Октябрьский дождь барабанил по окнам, когда Андрей вернулся домой с коробкой личных вещей. Я сразу поняла по его лицу — серому, как этот пасмурный день.
— Сократили, — коротко бросил он, ставя коробку на пол. — Всех инженеров старше пятидесяти.
Тридцать лет работы в одной компании. Тридцать лет преданности, переработок, командировок. И что? Одна строчка в приказе — «в связи с оптимизацией штата».
— Ничего, Андрюша, — я обняла его за плечи, почувствовав, как он весь сжался от горечи. — Найдём что-то другое. Ты же профессионал.
Он молчал, глядя в одну точку. А я уже прикидывала в уме: его зарплата была основной, моя работа в библиотеке приносила копейки. Кредит за квартиру, коммунальные, продукты... Дочь Лена училась на третьем курсе института, сын Максим заканчивал школу.
— Завтра же начну искать подработку, — сказала я. — У Светки есть знакомые в клининговой компании.
— Не надо, — Андрей резко отстранился. — Я сам разберусь. Мужчина должен содержать семью.
Но дни шли, а он только сидел за компьютером, рассылая резюме в никуда. Ответов не было. Или были, но после собеседований — тишина. «Перезвоним», — говорили молодые кадровики, и Андрей понимал: не перезвонят.
А я уже работала. Утром в библиотеке, вечером убирала офисы. Приходила домой после одиннадцати, валилась с ног от усталости. Андрей сидел перед телевизором с потухшими глазами.
— Как дела? — спрашивала я.
— Никак, — отвечал он, не оборачиваясь.
Недели сменялись неделями. Мои руки стали красными от химии, спина ныла от постоянных наклонов. Но я терпела. Ради семьи. Ради него.
— Мам, а почему папа не ищет работу? — спросил как-то Максим.
— Ищет, сынок. Просто сейчас трудно найти.
— Да он весь день дома сидит! Даже посуду не помоет.
Я посмотрела на мужа. Андрей лежал на диване, уставившись в потолок. Небритый, в мятой футболке. Когда это он стал таким... чужим?
— Не осуждай отца, — тихо сказала я Максиму. — У него сложный период.
Но про себя думала: а у меня что, простой? Я работаю за двоих, тащу всё на себе, а он даже спасибо не скажет. Словно я ему должна. Словно это моя обязанность — кормить его, пока он переживает кризис.
В ноябре я устроилась ещё на одну подработку — помогала соседке торговать на рынке по выходным. Вставала в пять утра, ехала за город за овощами. Стояла на морозе до вечера, зазывая покупателей. Приезжала домой как выжатый лимон.
— Наташ, ты переутомляешься, — сказала подруга Алла. — Пусть он хоть что-то делает по дому.
— Он в депрессии, — защищала я мужа. — Понимаешь, для мужчины потерять работу — это как потерять себя.
— А для женщины работать на трёх работах — это что? Развлечение?
Алла была права, но я не хотела этого признавать. Ведь я любила Андрея. Тридцать лет вместе — это не шутки. Переживём и это.
Декабрь принёс новые испытания. Отопление подорожало, и я взяла ещё одну смену в офисной уборке. Работала теперь практически без выходных.
— Мама, ты выглядишь ужасно, — сказала Лена, приехав на каникулы. — Что с тобой происходит?
Я посмотрела на себя в зеркало. Седые корни отросли, под глазами залегли тёмные круги, лицо осунулось. В пятьдесят шесть выглядела на все семьдесят.
— Работаю много, — устало сказала я. — А твой отец так и сидит дома.
— Может, ему к психологу сходить? — предложила дочь. — Или к врачу? Это же не нормально.
Но Андрей категорически отказывался от любой помощи. «Сам разберусь», — отвечал он на все предложения. А сам только глубже погружался в апатию.
В канун Нового года случилась история, которая стала последней каплей. Я пришла с работы и обнаружила, что в холодильнике ничего нет. Совсем ничего.
— Андрей, — позвала я. — Ты ничего не купил?
— А зачем? — он даже не поднял головы от телефона.
— Как зачем? Дети дома, завтра Новый год!
— У тебя же есть деньги. Сходи сама.
Я стояла и смотрела на него. Этот чужой человек когда-то носил меня на руках, обещал защищать всю жизнь. А теперь даже хлеб купить не мог.
— Знаешь что? — тихо сказала я. — Я устала. Очень устала.
— Все устают, — равнодушно бросил он.
Но я устала не только физически. Я устала быть одной в семье из четырёх человек. Устала нести всё на своих плечах, получая взамен только равнодушие.
Новый год мы встретили молча. Я приготовила ужин на последние деньги, накрыла стол. Дети старались быть весёлыми, но атмосфера в доме была гнетущей.
— За что выпьем? — спросил Максим, поднимая бокал с соком.
Я посмотрела на семью. Лена грустно улыбалась, Максим пытался разрядить обстановку, Андрей молчал, уставившись в тарелку.
— За новые возможности, — сказала я. — За то, что всё изменится к лучшему.
Не знала тогда, как скоро эти слова станут пророческими.
В январе я окончательно выбилась из сил. Простудилась, температура поднялась до тридцати девяти. Но работать всё равно надо было — деньги не ждут.
— Наташа, ты больная, — сказала заведующая библиотекой. — Иди домой, полечись.
— Не могу. Мне нужна зарплата.
— Какая зарплата, если ты в таком состоянии? Иди, говорю!
Дома я рухнула в кровать. Андрей заглянул в спальню.
— Что с тобой?
— Болею. Можешь приготовить что-нибудь детям? И в аптеку сходить.
— Я не умею готовить. И денег нет.
— В тумбочке есть. Возьми.
Он ушёл, но ни еды, ни лекарств не принёс. Просто исчез на весь день. Вернулся поздно вечером, молча прошёл в зал, включил телевизор.
Лена сама сварила суп, Максим сбегал в аптеку. Дети заботились обо мне больше, чем муж.
А через неделю случилось то, чего я никак не ожидала.
Андрей вошёл в комнату с какими-то бумагами в руках. Сел на край кровати.
— Наташа, нам нужно поговорить.
Что-то в его тоне меня насторожило. Он говорил не как муж, а как... чиновник.
— О чём? — спросила я.
— Я принял решение. Мы разводимся.
Я лежала и смотрела на него, не понимая, что происходит. Слова будто повисли в воздухе, не доходя до сознания.
— Что? — только и смогла выдавить я.
— Развод. Я уже заполнил заявление. Нужна только твоя подпись.
Андрей протянул мне бумаги. Я увидела печати, штампы, официальные формулировки. «По обоюдному согласию супругов...»
— Ты с ума сошёл? — Я села в кровати, отшвырнув документы. — Какой развод? О чём ты говоришь?
— Наташа, давай без истерик. Мы просто больше не подходим друг другу.
— Не подходим? — Голос мой сорвался на крик. — После тридцати лет брака ты решил, что мы не подходим?
— Именно. — Он говорил спокойно, словно обсуждал погоду. — У нас разные взгляды на жизнь. Разные ценности.
— Какие разные ценности? — Я вскочила с кровати, чувствуя, как внутри всё закипает. — Когда ты потерял работу, кто тебя поддерживал? Кто работал на трёх работах, чтобы семья не голодала?
— Вот именно, — Андрей поморщился. — Ты постоянно это подчёркиваешь. «Я работаю, я кормлю семью». Понимаешь, как это унижает?
Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он обвинял меня в том, что я его содержала!
— Андрей, я никогда тебе этого не говорила!
— Не говорила, но показывала. Твой взгляд, твои вздохи, твоё мученическое выражение лица. Как будто я тебе что-то должен.
— Ты мне ничего не должен. Но элементарное участие в жизни семьи...
— Не надо мне читать лекции! — Он резко встал. — Я принял решение. И точка.
— А дети? — Я чувствовала, как по щекам текут слёзы. — Максим, Лена... Как ты можешь бросить детей?
— Дети взрослые. Разберутся. К тому же, — он усмехнулся, — у них есть такая заботливая мать.
Этот удар был самым болезненным. Он использовал мою любовь к детям как аргумент против меня.
Вечером, когда Андрей ушёл «к другу», я собрала детей на кухне. Лена приехала на выходные, Максим делал уроки.
— Дети, мне нужно вам что-то сказать, — голос дрожал, но я старалась держаться. — Папа решил... мы разводимся.
Максим уронил ручку. Лена побледнела.
— Как это? — растерянно спросила дочь. — Почему?
— Он считает, что мы не подходим друг другу.
— Мам, — Максим встал и обнял меня. — А ты как считаешь?
Я задумалась. А правда, как я считаю? Все эти месяцы я думала только о том, как выжить, как протянуть, как сохранить семью. Но впервые спросила себя: а нужно ли её сохранять?
— Знаете что, дети, — сказала я, вытирая слёзы. — Может быть, он прав. Может быть, мы действительно разные люди.
— Мам, не говори так, — Лена села рядом. — Ты всё для него делала.
— Делала. И буду делать для вас. Но не для человека, который видит в моей заботе обузу.
В тот вечер я долго не спала, анализируя прожитые годы. Когда Андрей был сильным и успешным, я была ему нужна. Когда он ослаб, я стала ему мешать. Потому что напоминала о его несостоятельности.
Утром я подписала документы на развод. Но не потому, что сдалась. А потому, что поняла: свобода лучше принуждения.
— Наташ, ты уверена? — спросила Алла. — Может, он одумается?
— А мне не нужен человек, который должен одумываться. Мне нужен тот, кто не уйдёт в трудную минуту.
Удивительно, но после подписания документов мне стало легче. Словно с плеч упал тяжёлый груз. Я больше не несла ответственность за чужое настроение и самооценку.
Март принёс неожиданные перемены. Заведующая библиотекой предложила мне повышение — заместителя по работе с читателями.
— Наталья Петровна, вы показали себя ответственным сотрудником. К тому же, у вас отличные организаторские способности.
Зарплата увеличилась почти вдвое. Я смогла оставить одну подработку из трёх. Появилось время на себя, на детей, на жизнь.
— Мама, ты как будто помолодела, — заметила Лена. — Цвет лица стал лучше, глаза заблестели.
Это была правда. Я покрасила волосы, купила новую одежду, записалась в спортзал. Не для кого-то — для себя. Впервые за много лет.
Андрей съехал к своему приятелю. Забрал только личные вещи, оставив всё остальное. Квартира вдруг стала просторнее и светлее.
— Странно, — сказал Максим, — а мне даже лучше стало. Не нужно ходить на цыпочках, боясь расстроить папу.
Дети адаптировались быстрее, чем я ожидала. Лена даже призналась:
— Мам, последние месяцы в доме была такая тяжёлая атмосфера. Папа превратился в чёрную дыру, которая поглощала всю энергию.
В мае случилось неожиданное. Я познакомилась с Сергеем — нашим новым поставщиком книг. Интеллигентный мужчина лет пятидесяти, разведённый, с взрослой дочерью.
— Наталья Петровна, не составите компанию за чашкой кофе? — предложил он после очередной деловой встречи.
Я засмущалась, как девочка.
— Не знаю... У меня дети...
— А мне нравятся женщины, которые заботятся о детях, — улыбнулся он.
Кофе превратился в длинные разговоры о книгах, путешествиях, жизни. Сергей слушал внимательно, не перебивая, не давая советов. Просто слушал и понимал.
— Вы очень сильная женщина, — сказал он однажды. — Не каждая выдержала бы то, что выдержали вы.
— Не сильная, — возразила я. — Просто не было выбора.
— Выбор всегда есть. Можно было сломаться, озлобиться, замкнуться. А вы остались доброй и открытой.
Этими словами он вернул мне веру в себя.
В июне, когда я уже привыкла к новой жизни, вдруг позвонил Андрей.
— Наташа, мне нужно с тобой поговорить. Можно приехать?
— О чём говорить? Мы всё решили.
— Пожалуйста. Это важно.
Он пришёл вечером, растерянный и постаревший. Сел на кухне, долго молчал.
— Наташ, я понял, что совершил ошибку. Огромную ошибку.
Я налила чай, села напротив.
— Андрей, не нужно.
— Нужно! — Он взял меня за руки. — Я был дураком. Ты была рядом в самое трудное время, а я... Прости меня. Давай попробуем сначала.
Я аккуратно высвободила руки.
— Андрей, я тебя прощаю. Но возвращаться не буду.
— Почему? — В его голосе прозвучала такая боль, что сердце сжалось. — Ты меня не любишь?
— Люблю. Но по-другому. Как человека, с которым прожила тридцать лет. Как отца моих детей. Но не как мужа.
Он сидел, опустив голову.
— Я изменился, Наташа. Нашёл работу, хоть и не такую престижную. Хожу к психологу...
— Это замечательно. Искренне рада за тебя. Но мне хорошо и без тебя. Впервые за много лет — хорошо.
— А дети?
— Дети будут общаться с тобой, сколько захотят. Ты их отец, это никогда не изменится.
После его ухода я долго сидела на кухне, попивая остывший чай. Было ли мне больно? Да. Но это была другая боль — светлая, очищающая. Боль прощания с прошлым и радость встречи с будущим.
Сергей не настаивал на серьёзных отношениях, и мне это нравилось. Мы просто встречались, разговаривали, ездили в театр. Я заново училась быть просто женщиной, а не только матерью и кормилицей.
— Мама, ты счастливая? — спросил как-то Максим.
— Знаешь, сынок, — сказала я, — счастье — это не когда всё хорошо. А когда ты знаешь, что справишься с любыми трудностями. И у меня есть это знание.
Дождливый октябрь напомнил мне о том дне, когда всё началось. Ровно год назад Андрей принёс домой коробку с вещами и объявил о потере работы. Тогда я думала, что моя жизнь рушится.
Оказалось, она только начиналась.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: