Старшина, увидев Виктора, отошел в сторону, стал разглядывать плакаты на стене весовой. Виктор попросил Веру показать результаты работы его солдат, спросил общее количество зерна, перевезенного ими сегодня, и вышел. Старшина, проводив его взглядом, тут же подсел к Вере.
- Верочка, если нужно помочь, вы не стесняйтесь, скажите! Старшина Александр Горбунов готов!
- Хорошо, Саша, - проговорила Вера.
В это время на весы въехал грузовик, Вера бросилась взвешивать его, и старшина вышел.
Вера мельком взглянула ему вслед. Наверное, хороший мужик, только почему он не женат? Грузовик съехал с весов, Вера стала записывать в огромную книгу цифры, и в это время опять вошел старшина.
- Вера, - начал он, не глядя на нее, - Вера, вы во сколько заканчиваете работу?
- В шесть часов, - ответила Вера, почему-то волнуясь. – А что?
- Я зайду за вами, - почти торжественно произнес старшина.
Он вышел, оставив Веру в легком волнении. Остаток рабочего дня она провела в нетерпении, постоянно посматривая на часы. И когда пришла ее сменщица, он выпорхнула из весовой, не забыв посмотреть в зеркало, повешенное в дальнем углу комнаты. В это время подъехала машина, из нее выскочил старшина – в чистой, выглаженной гимнастерке, начищенных сапогах, со свертком под мышкой.
Он подошел к Вере, щелкнул каблуками перед ней, подставил руку, приподняв локоть. Она неуверенно взяла его под руку, и они пошли по улице, привлекая внимание всех, кто встречался им на пути. Подойдя к калитке, Вера открыла ее и пропустила его вперед.
Александр оглядел двор. Довольно-таки просторный, он требовал, конечно, мужских рук. Нужно было поправить изгородь перед огородом, покрасить ставни, да и весь фасад дома требовал внимания...
Вера открыла дверь в дом, пригласила его. В доме было уютно, чисто, видно было, что здесь живет хорошая хозяйка. На стене между окнами висел портрет, на котором были изображены мужчина и женщина с напряженными взглядами – Александр сразу понял, что это родители Веры. Она быстро захлопотала, и вскоре на столе появилась тарелка с хлебом, сковородка с яичницей, свежие огурцы, зеленый лук.
- Я не готовлю себе особенно, - словно извиняясь, проговорила Вера, - так, иногда, а в основном обхожусь яичницей, куры хорошо несутся...
- Это прекрасный ужин, - сказал Александр, - я давно не ел нормальной домашней еды.
Он наконец вынул из подмышки сверток и передал его Вере:
- Вот, я взял у повара...
Вера развернула сверток. Там было две банки тушенки, два брикета горохового супа.
- Зачем вы? – спросила она. - У меня все есть...
- Пусть будет, - ответил старшина. – Это все быстро готовится.
Вера села за стол, подвинула вилку гостю. Видно было, что она что-то хочет сказать. Наконец она решилась:
- Саша, вы хотите выпить? У меня есть, только не водка.
- Верочка, я не пью, но сегодня, за знакомство, можно было бы... Я не решился принести, чтоб вы не подумали...
Вера встала из-за стола, достала из буфета бутылку вина, поставила две стопки. Александр налил, поднял свою, встал.
- Верочка, я хочу выпить за вас, за наше знакомство. Я даже не представлял, что могу здесь встретить... Давайте выпьем!
Он выпил и сел, а Вера, еще подержав рюмку, тоже выпила до дна. Что она при этом думала, знала только она... Они поужинали, и Александр предложил выйти во двор, чтобы лучше осмотреть двор и «фронт работ».
Солнце уже зацепилось за верхушки кукурузы, растущей в огороде, породив длинные тени через весь двор. Александр прошел по двору, потрогал калитку в огород, дверь в погреб.
- Верочка, у вас есть инструменты? – спросил он.
- Конечно, - ответила она, - они там на погребке.
Вера вспомнила, что Николай ни разу не спросил о них, да они, впрочем, и не были ему нужны. Инструменты остались у нее от отца, который много сделал для своего дома, но его уже давно не было, и все постепенно приходило в упадок.
Александр очень умело поправил калитку в огород, стал поправлять дверь погреба, но оказалось, что навесы уже проржавели и их лучше выбросить.
- Завтра принесу настоящий инструмент и все сделаю в лучшем виде.
- Хорошо, Саша, - ответила Вера, - а теперь вам пора уходить. Солнце уже село.
В это время по улице прошло стадо коров, подгоняемое мальчишками, девчонками, немногими пожилыми женщинами. Они с любопытством смотрели на Верку, провожавшую со двора военного. Некоторые, пройдя ее двор, продолжали оглядываться, помахивая хворостинами в сторону своей скотины. Вера с усмешкой проводила их взглядом, подумав, что на завтра в селе есть тема для разговоров.
Александр задержался у калитки, потом протянул Вере руку:
- До свидания, Верочка! До завтра!
Он поправил гимнастерку и твердой походкой пошел по улице. Вера не стала провожать его взглядом, ушла во двор. Идя по дорожке, она подумала, что надо бы убрать траву из палисадника, да и во дворе вырвать лебеду, оставить только спорыш, который куры с удовольствием клевали.
Ночью она долго не спала, пыталась представить себе жизнь с этим Сашей. Вспоминала Николая, но уже без того волнения, которое сопровождало почти все ее воспоминания о нем. Он уже не вызывал в ней того чувства вины, возникшее сразу после того, что случилось с ним в поле. Ей казалось, что все будут считать, что она бросила беспомощного человека, хотя развелась она с ним давно. И вот теперь появился человек, который тронул ее сердце. Она вспомнила, как увидела его впервые. Один из грузовиков сломался сразу после выгрузки зерна. Солдат, водитель этого грузовика, долго копался в моторе, потом попросил, чтобы приехал Михайлович. Вскоре и появился он. Вера сразу заметила его деловитость, немногословность. Он снял гимнастерку, залез под капот, командуя, словно хирург на операции, принимая у солдата инструменты, почти не глядя на них. Через некоторое время грузовик завелся, и старшина, вытирая руки ветошью, оглянулся вокруг. Вера увидела, как он направился к весовой. Дверь была открыта, он откинул занавеску, спросил:
- Разрешите?
Вера, стараясь как можно равнодушнее, ответила:
- Входите!
- Девушка, у вас тут негде вымыть руки? Есть кран или что-нибудь?
- Нет, крана нету, - ответила Вера, - но я могу полить вам...
Она вскочила, набрала в кружку воды из ведра, стоявшего в углу комнаты и накрытого куском фанеры, вышла на улицу. Старшина вышел за ней, Вера полила ему на руки. Руки, конечно, не отмылись – не было мыла, но старшина поблагодарил ее, внимательно глядя ей в лицо. Надев гимнастерку, он вдруг выпрямился и по-военному произнес:
- Старшина Горбунов! Александр Михайлович!
Вера растерялась, но ответила:
- Очень приятно.
- А вас зовут Вера, правда?
- Да, правда, - ответила Вера и ушла в весовую, потому что подъехал грузовик с зерном.
А на следующий день он пришел с ирисками и лимонадом...
Вере понравилось и то, что он не пытался остаться на ночь, а по-хозяйски посмотрел, что нужно сделать во дворе. С мыслями о нем Вера и уснула.
Виктор быстро помылся под краном, перехватил в кухне макароны с тушенкой, побежал к Маше. Она уже ждала его на лавочке за калиткой. Увидев бегущего к ней Виктора, поднялась ему навстречу. Они обнялись и пошли по улице. Матрена, стоявшая у окна, ожидавшая Виктора не меньше, чем Маша, облегченно вздохнула и перекрестила их вслед. Она очень беспокоилась о девочке, не хотела, чтобы ее сердце оказалось разбитым. Она все время хотела сказать ей, что не нужно спешить с замужеством, нужно проверить и себя, и его, но не решалась, боялась обидеть Машу.
Когда они подошли к речке, Маша сказала:
- Посмотри, днем не видно, что в речке есть течение, а ночью видно. Видишь, вон листок, скоро он приплывет сюда.
Виктор обнял ее и сказал:
- Я жду, когда мы будем вместе, когда не нужно будет расставаться ни вечером, ни утром.
- Я тоже этого хочу, - ответила Маша, - но я думаю, что нам нужно подождать. Да-да, - повторила она, предупредив его движение к ней. – И ты согласишься со мной, Витя! Если мы встретились не на месяц, а на всю жизнь, то несколько месяцев не разлучат нас, правда?
Виктор опустил голову, но тут же обнял Машу, прижал к себе:
- Правда, Машенька!