Антонида быстро поднялась, прошла на кухню. Она никого не спросила, будут ли пить приезжие чай. Ее дело предложить. Ну а там уж они сами как хотят. Может и побрезгуют. Люди то видно не простые.
Она выглянула из за занавески.
- Раздевайтесь, чаевничать будем..
И мужчины безропотно подчинились ее приказу. Они даже руки вымыли под деревенским рукомойником.
- А что, воды нет в доме? - поинтересовался Игорь.
- Вода то проведена. Уж года два, как провели. Только вот слив не сделали. Молодые то не успели. А я на свою пенсию когда денег то накоплю. Ну хоть вода есть в избе, и то хорошо.
Антонида поставила на стол чашки, пузатый заварочный чайник. Потом вдруг спохватилась.
- Вы ведь, чай, есть хотите. Время то уж за полден перевалило. У меня щи в печи стоят, каша. Не побрезгуйте.
Валерий вдруг почувствовал вкус тех самых щей из печки, которыми потчевала их много лет назад старенькая бабка, к которой определили на постой студентов, приехавших на картошку. И ему сейчас так захотелось попробовать эти щи, вспомнить тот вкус, который запомнился на всю жизнь городскому парню.
- А что, я бы поел, если вам не в тягость будет. - ответил он.
Игорь и Михаил Андреевич поддержали его.
Они с аппетитом уплетали щи, а Антонида между тем продолжила свой рассказ.
- Вот так и встретила Юля своего любимого. Потом уж призналась, что зовут то его Ваней, но так получилось, что ушел он из дома без документов, а потом, в какой то драке одного бомжа избили и в реку кинули. А Миша то, побитый весь, за ним бросился, спасать. Их тогда течением отнесло. Выбрался на берег, парня за собой вытащил. А тот так и не очнулся. Видно отшибли все у него.
Что делать? Не оставлять же его поверх земли. Взял, говорит, грех на душу. Украл лопату в деревне. Людям то показываться боялся. Всех ведь тогда его напарников в полицию увезли.
Остался тот парень на веки вечные на высоком речном берегу.
Дальше Антонида рассказала, что Ваня паспорт Мишин себе взял. Ему то он уж без надобности был. Только паспорт вымок весь, лицо на карточек и не видно почти. И не разберешь, кто там. Так и стал Ваня Мишей Потаповым.
- Юля то, правда, ругалась с ним, говорила, что нельзя так. Уговаривала все, чтоб хоть письмо он домой написал, что живой. А он рогом уперся. Говорит, не могу простить того, что они со мной сделали.
Так и жили. Потом поженились, все честь честью. Миша новый паспорт выхлопотал,, Иришку на себя записал. Ей уж скоро в школу пора собираться. Я , как Миша то появился, хотела в свою домушку уйти, да они оба уговорили меня остаться. Ира то меня бабушкой называла. Как ей объяснить, отчего бабушка больше не живет с ними. Хоть и невелик дом, места всем хватило. Мы с Иринкой в спаленке, они в горнице.
Юлечка моя опять расцвела. Порхает как птичка. В руках у нее все спорится. А Миша так на ферме и остался работать. Иришке осенью в школу. Поехали они в район купить к школе все, что надо. Иринку тоже хотели с собой взять. Да видно Бог ее от беды отвел. Проснулась утром, кашляет и температура. Уж больно просилась она с ними да я не пустила. Нечего хворое дите таскать с собой.
С утра то все хорошо было, а к вечеру непогода разыгралась. Дождь как из ведра полил, прямо стеной шел. Ветрище. На душе у меня неспокойно стало, как в такую непогодь обратно поедут. Потом вроде стихло все, ветер утих, а то ведь рвал прямо.
Вышли мы с Ирой встречать газельку на остановку, сели на скамеечку, ждем. Скоро приехать должна. Еще тут подошли люди. Кто то ехать собрался, с сумками. Видно в гостях были. Тут УАЗик подъехал, водитель высунулся в окошко. “ Вы ехать собрались? Не ждите. не приедет Газель. Авария там на дороге.” У меня в глазах потемнело, не помню, как к нему подбежала, ухватилась за рубашку его и кричу.
- Какая авария, где? Скажи толком. Что с людьми то?
Он видно понял, что мы ту машину встречаем, аж в лице изменился. Бормочет, что не знает ничего толком. Говорит, что видел, когда мимо проезжал. Скорые там, полиция. На повороте Газель и лесовоз с прицепом.
Вот так и получилось. Остались мы с Ирочкой вдвоем. Я опеку хотела на нее оформить, да кто мне даст, старая уже сказали. Приехали из города, забрали ее. Уж так она сердешная за меня цеплялась, ехать не хотела. Да разве послушают.
Валерий сидел, опустив голову и чувствовал, как по щекам бегут два горячих ручейка. Все из за него. Только он виноват в этой трагедии. И нет ему прощения.
- А где, где их схоронили? - прохрипел он.
Только сейчас Антонида заметила, что он плачет.
- Да что ты, Бог с тобой. Живы они. Только покалечились. В райцентре нашем в доме престарелых.
- Каких престарелых. Они же молодые совсем.
- А куда девать то. Больше в районе ничего нету такого, где бы за ними ухаживать могли. А там врачи. Я другой раз к ним езжу. Только толку то от меня. Там деньги надо. Может быть и вылечили бы их. Жалко, что Миша не сказал, кто отец то его. Я бы написала. Простил бы чай сына то за самовольство.
Валерий уже рыдал навзрыд, и не стеснялся своих слез.
- Я, я его отец. Я перед ним виноват. И нет мне прощения. Где этот дом ?
Дальше все было как во сне. Антонида сама вызвалась показать этот дом престарелых. Только попросила, чтоб ее привезли обратно домой, потому что вечером уж она не сможет добраться, ничего не ходит. А ведь зима, топить печь надо, чтоб не замерз водопровод.
Машины мчались по зимней дороге.
- Гони быстрее, - просил Валерий своего водителя.
- Валерий Александрович, я уж и так все правила нарушаю. Скоро приедем.
Антонида, которую усадили рядом с водителем, чтоб показывала дорогу, иногда закрывала глаза от страха. Ей в жизни не приходилось ездить на такой скорости. А когда уж совсем становилось невмоготу, цеплялась за водителя и просила ехать потише.
Не доезжая до райцентра, они свернули на узкую проселочную дорогу. Вскоре показались низенькие строения в сосновом лесу.
- Ну вот и приехали, а ты торопился, - к укоризной повернулась Антонида к Валерию.
Они вышли из машины и женщина уверенно повела мужчин к одному из домов.
- Тут у них администрация. Сперва сюда надо, чтоб разрешили посещение.
Валерий попросил сопровождающих его мужчин остаться в коридоре. К врачу они зашли вдвоем с Антонидой. Долго объяснять, кто это такой, женщине не пришлось.
Доктор выслушал Валерия , потом произнес.
- Так вот почему Михаил не хочет, чтоб к нему возвращалась память. Единственное, что он хорошо помнит, это Юлю. Бывает вспоминает Ирочку, но кто она такая не помнит. Юля хоть и говорит ему, что это дочка, но он все равно не может ее вспомнить. А вот о родителях ничего не говорит, вроде как не помнит.
Доктор рассказал, что Михаил пострадал меньше. У него частичная потеря памяти, которая не восстановилась до сих пор. Но в основном он почти здоров. И если бы не Юля, за которой он ухаживает, то его можно было бы выписывать из этого учреждения. Юле повезло меньше. Она не может передвигаться сама, только на коляске. Ей требуется дорогостоящее лечение. Она стоит на очереди, на квоту в Москву, но очередь движется медленно, а это ухудшает ее шансы на выздоровление. Миша очень любит Юлю, никаких санитаров к ней не подпускает, все сам делает. В шутку их здесь зовут Ромео и Джульетта.
Доктор поднялся, накинул поверх своего белого халата пальто.
- Они живут в другом корпусе, я вас провожу.
Все подошли к длинному, похожему на казарму зданию. В коридоре было пустынно. “Тихий час”, коротко бросил доктор. В это время жильцам не разрешалось прогуливаться в коридоре. Предполагалось, что все спят.
Они подошли к одной из многочисленных дверей. Доктор постучал и вошел внутрь. За ним проскользнул Валерий. Юля лежала на кровати, а Ваня массировал ей ноги. Он обернулся на стук, увидел доктора, а за ним отца. Ваня сразу узнал его, но от неожиданности закрыл глаза, потом снова открыл. Нет это было не привидение. Отец, живой отец стоял и не мог выговорить ни слова.
- Папа, - Ваня поднялся и подошел к отцу. Как он изменился за это время, постарел и волосы стали совсем седыми. - Папа!
Ваня обнял отца и почувствовал, что обида, его непрощение уходят прочь. Валерий обнял сына и Ваня вдруг почувствовал себя защищенным от всех бед в объятиях отца. Как в детстве. Отец рядом. Они снова вместе. Теперь ему ничего не страшно.
Юля смотрела на эту встречу и радовалась. К Мише опять вернулась память. Ведь он сразу узнал отца. Только вот кто он теперь, Миша, Ваня? В этом им предстояло разобраться.