На новом месте Олегу пришлось начинать все заново, и это оказалось даже к лучшему. Заботы отвлекали от тяжелых мыслей, новые впечатления немного притупляли боль.
И все же он продолжал следить за жизнью дочери в соцсетях: иногда Рита выкладывала ролики, в которых мелькала и девочка. Такие видео появлялись нечасто, в основном на странице были снимки самой Риты в красивых нарядах на фоне эффектных интерьеров — казалось, она не жалела денег на собственный «тюнинг».
Дочка росла настоящей красавицей. У нее были отцовские глаза, и это особенно радовало Олега. На одном из видео с дня рождения, когда девочке исполнилось семь или восемь лет, он услышал, как она назвала папой мужа Риты, — в сердце будто вошел нож.
Прошло много лет, и Олег думал, что так уже болеть не может, но боль возвращалась, такая, что наворачивались слезы. С другой стороны, чего еще было ждать: когда родной отец исчез из ее жизни, малышке было всего три с половиной года. Конечно, она его не помнила, да и Рита, вероятно, никогда о нем дочери не рассказывала.
После этого видео Олег решил больше не заходить на страницу Риты: смотреть на их чужую, но по‑прежнему родную жизнь было слишком больно. Однако иногда он все равно не выдерживал и заходил — хотелось знать, как взрослеет его дочь.
Выяснилось, что дети растут очень быстро. Вот она — первоклассница с огромным букетом гладиолусов почти своего роста; к школе ее ведет неродной отец. Вот девочка чуть постарше, стоит на пьедестале и сияет широкой улыбкой, в которой Олег с радостью узнает собственную: дочь заняла третье место на соревнованиях по плаванию.
А вот она уже подросток в образе крутой рокерши: черная безразмерная футболка, темные джинсы, массивный ремень с клепками. Олег с удовольствием сводил бы ее на рок‑концерт, и они оба получили бы от этого море удовольствия, но не судьба.
И, наконец, дочь на собственном выпускном вечере — почти в том же возрасте, в котором когда‑то Олег и Рита стали ее родителями.
Коктейльное платье нежного персикового оттенка, длинные волосы, серьезный взгляд — дочь выросла настоящей красавицей. Олег гордился ею, хотя знал о ней всего ничего: имя и примерный возраст.
За эти годы он предпринимал еще несколько попыток поговорить с Ритой — вдруг со временем она смягчилась. Но та стояла на своем: «Не лезь. Она о тебе не знает, не вздумай объявляться и шокировать ребенка. Забудь о ней». Олег понимал, что теперь, наверное, Рита по‑своему права: если девочка выросла в уверенности, что муж матери — ее родной отец, внезапное появление еще одного «папы» могло травмировать психику, особенно в таком уязвимом возрасте.
Да и он сам уже не представлял, как разговаривать со взрослой дочерью. Это ведь была не та малышка, с которой когда‑то часами гуляли по парку и обсуждали, почему солнце уходит с неба, куда улетают птицы и где ночуют голуби.
— А два года назад она сама меня нашла, — сказал Олег. — Вероника. Моя дочь.
Он поднял взгляд на Ирину.
— Это ее ты видела на записи с камеры. Она просто однажды приехала ко мне на работу: взрослая, красивая и очень растерянная. Ей казалось, что жизнь разваливается на куски, и она решила отыскать человека, которому, как она надеялась, небезразлична.
— Что? — впервые перебила его Ирина. Все, что она слышала, казалось ей невероятным: у Олега, ее близкого, родного Олега, оказалось есть прошлое, о котором он никогда не говорил. И вот теперь это прошлое постучалось в его дверь.
Рита между тем продолжала выкладывать снимки, демонстрируя якобы счастливую, богатую жизнь. По этим кадрам невозможно было догадаться, что на самом деле все обстоит иначе. Оказалось, муж Риты бросил ее ради молоденькой красавицы.
После развода Рита практически ничего не получила и осталась ни с чем — с дочерью‑подростком и двумя маленькими сыновьями от второго брака. Пришлось вернуться к родителям, но отец к тому времени уже отошел от дел, и семья жила более чем скромно.
Рите пришлось устроиться на тяжелую неквалифицированную работу за копейки: никому не была нужна обладательница вузовского диплома, ни дня в жизни не работавшая по специальности.
Настали тяжелые времена. Веронике, привыкшей к более красивой и обеспеченной жизни, приходилось очень нелегко.
Бывший муж Риты платил алименты только на сыновей и то сущие копейки: он сумел оформить доход так, что официально получал смехотворную сумму. Вероника быстро смекнула: раз алименты положены братьям, но не ей, значит, этот человек ей не родной отец. Признаться, это открытие ее даже обрадовало: теплых чувств к отчиму она никогда не испытывала, а после развода и вовсе стала его ненавидеть и презирать.
Девушка подошла к матери с расспросами, и та особенно не сопротивлялась: сразу призналась, что родила старшую дочь по глупости от бывшего одноклассника. Где он сейчас и что с ним, Рита не знала да и знать не хотела: по ее словам, он был нищебродом и ничтожеством, не представляющим интереса. Но Веронике, разумеется, захотелось найти родного отца.
Она устроила целое расследование. Поговорила с бывшими одноклассниками Риты и Олега, которые помнили их школьный роман, и постепенно собрала все нужные сведения. Кто‑то сообщил, что ее отец много лет назад уехал из города, кто‑то назвал город, где он теперь живет, а одна из одноклассниц вспомнила случайную встречу с ним в том самом большом городе и рассказ Олега о месте его работы.
Вероника, недолго раздумывая, собрала вещи и отправилась на поиски. Ей было тогда девятнадцать, она училась в местном вузе, мечтала стать экономистом и очень хотела познакомиться с родным отцом.
Веронике остро не хватало поддержки: мать совершенно ее не понимала, они были почти чужими людьми. Женщина полностью сосредоточилась на младших сыновьях, словно дочери вообще не существовало. Тепло и участие были нужны срочно — и она нашла меня.
— Я все еще работал там же, о чем когда‑то случайно рассказал нашей однокласснице, — тихо сказал Олег. — Поэтому Веронике не составило труда выйти на меня и встретиться со мной.
Я сразу ее узнал. Стоило выйти из офиса — и тут же увидел: она стояла на крыльце и всматривалась в лица проходящих людей. Я‑то видел ее на фотографиях, а она меня не знала, разве что помнила по снимку с нашего выпускного, где я еще совсем мальчишка.
— И все же… все же Ника тоже узнала меня сразу, — тихо сказал Олег. — Я это увидел, почувствовал, понял, когда наши взгляды встретились.
— Она тебя узнала, потому что вы очень похожи, — произнесла Ирина.
И это было чистой правдой: только теперь до Ирины окончательно дошло, насколько девушка с записи похожа на Олега — ничего удивительного, если знать, что это его дочь.
— С тех пор мы с ней общаемся, переписываемся, встречаемся, — продолжил Олег. — Я часто ездил к ней, а тебе говорил, что это командировки. Иногда она приезжала сюда, всегда останавливалась в гостинице. Я помогал ей деньгами, поэтому домой приносил меньше.
Он опустил глаза.
— Прости. Те деньги, что ты давала мне на развитие проекта, я тратил на обучение Вероники. Ты не представляешь, как тяжело было тебя обманывать.
Слова Олега причиняли Ирине почти физическую боль. Как он мог столько лет жить во лжи? Почему не рассказал правду сразу?
— Я не сказал тебе правду вначале, — глухо произнес Олег. — Испугался. А потом все только накручивалось, наслаивалось, и в какой‑то момент я уже просто не смог признаться.
— Это подло, — тихо сказала Ирина. — Ты… ты настоящий предатель.
— Ты права. Ты сто раз права, Ир, — Олег кивнул. — Но я метался между двумя огнями: боялся потерять тебя и потому молчал, и боялся окончательно потерять дочь — потому помогал ей, как только мог. Мне нужно было столько наверстать… А теперь…
Он на секунду умолк, затем продолжил:
— В этот раз Вероника приехала ко мне за настоящей помощью. Она ждет ребенка. Отец малыша, узнав о беременности, просто испарился. Мать выгнала Нику из дома: у них и так тесно. Сказала, что Вероника уже взрослая и должна сама решать свои проблемы.
Он тяжело выдохнул.
— А у нее… у нее никого, кроме меня, нет. Она прожила около недели в нашем доме, пока тебя не было. Сейчас я снимаю ей квартиру. Вероника не может работать: беременность протекает тяжело. И когда малыш родится, ей долго будет нужна моя помощь. Теперь я рассказал тебе все. Действительно все.
Ирина покачала головой: услышанное никак не укладывалось в сознании.
— Знаешь, мне нужно подумать, — сказала она. — Хорошо, что хоть чемодан не разобрала. Уеду к Ленке дня на три. Там все обдумаю.
— Ирин… — Олег сделал шаг к жене.
Но Ирина остановила его резким жестом.
— Не подходи ко мне. Не подходи, — прошептала она. — Я еще сама ничего не понимаю и не знаю. Но мне неприятно. Не подходи.
продолжение