Наблюдать за семейными баталиями, где один супруг выступает в роли вечного прокурора, а другой — обвиняемого, занятие, надо признать, утомительное, но поучительное. Мы часто видим пары, где муж с усердием, достойным лучшего применения, разбирает жену по косточкам, находя изъяны буквально во всем: от манеры резать хлеб до интимных моментов.
Причина этого, думается, кроется вовсе не в том, что женщина действительно всё делает не так, а в глубоком внутреннем разладе самого критикана, который пытается залатать дыры в самооценке за счет унижения ближнего.
Критиканство — это, по сути, эмоциональный паразитизм. Часто эта привычка тянется из родительского дома, где просто не умели разговаривать по-человечески.
Человек, выросший под градом упреков, искренне не знает, как общаться иначе, чем через осуждение. Но трагизм ситуации усугубляется извращенной логикой неуверенного в себе субъекта: «Я тебя клюю, потому что панически боюсь потерять».
Звучит как бред, но для невротика это рабочая схема. Внушая партнеру мысль о его никчемности, агрессор создает иллюзию контроля: «Да кому ты такая нужна, кроме меня?». А если разрыв все же случится (что он сам и провоцирует), у него останется утешение: «Ну и ладно, она все равно была так себе».
Взглянем на хрестоматийную историю. Молодая женщина, назовем ее, скажем, Елена, жаловалась на тотальную критику мужа. Особенно больно били его уколы насчет ее женской привлекательности. Вместо того чтобы решать вопросы с жильем или детьми, он использовал обвинения в «недостаточной чувственности» как дубину, блокируя любые серьезные разговоры. На попытки Елены понять, что конкретно не так, он отвечал туманными издевками в духе «Спроси у мамы» или «Сходи к психологу». Удобная позиция: свалить ответственность за свою пассивность в постели на якобы «дефектную» жену.
Когда мы начали копать глубже, выяснилось, что поведение мужа — точная копия того, как с ним обращалась его собственная мать. Она годами вдалбливала сыну, что он все делает не так и вообще недостаточно хорош.
Теперь, став взрослым, он, сам того не осознавая, занял место матери и выплескивает накопленную с детства злость на безопасную мишень — жену. Критика дает ему минутное, суррогатное ощущение власти: «Я знаю, как надо, а ты нет». Это, конечно, не оправдывает его хамства, но объясняет механику: перед нами не грозный тиран, а обиженный ребенок во взрослом костюме, который защищается нападением.
Решение, которое нашла Елена, оказалось неожиданно простым и действенным.
Поняв, что мужем движет не ненависть, а жалкая потребность быть правым, она перестала спорить.
Когда он в очередной раз заводил шарманку про неправильно сложенное одеяло, она не огрызалась, а спокойно кивала: «Да, ты прав, я действительно по привычке сложила не так». Или в ответ на ворчание про неуклюжесть соглашалась: «Есть такое, задеваю углы». Эффект был поразительным. Лишившись сопротивления, критика потеряла смысл. Зачем доказывать свою правоту, если с ней и так соглашаются? Игра в одни ворота быстро надоедает.
Атмосфера в доме начала теплеть. Мужчина, перестав чувствовать угрозу своему шаткому эго, даже признался, что боится ее ухода — так уже бывало с другими. Постепенно броня спала.
Пара смогла наконец нормально поговорить о будущем, о квартире и детях, без взаимных укусов. Мораль сей истории проста, хоть и неочевидна: за маской вечно недовольного критика часто прячется испуганный человек. И порой, чтобы его обезоружить, достаточно просто перестать воевать и позволить ему остаться при своем мнении. Ему — иллюзия победы, вам — спокойная жизнь.