В дореволюционной России под интеллигенцией понимали не абстрактную «прослойку думающих людей», а вполне конкретный социальный слой.
К нему относили тех, кто имел высшее или среднее специальное образование и занимался квалифицированным умственным трудом — служебным, научным, педагогическим, медицинским, инженерным и т.д.
С формально-юридической точки зрения российские интеллигенты не составляли отдельного сословия. Они происходили из самых разных социальных групп — дворянства, духовенства, купечества, мещанства, реже крестьянства.
По оценкам советской историографии, к 1917 году численность российской интеллигенции составляла около 1 миллиона человек.
Но я конечно же не буду ограничиваться советскими источниками, возьму современные. Может, там численность интеллигенции в 10 раз больше? А нехорошие большевики обманывали?
Не, максимум в 1,5 раза больше (История России. Том 12. Гражданская война в России. 1917-1922 годы. Книга 2. Власть. Экономика. Общество. Культура. Коллектив авторов.).
В современных исследованиях эта цифра увеличивается максимум до 1,5 миллиона человек, если учитывать более широкий круг занятых умственным трудом. Население Российской империи — 170 миллионов примерно. Так что по любому менее 1% выходит.
Есть и примерная разбивка по профессиям. Когда я говорил, что в период 1914 — 1917 гг. весомая часть сколько-нибудь образованных людей стала «офицерами военного времени», был недалек от истины даже статистически:
Наиболее крупными социально-профессиональными группами внутри интеллигенции были:
- чиновники — до 500 тысяч человек;
- учителя — более 200 тысяч;
- духовенство — около 200 тысяч (примерно поровну белого и чёрного);
- офицерство — от 150 до 320 (в 1917 году) тысяч человек;
- профессора и преподаватели вузов — около 7 тысяч;
- учёные — до 10 тысяч;
- а также врачи, инженеры, технические специалисты и другие категории образованных профессионалов.
Да, один и тот же человек в 1917 году мог представлять «разные категории»: к примеру, учитель, ставший поручиком военных лет.
Опять же, у нас интеллигенцию нередко представляют как «парад поэтов, журналистов, говорунов и писателей».
Но на практике среднестатистический интеллигент образца 1917 года с огромной степенью вероятности мог быть чиновником или военным (последнее — по большей части не осознанный выбор).
Удручает, конечно, малочисленность учителей. Я даже не буду Советский Союз брать, у нас сейчас в Российской Федерации их примерно 1 миллион человек, при населении в 145 — 150 млн. И... это мало, в школах жуткий некомплект, не мои слова, а соответствующих чиновников. Почитайте-посмотрите новости.
Ну ладно, это нечестно, брать XXI век, да? Возьмем XIX-й.
«В третьей четверти XIX века учителя начальных школ в Германии уже представляли собой достаточно заметную профессиональную группу.
Численность их в 1870-е гг. перевалила за 75 тысяч, то есть один учитель приходился примерно на 500 жителей или на 70 школьников.
Учителя уже были организованы в многочисленные локальные, региональные и общенациональные союзы, проводившие регулярные съезды...» (с) К. А. Левинсон. Модернизация и школа в Германии на рубеже XIX—XX вв. Новое литературное обозрение. 2010.
Дальше там должно быть что-то про мораль и выигрывавших войны прусских учителей...
К началу XX века внутренняя структура российской интеллигенции была крайне неоднородной.
Уровень доходов, качество образования, место службы, регион проживания — всё это сильно различалось. Петербургская профессура, провинциальный земский врач и сельский учитель формально принадлежали к одному социальному слою, но жили в совершенно разных мирах.
Серьёзным испытанием для интеллигенции стала Первая мировая война. В 1914–1917 годах материальное положение большинства специалистов резко ухудшилось.
Реальные доходы падали, снабжение городов нарушалось, служебная нестабильность росла. Всё это способствовало радикализации общественно-политических настроений значительной части образованного слоя.
Особенно это касается «интеллигенции в погонах». Офицерство в глазах большей части общества стало символом «продолжения войны».
В революционный период эти «золотопогонники поневоле» выбирали разные стратегии поведения (но часто выбирали и за них).
Среди таковых:
- отказ от военного прошлого, уклонение от службы во всех армиях Гражданской;
- превращение в «полевых командиров» собственных отрядов (красных, белых, петлюровских и т.д.);
- примыкание к «ядру белого движения» (напомню, что в массе своей это — офицеры военного времени);
- чередование сторон в попытках выжить.
Поэтому в годы революции и Гражданской войны интеллигенция (как и офицерство, казачество, крестьянство и т.д.) не выступала как единое целое.
Поведение конкретных людей определялось происхождением, профессией, личным опытом, уровнем достатка и даже семейными обстоятельствами.
В результате один и тот же социальный слой (хотя общего у него было немного, лишь уровень образования, да и тот мог сильно различаться) оказался расколот между различными политическими лагерями — от поддержки большевиков до активного участия в белом движении.
Так дореволюционная интеллигенция, немногочисленная по масштабам страны, но крайне важная по своему влиянию, стала одним из ключевых факторов драматических событий начала XX века.
И да, по итогам, ввиду вышеописанного — от неё в России к 1920-му мало что осталось.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!