Двадцать человек. Именно столько осталось в живых после тайфуна 1775 года на крошечном атолле Пингелап в Тихом океане. Двадцать душ, которым предстояло стать предками всего будущего населения острова.
У одного из выживших был ген дальтонизма.
Сегодня каждый десятый житель Пингелапа не различает цвета. Остров получил мрачное прозвище «Остров дальтоников». Двести пятьдесят лет спустя потомки тех двадцати человек расплачиваются за то, что их предкам некого было выбирать.
А теперь представьте, что выживших было не двадцать. А всего двое.
В Книге Бытия написано: «Плодитесь и размножайтесь». Божественное повеление положило начало человеческому роду. Адам и Ева, их дети Каин, Авель и Сиф. Дальше Писание хранит красноречивое молчание о том, где сыновья первых людей нашли жён.
Самая распространённая интерпретация проста и жестока: сыновья вступали в связь с собственными сёстрами. Иначе род не продолжился бы.
Вопрос только один: смогли бы они выжить?
Если бы речь шла о мухах-дрозофилах, ответ был бы очевидным. Одна пара мышей при благоприятных условиях производит миллион потомков за год. Геометрическая прогрессия, никакой драмы.
Но люди — не мыши.
Человеческая беременность длится девять месяцев. Младенец беспомощен годами. Женщина рожает в среднем четыре-пять раз за жизнь, если повезёт. Никакой геометрической прогрессии. Только медленный, мучительный рост популяции.
И цена инбридинга, которую придётся платить каждому поколению.
Династия Габсбургов правила Европой почти шестьсот лет. К концу ветвь захирела так, что едва держалась на ногах. Карл II Испанский, последний из рода, родился с выступающей нижней челюстью, увеличенным языком и целым букетом физических уродств.
Ходить он научился к восьми годам. Говорить — ещё позже.
Умер в тридцать восемь, не оставив потомства. Генетики позже подсчитали: коэффициент инбридинга Карла превышал уровень, который получился бы от брака родных брата и сестры. Шестьсот лет близкородственных браков сделали своё дело.
А Габсбурги могли выбирать из тысяч знатных семей Европы.
Адаму и Еве выбирать было не из кого.
Генетики называют это «эффектом бутылочного горлышка». Когда популяция резко сокращается, генетическое разнообразие падает до критического минимума. Вредные мутации, которые в большой популяции растворились бы среди здоровых генов, начинают накапливаться и усиливаться.
На Пингелапе это был дальтонизм. У Габсбургов — деформация челюсти и бесплодие.
А что было бы у потомков Адама и Евы?
В медицинской литературе описаны случаи изолированных общин, практиковавших близкородственные браки на протяжении нескольких поколений. Результаты всегда одинаковые: резкий рост врождённых пороков, умственной отсталости, бесплодия. К третьему-четвёртому поколению община либо вымирает, либо вынуждена принимать чужаков.
Но представьте, что чужаков нет. Вообще никого.
Первое поколение детей от братьев и сестёр ещё имеет шансы. Некоторые родятся здоровыми — генетическая лотерея порой бывает благосклонна. Проблемы начинаются, когда эти здоровые дети женятся друг на друге.
Второе поколение. Третье. Четвёртое.
С каждым витком спирали пул генов сужается. Вредные мутации, которые у Адама и Евы дремали в рецессивном состоянии, начинают проявляться всё чаще. К десятому поколению каждая семья несёт груз наследственных заболеваний.
А впереди ещё сотни поколений до современности.
Генетики подсчитали: чтобы избежать вырождения, минимальная жизнеспособная популяция должна составлять не менее пятидесяти человек. И это при условии тщательного избегания близкородственных браков. Для комфортного генетического разнообразия нужно минимум пятьсот.
Два человека — это генетическая катастрофа в чистом виде.
Но даже если представить невозможное — что потомки Адама и Евы каким-то чудом избежали вырождения — остаётся ещё один вопрос. За последние сто лет население Земли выросло с полутора до восьми миллиардов. В шесть раз.
Это стало возможным благодаря антибиотикам, вакцинам, гигиене, современной медицине.
А в первые тысячелетия? Когда младенческая смертность достигала пятидесяти процентов? Когда любая инфекция могла убить? Когда роды были лотереей, в которой женщина рисковала жизнью каждый раз?
Двум людям пришлось бы не просто выжить. Им пришлось бы породить детей, которые выживут, найдут друг друга, породят своих детей. И так раз за разом, поколение за поколением, каждый раз побеждая в генетической лотерее.
На протяжении сотен поколений.
Без единой ошибки.
Современная генетика изучила ДНК тысяч людей со всех континентов. Результат однозначен: человечество никогда не проходило через бутылочное горлышко в два человека. Генетическое разнообразие современных людей слишком велико.
Наши предки — это не одна пара. Это популяция в несколько тысяч особей, медленно эволюционировавшая в Африке около трёхсот тысяч лет назад.
История Адама и Евы — красивая метафора о начале. О невинности и грехопадении, о выборе между добром и злом. Она работает как притча, помогающая осмыслить природу человека.
Но если воспринимать её буквально, как инструкцию по заселению планеты, то двадцать человек на острове Пингелап дают исчерпывающий ответ.
Генетика не прощает ошибок.
Двух человек для начала цивилизации мало. Катастрофически мало. Даже с божественным благословением математика, медицина и биология говорят одно: от одной пары до восьми миллиардов дорога проходит через генетическую пропасть.
И эту пропасть невозможно перепрыгнуть.