Два полковника пожали друг другу руки перед атакой. Гусарский командир Вестфален посмотрел на небо и усмехнулся: «Конечно, встретимся. Но где — здесь или там?»
Они оба понимали. Через несколько минут их полки пойдут в лобовую атаку на немецкие позиции, ощетинившиеся пулемётами и артиллерией.
Шансов практически не было.
3 июля 1915 года у польской деревни Нерадово русское командование оказалось перед выбором без выбора. Немецкая гвардия прорвала фронт между сибирскими и туркестанскими стрелками. Через образовавшуюся брешь противник мог зайти в тыл всей русской группировке в Польше.
Стрелковые полки были далеко. Подтянуть их к месту прорыва не успевали.
Оставалась только кавалерия.
Полторы тысячи всадников — 14-й гусарский Митавский и 14-й Донской казачий полки — построились в три линии на открытом поле. Перед ними, за всходами ржи, укрепились немецкие пехотинцы 341-го полка. Позади пехоты стояли батареи: три лёгких и одна тяжёлая.
Полковник Вестфален и полковник Карнеев возглавили первую линию. Казак Карнеев ещё надеялся на встречу после боя.
Вестфален уже не надеялся.
Начался дождь. Лошади двинулись молча — без привычных «ура», без боевых кличей. Только стук копыт по мокрой земле и свист немецких снарядов.
Большинство снарядов падало позади наступающих. Артиллеристы не успевали корректировать огонь — кавалерия шла слишком быстро. Но когда всадники подошли ближе, заработали винтовки и пулемёты.
Немецкий пехотинец из 341-го полка потом вспоминал: сначала увидели группы лошадей вдалеке. Две, четыре, восемь... всё больше.
«Казаки!» — закричал кто-то, и все открыли огонь без команды.
Справа и слева на немецкие траншеи галопом неслись всадники в плотном строю. Впереди — казаки с пиками, низко пригнувшись к шеям лошадей. За ними — гусары с саблями наголо. Два офицера на белом и тёмном конях вели атаку.
«Их дикие сарматские лица становились всё отчётливее, — писал немец. — Ужас охватил нас. Казалось, волосы встают дыбом».
Пулемёты били в упор. Лошади вздымались на дыбы и падали. Всадники срывались с сёдел или летели вместе с ранеными конями. Снаряды рвались в гуще атакующих.
Но кавалерия не останавливалась.
Те, кто уцелел в первых рядах, врубились в немецкие траншеи. Началась рубка — сабли против штыков, пики против прикладов. Никаких пленных, никаких трофеев. Только бой.
Первая линия атакующих потеряла больше 80 процентов людей за эти десять минут. Полковник Вестфален погиб, едва достигнув деревни Нерадово — немецкий пулемёт расстрелял его и группу офицеров с расстояния пятьдесят шагов.
Но гусары ворвались в деревню.
Немцы стреляли из окон домов и из-за сараев. Завязалась рукопашная — конные против пехоты в узких улочках. Казаки кололи пиками, гусары рубили саблями, немцы отстреливались и штыковали.
Подоспела русская пехота и штыками выбила противника из Нерадово.
Кавалерийская бригада за эти минуты потеряла почти всех офицеров и около половины состава. Из полутора тысяч всадников в строю осталось меньше восьмисот.
Но они продолжали наступать.
Два эскадрона казаков атаковали немецкую батарею и пехотный полк с фланга. Эскадроны были почти полностью уничтожены — артиллерия расстреливала их картечью в упор. Но пока казаки отвлекали на себя огонь, другие подразделения зашли немцам в тыл.
Немецкая пехота дрогнула и начала отход.
50-я резервная дивизия была разгромлена. Русские кавалеристы захватили три населённых пункта, уничтожили первые две линии немецкой обороны, прорвали третью в нескольких местах.
Главное — немецкое наступление остановилось на пять часов.
Пять часов, которые русская пехота использовала для организованного отхода. Хаотичное бегство превратилось в контролируемый манёвр. Были созданы новые оборонительные рубежи. На некоторых участках русские части даже контратаковали в зоне прорыва.
Немецкий пехотинец, переживший атаку, позже написал: «В тот день мы прониклись глубоким уважением к русской кавалерии. Несмотря на успех, мы медленно приходили в себя — пережитое оставило нас глубоко потрясёнными».
За атаку под Нерадово многие офицеры и солдаты получили Георгиевские награды. 14-му гусарскому Митавскому полку был пожалован Георгиевский штандарт — высшая награда для кавалерийской части.
Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич назвал эту атаку «возрождением древних принципов русской кавалерии».
Историки спорят до сих пор: была ли оправдана такая жертва? Половина личного состава — за десять минут и пять часов отсрочки окружения.
Но сами участники сомнений не испытывали. Полковник Карнеев, переживший атаку, потом говорил: они знали, на что идут. И пошли молча — потому что кричать было не о чем.
Либо спасти армию, либо умереть, пытаясь.
Третьего не дано.