опускал глаза. Спорить было бессмысленно. Бедность не спрячешь. Любая попытка оправдаться только подогрела бы интерес и издевки.
И все же, несмотря на эти годы насмешек, Данила сохранил в себе отцовские уроки. Остался добрым и внимательным, просто на сердце как будто вырос незримый панцирь, защищавший от чужой злости и несправедливости.
Время шло.
Окончив школу, он стал думать не о том, куда поступить, а о том, где найти работу, которая помогла бы семье выбраться из вечной нужды.
Учебу решил отложить. Шансов поступить в институт на престижную специальность было немного - из-за подработок он часто пропускал уроки, и оценки оставляли желать лучшего. Учиться в колледже очно он себе позволить не мог - семья по-прежнему нуждалась в его помощи. Алиса выдохлась, работать в прежнем темпе уже не могла, да и пенсия вскоре должна была начаться.
Юрий Степанович по-прежнему был прикован к инвалидному креслу, хотя лекарства и долгие годы труда над восстановлением давали результат: он уже мог выражать эмоции мимикой, иногда издавать звуки, которые напоминали отдельные слова.
Выплатив наконец злополучный кредит, Алиса с сыном впервые за многие годы вздохнули свободнее.
Теперь они могли направить появившиеся деньги на частного физиотерапевта, который приезжал бы из районной больницы и занимался с Юрием Степановичем лечебной физкультурой и массажем.
Сразу после школы Данил хотел было пойти в армию. Ему казалось, что так будет честно и по-мужски.
Но медкомиссия вынесла свой вердикт. Проблемы с поджелудочной железой оказались слишком серьезными для службы в части.
Так он из военных списков выбывает, а матери о диагнозе не говорит, чтобы лишний раз не тревожить. В глубине души он понимал, откуда все взялось. Фрукты и витамины в детстве были редкими гостями на их столе - только на Новый год да на день рождения.
Потом он снова вернулся к мысли об учебе.
Заочное отделение колледжа в областном центре казалось реальным вариантом, но для этого нужно было уехать из дома.
- Ты езжай, Данила, - уговаривала мать. - О нас с отцом не думай так сильно. Не пропадем. У нас теперь обе пенсии, прокормимся как-нибудь. Учеба - дело важное. А работу ты и в городе найдешь.
- Мам, как я вас брошу одних? - упирался он.
- Мы что, малые дети, чтобы нас бросать? - мягко улыбнулась она. - Поезжай, сын.
Поддавшись ее уговорам, Данила все-таки отправился в город.
Мегаполис ошеломил его размахом - шумом, огнями, толпами. Но удивление быстро сменилось осознанием: нужно искать работу и крышу над головой.
Первую ночь он провел в шумном хостеле, потом нашел и снял на окраине маленькую комнату у пожилой хозяйки, удивительно напоминавшей ему покойную Аглаю.
Саму Аглаю к тому времени уже не было в живых. Проблемы с печенью, усугубленные алкоголем, взяли свое.
Несколько дней Данила без дела ходил по центру города и чувствовал, как внутри растет тревога.
Потом нашел в газете объявления о работе и устроился курьером в службу доставки продуктов. Опыт беготни с газетами и листовками оказался кстати.
Первый месяц он честно развозил заказы по многоэтажкам. Но довольно быстро понял: городские клиенты сильно отличаются от соседей по родному поселку.
- Эй, доставщик, - встречали его на пороге. - А где мое пиво по акции?
- А селедку ты мне забыл положить. Что, по дороге схомячил?
Некоторые говорили грубо и презрительно, будто курьер перед ними не человек.
Данила держался. Молчал, терпел, ждал, когда клиент наконец оплатит заказ.
А потом в его жизни появилась она.
Все случилось во время очередной смены.
В списке заказов значилась продуктовая корзина, состоящая почти целиком из экзотики: авокадо, креветки, лосось, творожный сыр и прочие деликатесы. Адрес был за городом, в коттеджном поселке.
- Отдельно доплатим, - заверил менеджер. - Далеко ехать.
Данила обрадовался лишним деньгам и отправился за город на своем верном велосипеде.
К воротам поместья он подъезжал уже уставшим, но увиденное буквально выбило его из колеи.
Огромный, светлый, словно со страниц глянцевого журнала дом. Такие он видел только в разделах про жизнь звезд.
Калитку открыла сама хозяйка.
В первый момент Даниле показалось, что перед ним актриса или модель. Настолько она была красива и ухоженна.
- Кажется, вы впервые забрались так далеко за город, - улыбнулась она, заметив его растерянность. - Не смущайтесь, у многих такая реакция.
Данила замялся, но все-таки заставил себя улыбнуться увереннее.
- Я не потерялся, - соврал он. - Просто дом у вас очень приметный. Вот ваш заказ.
Он протянул пакет. Они перекинулись еще парой фраз. Девушка оказалась приветливой и остроумной.
Уже прощаясь, она неожиданно спросила:
- А ваша смена во сколько заканчивается? Мы тут с друзьями планируем суши-вечеринку. Видите, я уже все для этого заказала. Не хотите к нам присоединиться?
Предложение застало его врасплох.
С одной стороны, ему было ужасно любопытно остаться, к тому же девушка ему явно нравилась.
С другой - в городе его ждали еще два заказа. А это значило, что пора разворачиваться обратно.
В итоге победило чувство ответственности.
- Хотел бы, но не могу, - честно ответил он. - У меня еще заказы, опоздать нельзя.
- Очень жаль, - искренне расстроилась она. - Надеялась, что такой милый молодой человек согласится нам составить компанию. Ну да ладно. Еще увидимся.
Она загадочно улыбнулась и ушла в дом. Данила сел на велосипед и поехал назад, чувствуя, как где-то внутри почему-то становится теплее.
Через пару дней на его телефон пришло короткое сообщение.
Та самая девушка предлагала встретиться в парке, погулять, а потом сходить в кино.
Данила был поражен. Сначала он осторожно спросил, откуда у нее его номер.
- Узнала в службе доставки, - честно призналась она. - Сказала, что хочу лично поблагодарить курьера. Вечеринка тогда удалась. Жаль, что вас не было.
Так они и познакомились.
Звали ее Галина, хотя друзья чаще сокращали до Галя.
Позже она объяснила, почему сама сделала первый шаг.
Ей было невыносимо трудно подбирать себе пару в своем кругу. Богатые ровесники казались ей легкомысленными и пустыми. Они прожигали жизнь и воспринимали деньги как нечто само собой разумеющееся.
Данила же покорил ее тем, что остался работать, отказавшись от веселой вечеринки.
По иронии судьбы, мать Галины была невероятно богатой женщиной.
Ее муж, крупный бизнесмен, погиб в криминальных разборках, оставив Виктории Петровне и дочери состояние и бизнес.
Виктория Петровна, получив управление, оказалась хваткой и деловой. Очень скоро по городу поползли разговоры, что железная Вика ведет дела даже лучше покойного мужа.
Галина любила мать, но та в некоторых вопросах была непробиваемой. Особенно если речь заходила о будущем дочери.
Зятя она видела исключительно из среды крупных делецов: кого-нибудь из молодых нефтяников или сынков влиятельных чиновников.
Когда же узнала, что Галина встречается с простым курьером и всерьез думает о свадьбе, сначала взорвалась.
- Галя, ты в своем уме? - холодно произнесла она, массируя виски. - Не заставляй мать мучиться от головной боли. У меня сегодня и так одна важная сделка чуть не сорвалась. Какой еще Данила? У тебя в компании женихов мало? Вон Борька Лукьянов годами по тебе сохнет. Между прочим, племянник весьма влиятельного министра тяжелой промышленности. Вот это я понимаю - уровень. А Данила кто? Курьер на полставки.
- Мама, у нас с Даней все серьезно, - пыталась объяснить Галина. - Мы любим друг друга и хотим пожениться.
- Ну да, ну да, - фыркнула Виктория Петровна. - Чтобы он потом со всем своим семейством прямиком из своего... как там ваш город называется...
- Среднереченск, - тихо напомнила Галя.
- Вот. Чтобы он со своими родственничками из этого Среднереченска ко мне в особняк дружно переехал. И прописался.
- Мама, как ты можешь так говорить? - вспыхнула Галина. - У Дани отец инвалид, травму на заводе получил во время смены. Жена с сыном последние вещи продали, чтобы его на ноги поставить. Мать - швея с тридцатилетним стажем, уважаемая профессия.
Виктория Петровна криво усмехнулась.
- Так у него еще и отец инвалид. Чудно. Молодец, дочка, такую родню матери подобрала.
Они спорили долго.
В конце концов Галина предложила компромисс.
- Ты хотя бы познакомься с ним нормально, - попросила она. - Пригласим на ужин, поговоришь с ним лично.
Виктория Петровна со скрипом согласилась - только чтобы не обострять и без того натянутые отношения с дочерью.
Когда Данила пришел в их особняк с букетом полевых цветов и тортом из ближайшей кондитерской, бизнесвумен сделала все нужные выводы еще до начала ужина.
Скромный букет на фоне дизайнерского интерьера показался ей чуть ли не издевкой.
Оставшийся вечер Данила потом долго прокручивал в голове, сидя один в своей крошечной комнатке.
Галина же выслушивала от матери целую серию аргументов против их отношений.
Виктория Петровна убеждала дочь, что у этой пары нет будущего: разный достаток, разные возможности, разные миры.
Постепенно слова матери начали отравлять Галине душу.
Отношения стали напряженными, встречи - редкими и тяжелыми.
Галина все чаще спрашивала Данилу:
- Какие у нас с тобой планы? Где мы будем жить? На что? Чем ты хочешь заниматься?
Он только разводил руками.
- Пока не знаю. Буду искать.
- Вот как определишься - тогда и позвони, - в один из дней вспылила она. - Я тоже хочу понимать, что нас ждет дальше. А ты живешь сегодняшним днем.
Расстались они на горькой ноте.
Данила любил ее не за деньги. Ему нравились ее доброта, живой характер, способность сочувствовать.
Но против влияния такой матери он сделать ничего не мог.
Тогда он твердо решил: бросит работу курьера и найдет себе достойное место. Такое, где можно заработать столько, чтобы и родителям помогать, и будущую семью обеспечивать.
Заодно ему хотелось доказать Виктории Петровне, что он способен сам о себе позаботиться и не похож на тех, кого она презрительно называла прихлебателями.
Поиск работы оказался куда сложнее, чем он представлял.
В течение месяца он обивал пороги фирм, пытаясь устроиться хотя бы менеджером или торговым представителем. Но везде слышал одно и то же: нет подходящего образования, нет опыта.
В графе прошлых должностей - только курьер.
Удача все же улыбнулась ему, но весьма неожиданно.
Он заметил объявление банка Аврора. Набирали сотрудников. Среди вакансий значился помощник экономиста.
С математикой у него в школе всегда было хорошо. Данила решил рискнуть.
На собеседовании его встречал директор отделения, Максим Анатольевич Шахов.
Тот окинул Данилу придирчивым взглядом с ног до головы, помолчал, что-то обдумывая, а потом сказал:
- Помощником экономиста я вас взять пока не могу, Данила. Там и образование нужно, и особые навыки. Но, учитывая вашу ситуацию и то, что вы обязаны помогать родителям, предложу другое. Не хотите поработать охранником? Вы высокий, сложение спортивное. Внимательный, раз курьером столько времени отработали. Как смотрите на обязанности по контролю за помещениями и поддержанию порядка?
Данила растерялся, но потом ощутил, как в груди отлегло.
Работа в банке, пусть и охранником, казалась шагом вперед.
- Конечно, я согласен, Максим Анатольевич, - искренне обрадовался он. - Я вас не подведу. Спасибо огромное за шанс.
Директор вежливо улыбнулся.
- Хорошо. Тогда так. Назначаю вам испытательный срок на месяц. Если справитесь - оформим в штат. Зарплата поднимется, появятся возможности для роста.
- Я все понял, - горячо поблагодарил Данила. - Завтра к восьми утра буду.
Он вышел из кабинета окрыленным.
Максим Анатольевич же, едва за ним закрылась дверь, довольно потер руки.
Он прекрасно знал, что как только парень получит первую зарплату, выбраться из ловушки будет сложно. Реальные деньги, которые охранник заработает, все равно окажутся в итоге в кармане самого директора.
Шахов давно выстроил свою схему и не раз удивлялся, как наивные парни соглашаются работать в охране без опыта, не задавая лишних вопросов. Провинциал, по его убеждению, всегда готов терпеть унижения ради мечты.
Весь персонал банка был в курсе его манеры вести дела.
Шахов был жаден до неприличия.
Он экономил буквально на всем, лишь бы лишний рубль осел в его личном бюджете.
Сотрудники обслуживали клиентов, сидя на самых дешевых офисных стульях. К половине штата уже давно прилагались хронические боли в спине. Канцелярские товары им порой приходилось покупать за свой счет - директор считал, что уже закупил достаточно карандашей и ластиков на пару лет вперед.
Теоретически никто не мешал подать жалобу на такого руководителя куда выше. Но на практике любой, кто пытался это сделать, вскоре оказывался уволен под нелепым предлогом, без пособия и выплаты за отработанное время.
У многих были семьи, кредиты, обязательства. Люди боялись.
Обо всем этом Данила тогда не знал.
Он пришел в банк как на нормальную работу и с первого дня начал выполнять свои обязанности с привычной для него старательностью.
Вежливый, сдержанный, он быстро понравился постоянным клиентам. Те были людьми, ценящими не только время, но и комфорт обслуживания.
Иногда он стоял в холле и наблюдал за залом, иногда сидел в комнате с мониторами, отслеживая происходящее на экранах.
Коллеги относились к нему в целом неплохо, даже с уважением. Правда, часть все равно посмеивалась: мол, чего такой нормальный парень делает в их насквозь фальшивой конторе.
Наступил день, когда на его банковскую карту пришла первая зарплата.
Увидев сумму, Данила чуть не сел.
Этих денег едва хватало, чтобы заплатить за комнату.
Он ожидал хотя бы вдвое больше.
То, что он получил, больше напоминало символический знак благодарности со стороны банка, чем оплату за его труд.
Обиду он проглотил.
Скандалить не было смысла - максимум, чего он мог добиться, это предложение сразу написать заявление по собственному желанию.
- Посмотрим, - убеждал он себя. - Может, через месяц все изменится. Я же пока на испытательном сроке. Наверное, с этим связано.
Шли недели.
Его оформили в штат, как и обещал Шахов. Но зарплата осталась прежней.
Даже уборщица офиса, тетя Маша, получала на три тысячи больше него.
Однажды Данила услышал, как она во всеуслышание хвастается:
- Максим Анатольевич мне премию выписал, тысячу рублей. Говорит: Мария Аркадьевна, это специально вам за самоотверженный труд в борьбе с грязью.
Слушая ее, Данила впервые поймал себя на странном чувстве - легком уколе зависти.
- Дожил, - усмехнулся он про себя. - Уже уборщице завидую.
Но вслух не сказал ни слова.
Он все еще надеялся, что положение изменится.
Тем временем ситуация в банке приближалась к перелому.
Прежний владелец продал организацию богатой бизнесвумен, владелице сети салонов по продаже автомобилей премиум-класса.
Шахов, узнав об этом, нервничал. Но быстро придумал план.
- Главное, создать видимость, - рассуждал он. - Дамочка, небось, в банковском деле не смыслит. Купила акций только ради вложений. Показать ей, что тут все в порядке... А потом она про эту игрушку забудет. Вот тогда можно будет развернуться по полной.
Он собрал персонал и приказал всем держать ухо востро.
- С этого дня внимательно смотрите на всех новых клиентов. Если увидите кого-то необычного, задающего слишком много вопросов - сразу докладывать мне. Среди них может быть новая хозяйка.
Сотрудники переглядывались мрачно.
Многим казалось, что при появлении новой владелицы их всех разгонят без особых объяснений.
Дни сменяли друг друга, а никакая загадочная бизнесвумен в банке не появилась.
Шахов постепенно расслабился и решил, что ее мало интересует это приобретение.
Даниле, по большому счету, было все равно, кто владеет банком.
Его непосредственным начальником оставался Шахов, а это значило, что зарплата вряд ли изменится.
Жаловаться он не любил. Просто работал.
Единственной отдушиной в его жизни стал маленький щенок таксы, которого он подобрал однажды поздним вечером.
Щенок дрожал под грязной машиной, глядя на него огромными испуганными глазами. Сердце Данилы не выдержало. Он завернул малыша в куртку, отнес домой, откормил, отогрел.
Щенок ожил, стал веселым и игривым. Данила назвал его Чарли.
Даже родителям он не рассказывал о том, что денег у него хватает едва-едва - чтобы оплатить комнату и купить корм Чарли. Слишком стыдно было прикрываться жалобами.
В один из дней, когда он спокойно стоял на посту и следил за залом, раздался знакомый, но сейчас особенно злобный голос Шахова.
- Я не понимаю, что за бардак тут творится! - кричал директор где-то у кредитного отдела. - Кто пустил сюда эту грязную бомжиху? Где охранник? Почему его нет в холле? Калинин! Живо сюда!
Данила поспешил на крики и увидел, как Максим Анатольевич грубо тащит за руку ту самую женщину, которую он недавно провел к нужному кабинету.
Заметив охранника, директор с силой толкнул старушку вперед. Она не удержалась и упала на пол.
- Ты что себе позволяешь, молокосос? - заорал он на Данилу. - Тебе больше заняться нечем, как бомжей с улицы в наш банк заводить? Ты хоть понимаешь своей пустой головой, что ей в жизни никто, повторяю, в жизни кредит не даст? Чем нам это грозит? Каким ударом по имиджу?
Данила, сдерживая злость, помог женщине подняться и посадил на мягкий диван в холле.
Гнев Шахова только разгорался.
- Ты что еще ей помогаешь? - взвился он. - Я тебя вызвал, чтобы ты ее отсюда выкинул. Что тут непонятного?
Он резко повернулся к женщине:
- А ты какого ляда сюда припёрлась, кляча старая? Не видела, что у нас на вывеске написано: особый банк для особых людей?
Следующая часть рассказа уже совсем скоро на канале)