Сара приехала в Россию с четким, почти исследовательским запросом: «Александр, покажи мне то самое место. То, о котором у вас нельзя говорить вслух на Западе, кроме как в контексте тотальной бедности и разрухи». Я долго не думал. Четыре часа пути от МКАД — и мы на месте.
Не брошенный поселок, а живая, пусть и небогатая, деревня в средней полосе. Зима, глубокий снег, иней на елях. Первые три минуты после выхода из машины Сара молчала, вглядываясь в сугробы, покосившиеся заборы и дымок из труб. А потом произнесла фразу, из-за которой, я уверен, многие ее могут поругать в комментариях: «Боже... Они же реально здесь живут. Настоящей жизнью. Я думала, вы здесь просто... выживаете».
Это «выживаете» и стало отправной точкой нашего дня. Я, Александр Губарев, буду вашим проводником в этом репортаже-погружении. А Сара — наше беда.
КЛУБ, ЗАКРЫТЫЙ НА ПРАЗДНИКИ
Наша первая цель — деревенский клуб. Некогда центр культурной жизни, кирпичное здание с выцветшей звездой на фронтоне. Двери, как выяснилось, наглухо закрыты. «Вот видишь, — с какой-то макабрической торжественностью констатировала Сара. — Никакой социальной жизни. Люди работают, приходят домой, смотрят в стену. Так?»
Мы остановились у этого символа ушедшей эпохи, и она ткнула пальцем в сторону здания: «Это что, вот ваша настоящая Россия? Заброшенная?»
Я не стал спорить. Вместо этого предложил подойти ближе. А на двери висел лист бумаги, аккуратно приклеенный скотчем. Расписание. «Народный хор «Сударушка» — понедельник, среда. Кружок «Умелые руки» для детей — вторник, четверг. Дискотека для молодежи — суббота». И ниже, жирно: «С 28 декабря по 10 января — выходные дни. С праздниками!»
Недоумение Сары было искренним. «Стой. То есть он... работает? У вас тут есть дискотека? В деревне?» Ее эмоциональный путь был наглядным: от предвзятого заключения — к недоумению, а от него — к любопытству. Она начала фотографировать расписание, как археологический артефакт. «Кто платит за это? Откуда деньги? У вас же тут...» — она замялась, подбирая политкорректное слово.
Именно здесь Сара задала свой первый каверзный вопрос, адресованный, кажется, не столько мне, сколько всей абстрактной «России». «Ладно, клуб есть. Но как вы можете ходить куда-то в такую погоду? У нас в Калифорнии даже до машины в +10 идти лень, лучше заказать бургер с доставкой. А вы тут по снегу, в темноте... Зачем? Разве домашний уют и доступность всего — не главное?»
Вопрос не в бургерах, конечно. Вопрос в самой логике жизни. В приоритетах. Я только улыбнулся: «Пойдем дальше. Покажу тебе одного местного «курьера».
СВОБОДНЫЙ ХУДОЖНИК И ЭКОНОМИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО КОНТАКТА
«Сара не понимает, как в России можно жить, когда у тебя зарплата в 1000 долларов. А собаки ходят и выпрашивают еду».
Мы пошли по протоптанной в снегу тропинке. И тут нам повстречался тот самый «курьер». Рыжий, мохнатый, с умными глазами. Деревенская собака, не бездомная, а «ничья» и одновременно «общая». Она шла по своим делам, деловито обнюхала Сарины ботинки, получила кусочек печенья и пошла дальше, не выпрашивая, а как бы принимая дань. Сара замерла. «Она не кусается? Ее никто не боится? Она просто... гуляет?»
«Она работает дворником и системой оповещения, — пояснил я. — И зарплату получает в виде того самого печенья и миски супа у разных домов. Беспроцентная рассрочка».
И тут мы встретили Ивана Сергеевича, который как раз вышел покормить «курьера». Разговорились. Иван Сергеевич — пенсионер, бывший механизатор. Чай на кухне, вид на заснеженный огород. Сара, преодолевая смущение, спросила про жизнь. Иван Сергеевич охотно рассказывал: про пенсию!!!
Сара слушала, переводя рубли в доллары. Ее удивляло не число, а соотношение. «То есть, ваша основная статья экономии — это не еда?» — переспросила она. «Да какая экономия, — засмеялся Иван Сергеевич. — Живем. Квартплата небольшая, свет-вода — да, дорожают, но печка-то дровяная есть. Самовар на щепках растопить — вот и электричество сэкономил».
И тут Сара выдала свой второй перл, глядя в темное окно, за которым горели такие же немудреные огни соседских домов. «Я не понимаю. У нас в пригороде, в темное время суток, все улицы в свете фонарей, как на стадионе. А здесь — окна домов, гирлянда на том заборе, фонарь у колодца. И все. Темно. И... красиво как-то по-своему. Но сколько же вы платите за электричество, если можете себе позволить такие гирлянды?»
Вопрос снова был не про киловатты. Он был про меру достатка и про эстетику. Про то, что «богато» — это не обязательно «ярко и везде». Иногда это «ровно столько, сколько нужно».
МАГАЗИН КАК ПОЛЕ ДЛЯ ЕДЫ
На обратном пути мы зашли в местный магазин формата «у дома». Это был кульминационный пункт нашего исследования. Сара включила режим скрупулезного анализа. Она сравнивала цены (на сыр, колбасу, шоколад), переводила, качала головой. «Это дешевле, чем у нас. Но и зарплаты же...» Потом она увидела стеллаж с красной икрой — несколько баночек.
В этот момент в магазин вошла молодая женщина, купила хлеба, молока, пачку пельменей, пару банок «Балтики» и... одну ту самую баночку икры. Без раздумий, как само собой разумеющееся. «На салатик», — бросила она продавщице.
Сара наблюдала за этой сценой, как за ритуалом. «Так, — сказала она уже в машине. — Я начинаю что-то понимать. У вас другая система координат. Вы не считаете каждую копейку на еде, потому что базовая еда — действительно недорогая. И когда нужно, вы можете купить себе «люкса» — ту же икру, хороший коньяк — не для соц сетей, а просто для себя, потому что это в рамках доступного. У нас же кредит на машину, страховка, огромные счета за медицину и аренду съедают все. Остается или на фастфуд, или на одну супердорогую покупку в полгода для статуса».
Это был ее прорыв. Она увидела не цифры, а логику быта.
Перед отъездом, когда деревня уже скрылась в зимней мгле, Сара сказала главное: «Знаешь, я ждала упадка. А увидела... самостоятельность. Да, здесь нет место где можно купить кофе. Но здесь есть печка, которую можно растопить самому. Нет круглосуточного патруля полиции, но есть собака, которая знает всех своих. Нет гигантской зарплаты, но есть икра по случаю. Это не бедность. Это... другая степень свободы. Сложная, требующая усилий. Но свобода».
Она уже с нетерпением ждет следующей поездки. Но теперь ее запрос изменился: «Покажи мне место, где эта ваша «самостоятельность» проявляется еще ярче».
А я жду ваших мнений в комментариях — особенно от тех, кто знает жизнь в русской деревне не понаслышке. Согласны ли вы с Сарой, что это форма свободы? Или это романтизация тяжелого быта? Что важнее: низкие счета или доступ ко всем благам цивилизации за углом? Давайте обсудим.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые путешествия с Сарой. В следующий раз мы отправимся в моногород и посмотрим, как там устроена жизнь. А кому интересен эксклюзивный контент — дополнительные фото, видео и невошедшие в статьи диалоги — пишите мне в комментариях, обсудим.