Элен выскочила из бани, сбила три таза и рванула в сугроб. В простыне. При минус тридцати. А через пять минут сидела в предбаннике, ревела и твердила: «Мама, merci...»
Сейчас расскажу по порядку.
Элен работает со мной в одном офисе. Приехала в командировку из Парижа на неделю. Я говорю: «Поехали в моё село, к родителям. Один вечер потратим, будет тебе СПА».
Она согласилась.
Мороз, стол и «У вас что, свадьба?»
Приехали поздно. Мороз градусов тридцать. Родители выскочили встречать. Мама схватила Элен в объятия — она вся сжалась, французы так не делают.
— Здравствуй, доченька! Бегом в дом!
Дома на столе — картошка, грибы, капуста, сало, пироги.
— У вас праздник? — спросила Элен.
— Нет, ты приехала.
Она ест маленькими кусочками. Мама смотрит, качает головой, подкладывает ей мясо. Она отказывается — бесполезно.
Поели. Мама говорит:
— Баня готова. Девчонки, пошли париться!
Элен обрадовалась. Достала купальник, полотенце, тапочки.
Я на неё смотрю и думаю: «Сейчас будет весело».
Веники, которых боятся французы
Вышли втроём — я, Элен и мама. Холодно, звёзды яркие, снег хрустит. В конце огорода сруб, из трубы дым.
Зашли в предбанник. Тепло, пахнет вениками.
— Снимай купальник.
— Что?
— В синтетике не парятся.
Она сняла, завернулась в простыню. Дала ей войлочную шапку. Посмотрела на себя в зеркало, хихикнула.
Открыла дверь в парную. Оттуда жаром пахнуло — Элен закашлялась.
Сели. Я повыше, она пониже. Села, дышит осторожно.
Мама пришла с ковшом и двумя вениками.
— Погреемся, девчата?
Элен на веники уставилась.
Мама плеснула на камни — пшшш! Пар рванул вверх.
Элен рот открыла, воздух горячий, обжёгся. Закашлялась.
— Мама, très chaud!
Мама не поняла.
— Гуд? — спросила и ещё плеснула.
Жар стал адский. Но это кайф — тело живое делается.
— Ложись, дочка.
Перевела. Элен легла.
Мама начала вениками работать. Прикладывала к спине, к плечам. Листьями пахнут.
Элен сначала напряглась. Потом вдруг расслабилась. Вся обмякла.
— Вот так. Хорошо идёт.
Тут мама решила — пора жарить.
— Наташ, поддай!
Я плеснула. Баня взревела.
Мама начала хлестать — хлоп-хлоп-хлоп!
Элен терпела. Минуту. Две.
Мама крикнула:
— Эх, хорошо пошла! Терпи, доченька!
И веники к пояснице — бах!
«Вы больны?!»
Элен подскочила.
Глаза дикие. Она забыла все языки. Вспомнила одну фразу из такси:
— ВЫ БОЛЬНЫ?!
И к двери.
Вылетела, тазик грохнулся, дверь распахнула, в снег.
Простыня упала сразу.
— Элен!
— Держи!
Выскочили.
Стоит посреди двора по колено в снегу. От неё пар. Руки раскинула, в небо смотрит.
Дышит.
Я к ней бегу с тулупом. Думаю — сейчас плакать начнёт.
Накинула. Она повернулась.
Лицо красное. Ресницы в инее. Глаза горят.
— Наташа... вы больны.
Я замерла.
Она рукой по лицу... и засмеялась.
Громко. На всю деревню.
— ВЫ СУМАСШЕДШИЕ!
Упала спиной в сугроб. Руками-ногами машет, снежного ангела делает.
— Я ЖИВАЯ! ЖИВАЯ!
Лежит, хохочет.
Мама на крыльце руки вытирает, улыбается.
Чай и правда
Затащили в предбанник. Напоили чаем. Сидит в одеялах, лицо румяное.
Мама чай подливает, спрашивает, не холодно ли.
Потом идём в дом. Элен говорит:
— У нас красиво. Правильно. Но холодно внутри. А здесь вы дикие. Вениками бьёте. Но с любовью. Хочется плакать.
Я смотрю на небо:
— Зимы долгие. Тепла много надо. Вот и делимся.
Она обняла меня.
— Спасибо. Не забуду.
Носки
Утром к машине вышли. Мама с сумками стоит. Отец рядом.
— Мам, перевес будет!
— Ерунда. Грибы, варенье, сало.
Достала свёрток. Носки — толстые, колючие. Ночами вязала.
— Держи, дочка. Полы у вас холодные. Ноги береги.
Элен взяла. К щеке прижала.
Плечи затряслись. Заплакала.
— Merci, мама. Merci, папа.
Так и сказала — мама, папа.
Отец потянулся к сумкам, закашлялся, глаза потёр:
— Летом приезжай. На речку, уху сварим.
Она маму обняла. Долго.
Уезжали. Родители у ворот крестили дорогу. Стояли, пока не скрылись.
Что дальше
В машине Элен молчала. Смотрела в окно. Потом:
— Наташа, я везде была. Париж, Лондон, Токио. Везде красиво. Везде пусто. А здесь... тут корни. Вы за землю держитесь, за стариков. Не боитесь быть смешными. Не боитесь жара.
Я молчала.
Элен улетела. Теперь звонит каждую неделю. Русский учит.
На столе в офисе фото стоит: мы с ней в войлочных шапках, чай пьём.
Коллеги спрашивают — где была?
— В России. Там душу очищают.
Носки носит дома. Говорит — греют лучше всего.
Пока такие родители есть, которые любого примут — ничего нам не страшно.
Понравилось? Поставьте лайк, напишите коммент и поделитесь с близкими!