– Танечка, ну что же ты так, – с укоризной сказала Людмила Ивановна, помешивая чай ложечкой. Голос её звучал спокойно, но в нём уже чувствовалась знакомая нотка решимости. – Конечно, это нехорошо. Квартира большая, места хватит всем. А семья должна помогать друг другу, особенно когда трудно.
Татьяна сидела напротив свекрови за кухонным столом, крепко обхватив чашку руками. Её глаза были красными от недавних слёз, а на коленях лежал телефон, по которому она только что показывала Людмиле Ивановне фотографии своей крошечной съёмной однушки. Маленький Артём, её пятилетний сын, спал в соседней комнате – они приехали в гости на выходные, чтобы хоть немного отдохнуть от вечной тесноты и шума соседей.
– Мама, я не прошу навсегда, – продолжала Татьяна, голос её дрожал от обиды. – Просто на время. Пока не встану на ноги. Развелась с Сергеем, алименты он платит копейки, работаю на двух работах... А Катя – она же может. Квартира от бабушки досталась, никто там не живёт в двух комнатах. Я бы и ремонт помогла сделать, и за коммуналку платила бы.
Людмила Ивановна кивнула, глядя в окно на заснеженный двор. Она всегда считала, что семья – это святое. После смерти мужа она одна поднимала двоих детей: сына Андрея и дочь Татьяну. Андрей женился на Екатерине десять лет назад, и с тех пор Людмила Ивановна старалась держаться в стороне, не вмешиваться. Но сейчас... Сейчас её дочь в беде, а невестка живёт в просторной четырёхкомнатной квартире в центре города практически одна – Андрей часто в командировках, детей у них пока нет.
– Я поговорю с Андреем, – пообещала свекровь, положив руку на ладонь Татьяны. – Он должен понять. Кровь ведь не вода.
Татьяна благодарно улыбнулась, хотя в душе её грызло сомнение. Андрей всегда вставал на сторону жены. Екатерина была из тех женщин, которые всё держат под контролем: работа в банке, идеальный порядок в доме, никаких лишних трат. Татьяна помнила, как на свадьбе Катя тихо, но твёрдо сказала: «Наша квартира – наше пространство». Тогда это звучало нормально. А теперь...
Вечером, когда Андрей вернулся с работы, Людмила Ивановна дождалась, пока он снимет пальто и сядет ужинать.
– Сынок, – начала она осторожно, ставя перед ним тарелку с горячим борщом. – Таня сегодня рассказала... Тяжело ей сейчас. Квартирка маленькая, Артём растёт, а она одна крутится.
Андрей кивнул, не отрываясь от еды. Он устал после долгого дня в офисе, но мать всегда умела подбирать момент для серьёзных разговоров.
– Я знаю, мам. Мы с Таней созваниваемся. Помогаю, чем могу.
– Это хорошо, – одобрила Людмила Ивановна. – Но, может, вы с Катей приютили бы их на время? Квартира большая, четыре комнаты... Две пустуют. Тане бы полегче стало.
Андрей замер с ложкой в руке. Он посмотрел на мать, потом отвёл взгляд.
– Мам, мы с Катей уже говорили об этом. Она... не хочет.
– Не хочет? – Людмила Ивановна подняла брови. – Свою золовку с племянником? Андрей, это же семья!
– Я понимаю, – вздохнул сын. – Но Катя считает, что это нарушит её личное пространство. И потом, если пустить на время, потом трудно будет выселить. Ты же знаешь Таню – она привыкнет.
Людмила Ивановна нахмурилась. Личное пространство... Какие-то новые слова. В её время люди жили по трое в комнате и радовались.
– Но это же временно, – настаивала она. – Я поговорю с Катей сама. Может, она меня послушает.
– Мам, не надо, – Андрей положил ложку и посмотрел на мать серьёзно. – Мы с ней сами разберёмся. Обещаю, подумаю ещё раз.
На следующий день Екатерина сидела в своей просторной кухне и пила кофе, глядя на заснеженный парк за окном. Квартира действительно была большой – наследство от бабушки, которую Катя едва помнила. Четыре комнаты, высокие потолки, паркет, который они с Андреем отреставрировали своими руками. Здесь было тихо, уютно, всё на своих местах.
Телефон зазвонил. Номер свекрови.
– Катюша, здравствуй, – голос Людмилы Ивановны был тёплым, но Екатерина сразу почувствовала подтекст. – Как дела? Андрей говорил, вы ремонт в ванной закончили?
– Да, Людмила Ивановна, всё готово, – ответила Катя вежливо. – Спасибо, что интересуетесь.
– Это хорошо, – продолжала свекровь. – А я вот о Тане думаю... Тяжело ей одной с ребёнком. Квартира крошечная, денег едва хватает. Может, вы бы приютили их ненадолго? Места у вас хватает, четыре комнаты...
Екатерина поставила чашку на стол. Сердце забилось чуть быстрее. Она ожидала этого разговора, но всё равно было неприятно.
– Людмила Ивановна, – начала она спокойно, – я понимаю ситуацию. Правда понимаю. Но мы с Андреем уже обсуждали это. Наша квартира – это наш дом. Мы долго работали, чтобы сделать его таким, как нам нравится. Постоянные гости... Это сложно.
– Но это же не гости, – мягко возразила свекровь. – Это Танечка с Артёмом. Семья.
– Семья, да, – согласилась Катя. – Но даже семье нужно уважать границы. Если они въедут, потом будет трудно попросить уехать. А я не готова делить свой дом постоянно.
В трубке повисла пауза.
– Катюша, – голос Людмилы Ивановны стал чуть строже. – Ты молодая, может, не понимаешь. Но семья – это когда помогают друг другу. Не деньгами только, а именно так – крышей над головой.
Екатерина почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Крыша над головой... Звучит красиво. А на деле – бесконечная готовка, уборка, детский шум в каждой комнате, чужие вещи в шкафах.
– Я помогу по-другому, – сказала она твёрдо. – Деньгами, вещами, присмотреть за Артёмом иногда. Но жить вместе – нет.
– Деньгами? – переспросила свекровь с лёгкой горечью. – Тане не деньги нужны, а нормальное жильё. У тебя четыре комнаты, Катя. Четыре! А она с ребёнком в однушке ютится.
Екатерина закрыла глаза. Разговор шёл по кругу.
– Людмила Ивановна, я ценю вашу заботу. Но решение принимаем мы с Андреем. И оно – нет.
Повесив трубку, Катя долго сидела неподвижно. Она не была злой. Просто знала цену своему спокойствию. Эта квартира была её убежищем – местом, где никто не указывал, как жить. И она не хотела это терять.
Вечером Андрей вернулся домой усталый, но сразу почувствовал напряжение.
– Мама звонила? – спросил он, снимая куртку.
– Звонила, – кивнула Катя, накрывая на стол. – Просила пустить Таню с Артёмом.
Андрей вздохнул и сел за стол.
– Я так и думал. Катюш, может, всё-таки подумаем? Временное решение...
– Андрей, – Катя посмотрела на него прямо. – Мы уже думали. Ты знаешь мою позицию. Это не временно. Это навсегда. Таня не найдёт другую квартиру, пока живёт у нас бесплатно. А мы потеряем свой дом.
– Но она моя сестра, – тихо сказал Андрей.
– А я твоя жена, – ответила Катя так же тихо. – И этот дом – наш общий.
Они молчали долго. Ужин прошёл почти без слов.
Через неделю Татьяна снова приехала к матери с Артёмом. Людмила Ивановна встретила их с пирогами и тёплым чаем.
– Ну что, сынок говорил с Катей? – спросила Татьяна, едва успев раздеться.
– Говорил, – вздохнула свекровь. – Но она упёрлась. Говорит, личное пространство, границы... Не хочет.
Татьяна опустилась на стул, чувствуя, как обида снова накатывает волной.
– Личное пространство... У неё четыре комнаты, мама! А у меня с сыном – тридцать метров. И она меня пускать не хочет.
– Не хочет, – подтвердила Людмила Ивановна. – Я с ней говорила тоже. Не помогло.
– Может, ты ещё раз? – с надеждой спросила Татьяна. – Или мы все вместе поедем, поговорим?
– Можно попробовать, – задумчиво сказала свекровь. – Семейный совет устроим. Может, при всех она смягчится.
Татьяна кивнула, хотя в глубине души уже понимала – Екатерина не смягчится. Но попробовать стоило.
Они назначили встречу на следующие выходные. Людмила Ивановна, Татьяна с Артёмом и Андрей собрались в квартире Екатерины. Хозяйка встретила их вежливо, но в глазах её читалась настороженность.
– Проходите, – сказала она, помогая снять верхнюю одежду. – Чай заварю.
Артём сразу побежал осматривать комнаты, восхищённо ахая от простора. Татьяна смотрела на высокие потолки, большие окна, аккуратный ремонт – и внутри всё сжималось от зависти и обиды.
За столом сначала говорили о погоде, о работе, о здоровье. Потом Людмила Ивановна аккуратно перевела разговор на главное.
– Катюша, – начала она. – Мы ведь не чужие люди. Таня в трудном положении. Может, всё-таки приютишь их на время?
Екатерина поставила чайник на стол и села напротив.
– Мы уже говорили об этом, – ответила она спокойно. – Моя позиция не изменилась.
– Но почему? – не выдержала Татьяна. – У тебя места полно. Я бы не мешала, честно. Комнату свою содержала бы в порядке, за Артёмом смотрела...
– Дело не в порядке, – мягко сказала Екатерина. – Дело в том, что это мой дом. Наш с Андреем. И я не готова делить его постоянно.
– Постоянно? – переспросила Татьяна. – Я же не навсегда!
– А сколько? – спросила Екатерина. – Месяц? Полгода? Год? Пока не найдёшь работу получше? Пока не накопишь на свою квартиру?
Татьяна замолчала. Она и сама не знала точного ответа.
– Видишь, – тихо сказала Екатерина. – Это всегда превращается в «навсегда». А я не хочу такого.
Андрей смотрел в свою чашку, не вмешиваясь. Он знал, что жена права, но сердце всё равно тянулось к сестре.
Людмила Ивановна попыталась ещё раз:
– Катя, ну ты подумай. Семья должна...
– Семья должна уважать друг друга, – перебила Екатерина, но без злости, просто твёрдо. – И я уважаю Татьяну. Готова помочь деньгами, вещами, советом. Но не жильём.
Повисла тишина. Артём в соседней комнате играл с машиной, которую нашёл под диваном – старой игрушкой Андрея.
Татьяна почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.
– То есть ты просто не хочешь, чтобы мы жили здесь? – спросила она тихо.
– Да, – честно ответила Екатерина. – Не хочу.
Людмила Ивановна покачала головой.
– Не думала, что доживу до такого...
Но Екатерина вдруг подняла руку, останавливая её.
– Подождите. У меня есть предложение.
Все посмотрели на неё с удивлением.
– Если Татьяна действительно хочет жить здесь, – продолжила Екатерина, – мы можем заключить официальный договор аренды. Две комнаты – по рыночной цене. Сейчас за такую квартиру в этом районе – около семидесяти тысяч в месяц. Плюс коммуналка. Всё по-честному, через агентство.
Тишина стала ещё гуще.
Татьяна открыла рот, но не нашла слов.
– Рыночная цена? – наконец выдавила она. – За свою же квартиру?
– Не свою, – спокойно поправила Екатерина. – Мою. Наследство бабушки, записанное на меня. И я не обязана предоставлять его бесплатно.
Андрей посмотрел на жену с удивлением. Он не ожидал такого поворота.
Людмила Ивановна нахмурилась:
– Катя, это же не по-семейному...
– По-семейному – это когда помогают, не требуя взамен полжизни, – ответила Екатерина. – А требовать бесплатное жильё в чужой квартире – это уже не помощь, а использование.
Татьяна встала из-за стола. Лицо её побледнело.
– То есть ты предлагаешь мне платить тебе семьдесят тысяч за то, чтобы жить в твоей квартире? – спросила она дрожащим голосом.
– Именно, – кивнула Екатерина. – Если хочешь – пожалуйста. Если нет – ищем другие варианты.
Татьяна посмотрела на мать, на брата, потом снова на Екатерину.
– Нет, – сказала она тихо, но твёрдо. – Спасибо, не нужно.
Она пошла в комнату за Артёмом. Людмила Ивановна хотела что-то сказать, но Андрей остановил её взглядом.
Когда дверь за Татьяной и Артёмом закрылась, в квартире повисла тяжёлая тишина.
Екатерина смотрела в окно. Она знала, что сейчас её будут считать жадной, чёрствой, злой. Но внутри чувствовала странное облегчение. Впервые она сказала прямо то, что думала.
Андрей подошёл и обнял её сзади.
– Ты уверена? – спросил он тихо.
– Уверена, – ответила она. – Это наш дом, Андрюш. И я не хочу его терять.
Но в глубине души Екатерина понимала – этот разговор ещё не закончен. Что-то изменилось навсегда. И что будет дальше – она даже представить не могла...
– Катя, ты серьёзно? – Андрей смотрел на жену так, словно видел её впервые. Он всё ещё стоял у окна, обнимая её за плечи, но объятие уже не было таким тёплым. – Договор аренды? Рыночная цена? Это же моя сестра.
Екатерина повернулась к нему лицом. В глазах её не было злости – только усталость и решимость.
– Андрей, именно потому, что это твоя сестра, я и предложила честный вариант. Бесплатно – значит навсегда. А так – всё по-взрослому. Хочет – платит, как любой арендатор. Не хочет – ищет другое жильё.
Андрей отстранился и прошёлся по гостиной. Паркет тихо поскрипывал под его шагами – тот самый паркет, который они вместе циклевали три лета назад.
– Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? – спросил он тихо. – Как будто мы богатые и жадные, а Таня с ребёнком на улице.
– Она не на улице, – спокойно ответила Екатерина. – У неё съёмная квартира. Маленькая, да. Но своя. И я готова помочь деньгами на первый взнос за ипотеку или на более просторную съёмную. Но не отдавать половину нашего дома.
Андрей остановился напротив неё.
– А если бы это была твоя сестра? Ты бы тоже договор предлагала?
Екатерина помолчала. У неё не было сестры – только брат, который жил в другом городе и никогда не просил о таком.
– Не знаю, – честно ответила она. – Но я знаю, что этот дом – моя единственная собственность. Наследство бабушки. И я не хочу чувствовать себя в нём чужой.
Они легли спать в тот вечер молча. Андрей ворочался долго, а Екатерина лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Она знала, что теперь её будут обсуждать. Что Людмила Ивановна уже наверняка звонит подругам и вздыхает: «Невестка-то какая жадная оказалась...»
На следующий день Татьяна сидела у матери на кухне и кормила Артёма кашей. Мальчик болтал ножками и рассказывал, как ему понравилась большая квартира тёти Кати.
– Там такая огромная комната, бабуль! И окно до пола! Можно было бы мои машинки все разложить...
Людмила Ивановна гладила внука по голове, но взгляд её был тяжёлым.
– Не будет тебе там комнаты, Артём, – тихо сказала Татьяна. Голос её был ровным, но внутри всё кипело.
– Почему? – удивился мальчик.
– Потому что тётя Катя не хочет, чтобы мы там жили.
– А почему?
Татьяна посмотрела на мать. Людмила Ивановна отвела взгляд.
– Потому что взрослые иногда не могут договориться, – ответила Татьяна и сама удивилась, как спокойно это прозвучало.
После завтрака, когда Артём ушёл смотреть мультики, Татьяна не выдержала.
– Мам, она мне договор аренды предложила. Семьдесят тысяч в месяц. За две комнаты в своей же квартире!
Людмила Ивановна замерла с чашкой в руке.
– Семьдесят? Это же...
– Рыночная цена, – горько усмехнулась Татьяна. – Говорит, всё по-честному.
– Ну и ну... – свекровь поставила чашку. – Я думала, она просто боится временных неудобств. А тут... Деньги ей нужны, что ли?
– Какие деньги, мам? – Татьяна покачала головой. – У них с Андреем зарплаты хорошие. Это просто... принцип. Типа «моё – не трогай».
Людмила Ивановна долго молчала, глядя в окно.
– Знаешь, Танечка, – сказала она наконец. – Может, она и права в чём-то.
Татьяна резко повернулась к матери.
– Права? Мам, ты серьёзно?
– Подожди, выслушай, – Людмила Ивановна подняла руку. – Я всю ночь думала. Мы ведь действительно просим многого. Половина квартиры – это не диван на ночь. Это годы. А если вы привыкнете? Если потом не захотите уезжать? Катя это понимает. И боится.
– Боится? – переспросила Татьяна. – А я что должна делать? Вечно в однушке жить?
– Нет, конечно, – мягко ответила мать. – Но, может, не бесплатно просить, а по-другому помочь? Я вот свою дачу могу продать. Маленькая, правда, но деньги будут. На первый взнос хватит.
Татьяна смотрела на мать широко открытыми глазами. Дача – это святое. Там прошло всё детство. Там они с Андреем каждое лето проводили.
– Мам, ты что... Ты же дачу любишь.
– Люблю, – кивнула Людмила Ивановна. – Но тебя с Артёмом люблю больше. И если невестка не хочет пускать – значит, будем решать сами.
Татьяна почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
– А Андрей?
– Андрей... – свекровь вздохнула. – Андрей между двух огней. Не будем его рвать.
Вечером того же дня Андрей позвонил сестре.
– Тань, прости, – начал он сразу, без приветствия. – Я не ожидал от Кати такого.
– Я тоже, – тихо ответила Татьяна. – Но, знаешь... Может, это и к лучшему.
– В смысле?
– Мама хочет дачу продать. Помочь с ипотекой.
Андрей надолго замолчал.
– Дачу? – наконец переспросил он. – Тань, это же...
– Я знаю, – перебила сестра. – Но это её решение. И оно... правильное, наверное.
– Я поговорю с Катей, – сказал Андрей. – Может, она передумает насчёт бесплатного проживания.
– Не надо, – твёрдо ответила Татьяна. – Не хочу больше просить. И так уже унизительно получилось.
Они поговорили ещё немного – о работе, об Артёме, о погоде. А потом повесили трубки, и каждый остался со своими мыслями.
Через несколько дней Екатерина сидела на работе и вдруг получила сообщение от Людмилы Ивановны.
«Катюша, спасибо за честность. Мы нашли другой вариант. Дачу продаём, Тане на жильё поможем. Не сердись на нас.»
Екатерина перечитала сообщение несколько раз. В груди стало тепло и одновременно пусто. Она ожидала скандала, осуждения, долгих уговоров. А получила... благодарность?
Вечером она рассказала Андрею.
– Видишь, – тихо сказала она. – Всё решилось без войны.
Андрей кивнул, но в глазах его стояла грусть.
– Мама дачу продаёт. Из-за нас.
– Не из-за нас, – мягко поправила Екатерина. – Из-за того, что мы не захотели отдавать половину дома. И это... нормально.
– Нормально? – переспросил Андрей.
– Да, – кивнула она. – У каждого своё. У нас – эта квартира. У мамы – дача. У Тани будет своя.
Андрей обнял жену.
– Ты знаешь, я сначала злился. Думал, ты жёсткая. А теперь... понимаю.
Екатерина улыбнулась впервые за много дней.
– Я не жёсткая. Просто не хочу чувствовать себя виноватой в собственном доме.
Прошёл месяц. Дача Людмилы Ивановны нашла покупателя быстро – участок хороший, домик уютный. Деньги перевели на счёт Татьяны.
Она сидела в агентстве недвижимости и смотрела на фотографии двухкомнатной квартиры в новом доме. Не центр, конечно. Но своя. С балконом, с детской площадкой во дворе.
– Нравится? – спросила риелтор.
– Очень, – улыбнулась Татьяна.
Артём прыгал рядом, предвкушая свою комнату.
– Мам, а там будет моя полка для машинок?
– Будет, – пообещала Татьяна. – И даже две.
Вечером она позвонила матери.
– Мам, мы берём. Документы на следующей неделе.
Людмила Ивановна заплакала в трубку – тихо, но счастливо.
– Молодец, доченька. Своё – оно своё.
А потом Татьяна набрала номер брата.
– Андрюш, спасибо, что не давил. И... Кате привет передай. Она права была.
Андрей удивлённо поднял брови, но ничего не спросил.
– Передам, – пообещал он. – И мы к вам на новоселье придём. С пирогом.
Татьяна рассмеялась.
– Приходите. Только предупреждайте заранее – у нас теперь тоже личное пространство.
Когда Андрей рассказал Екатерине о разговоре, она долго молчала.
– Знаешь, – сказала она наконец. – Я боялась, что меня возненавидят. А получилось... уважение.
– Получилось правильно, – кивнул Андрей. – Каждый остался при своём. И никто не в обиде.
Екатерина подошла к окну и посмотрела на парк. Весна уже начиналась – снег таял, первые почки набухали на деревьях.
– Может, пригласим их в гости? – предложила она. – Просто в гости. На чай.
Андрей улыбнулся.
– Обязательно пригласим.
Но в глубине души Екатерина знала – теперь всё будет по-другому. Границы установлены. Уважение заработано. И в её большой квартире снова тихо и спокойно.
Только иногда, глядя на пустые комнаты, она думала: а вдруг когда-нибудь там будет детский смех? Не чужой. Свой.
Но это уже совсем другая история...
Прошёл год. Весна снова вступала в свои права, и в парке напротив дома Екатерины и Андрея цвели яблони. Белые лепестки медленно кружили в воздухе, оседая на скамейках и асфальте.
Екатерина стояла у окна гостиной и смотрела на эту картину. В руках у неё была чашка чая, уже остывшего. За последний год многое изменилось – тихо, почти незаметно, но изменилось.
Сначала были неловкие звонки. Людмила Ивановна звонила реже, разговоры были короче. Татьяна вообще пропала на пару месяцев – оформляла ипотеку, переезжала. Андрей переживал молча: хмурился по вечерам, чаще обычного уезжал к матери на выходные.
Но потом всё начало выравниваться.
Первым пришло приглашение на новоселье. Татьяна прислала фото новой квартиры – светлой, с свежим ремонтом, с балконом, где уже стояли горшки с цветами.
– Приходите в субботу, – написала она. – Артём хочет показать свою комнату дяде Андрею.
Они пошли. Екатерина волновалась всю дорогу – брала торт из любимой кондитерской, выбирала подарок для Артёма. А когда переступила порог, Татьяна обняла её первой.
– Спасибо, что пришли, – сказала она просто. И в глазах не было обиды.
Новоселье прошло тепло. Артём носился по квартире, показывая всем свои полки с машинками и новый конструктор. Людмила Ивановна приехала с домашними пирогами и даже улыбнулась Екатерине, когда та помогла накрывать на стол.
– Хорошая квартирка, – сказала свекровь, оглядываясь. – Светлая. И своя.
Екатерина кивнула. Своя – это слово теперь звучало по-новому.
С тех пор они начали видеться чаще. Не каждую неделю, но регулярно. То на день рождения Артёма, то просто на чай. Людмила Ивановна иногда забирала внука на выходные – теперь уже к себе, в съёмную квартирку недалеко от Татьяны. Дачу продали, но никто не жалел.
Андрей стал спокойнее. Он больше не чувствовал себя разрываемым между женой и семьёй. Потому что семья, оказалось, могла существовать и без совместного проживания под одной крышей.
Однажды вечером, когда они с Екатериной сидели на кухне, он вдруг сказал:
– Знаешь, я тогда думал, что ты жёсткая. А теперь вижу – ты просто честная. И это спасло нас всех от большой ошибки.
Екатерина улыбнулась.
– Я боялась, что меня не простят.
– Простили, – пожал плечами Андрей. – Потому что увидели – ты не против них. Ты за нас. За наш дом.
Летом Татьяна пригласила всех на шашлыки во двор своего дома. Было тепло, дети бегали по детской площадке, взрослые сидели за длинным столом.
Артём подбежал к Екатерине и протянул рисунок – дом с четырьмя окнами и фигурками внутри.
– Это наш дом, – гордо сказал он. – А это вы с дядей Андреем приходите в гости.
Екатерина взяла рисунок осторожно, словно он был из хрусталя.
– Спасибо, Артём. Очень красивый.
Татьяна, проходившая мимо, остановилась.
– Он тебя тётей Катей теперь называет, – тихо сказала она. – Сам.
Екатерина посмотрела на золовку. В глазах Татьяны было тепло.
– Я рада, – ответила она. – Правда рада.
Людмила Ивановна, сидевшая рядом, вдруг положила руку на ладонь Екатерины.
– Катюша, – сказала она. – Я тогда не понимала. Думала, ты жадная. А ты просто... берегла своё. И правильно делала.
Екатерина кивнула, чувствуя, как в горле стоит ком.
– Спасибо, Людмила Ивановна.
– Зови меня мамой, – неожиданно сказала свекровь. – Давно пора.
Вечер закончился поздно. Когда они с Андреем шли домой пешком через парк, он взял её за руку.
– Видишь, – сказал он. – Всё наладилось.
– Наладилось, – согласилась Екатерина.
Дома, в своей большой тихой квартире, она поставила рисунок Артёма на холодильник – магнитиком, рядом с фотографиями с последнего отпуска.
Пустые комнаты больше не казались пустыми. Они были полны возможности. Может, когда-нибудь там будет своя детская. Свой смех. Свои игрушки.
А пока – тишина, покой и уверенность, что дом остался домом. Их домом.
И никто больше не пытался его забрать.
Татьяна, укладывая Артёма спать в тот же вечер, услышала от сына:
– Мам, а тётя Катя хорошая?
– Хорошая, – ответила Татьяна без колебаний. – Просто у каждого своё место под солнцем. И она своё бережёт. Как и мы теперь – своё.
Артём кивнул, довольный, и заснул с улыбкой.
А за окном продолжала цвести весна – тихо, спокойно, по-своему. Как и положено настоящей жизни.
Рекомендуем: