"Уверена, - размышляла Нина, пересекая комнату, направляясь к балконной двери, - без Любы здесь не обошлось. Вот хитрая лисица. Решила действовать самостоятельно, - сняла туфли и бросила их на свой балкон. - И почему мне вечно не везёт? Я и красивая, и сексуальная, и свободная, и без комплексов, и совершенно одна. И никто не переживает, что я могу сорваться и упасть. Эх, жизнь моя..."
- Ну, - скрестил руки на груди Анатолий, - и к чему этот цирк? - привалился к дверному косяку, когда раздалось ругательство Нины, которая пыталась перебираться на свой балкон.
- Цирк устроил ты, - бросила ему под ноги ремешок своей сумки женщина, - когда решил пойти налево, тем самым разрушив брак с Любой. А я ведь тебя предупреждала. Предупреждала, что Люба не та, кто будет закрывать глаза и глупо улыбаться. И вот, пожалуйста... - поморщилась.
- Мама, - закатил глаза мужчина. Слушать отповедь, когда организм ещё не отошёл от похмелья, было противно до тошноты.
- Ты превратился в клоуна, дорогой мой, - женщина оставила свою сумку на тумбочке у входной двери, и толкнув сына локтем, прошла на кухню. - В несмешного, пошлого и предсказуемого. Твоя одержимость Любой достойна экранизации. Получился бы отличный фильм-нуар с элементами драмы.
- Какой ещё нуар? - нахмурился Анатолий, последовав за ней, хотя ему хотелось спрятать голову в песок, закрыть глаза и прикинуться, например, кактусом, к которому никто не подойдёт с нравоучением или добрым советом.
- Тёмный, - пожала плечами женщина и поставила на стол чашку с остывшим кофе, - как этот чёрный кофе. И такой же горький.
- А нельзя попроще, - Анаталий плюхнулся на стул и придвинул к себе чашку с кофе, - без долгих философских преамбул, - и причмокивая сделал большой глоток остывшего напитка.
- Можно и без филосовских преамбул, - потянулась к спичкам, чтобы зажечь газовую конфорку под сковородкой. - Мне звонила Люба.
- С этого и надо было начинать, - встрепенулся молодой мужчина. - Как она? Как чувствует себя?
- А как она должна себя чувствовать, после того, как ей наложили несколько швов? - перемешала половником смесь для блинчиков, которую ранее приготовила Нина.
- Обязательно жарить это ванильное безобразие? - скривился Толя. - Ты ведь знаешь, я терпеть не могу...
- Я нуждаюсь в этом ванильном, как ты выразился, безобразии, - перебила его. - Я устала от горечи жизни. Устала, - разлила по сковороде желтоватую субстанцию.
- Ты говоришь, что устала от горечи жизни, столько лет, сколько я себя помню, - откинулся на спинку стула мужчина, скрестив руки на груди. - И я не понимаю, как горечь твоей жизни связана с тем, как чувствует себя Люба?
- Конечно, не понимаешь, - перевернула блинчик его мать, выключая конфорку и поворачиваясь к нему лицом. - Ты дальше своего носа вообще ничего не видишь, - и нехотя села за стол напротив сына.
- Иногда мне кажется, - пробурчал Анатолий, - что тебе доставляет какое-то особое удовольствие оскорблять меня. А мне, между прочим, давно не двадцать. Я взрослый. Самостоятельный. Мужчина. Вполне обеспеченный. Со своими потребностями.
- Ну-да, - сцепила руки в замок его мать и расположила на столе. - Ты взрослый, самостоятельный мужчина и именно поэтому мне звонит твоя бывшая жена и ставит ультиматум, чтобы урезонить твои самостоятельные потребности.
- Ультиматум? - побледнел Анатолий. - Какой ещё ультиматум?
- Какой! - подалась вперёд женщина. - Очень простой. Очень простой, - поднялась со стула, глядя в глаза сыну. - Если ты не исчезнешь из её жизни, причём навсегда. Подчёркиваю, - подняла указательный палец правой руки, - навсегда. То она заявит на тебя.
- Заявит? Как это? - подскочил на ноги Толя, схватившись за голову, в которой будто фейерверк взорвался. - Я ничего не сделал!
- Ничего? - ядовито переспросила мать.
- Ну, приревновал, - отвёл взгляд в сторону Толя. - С кем не бывает.
- Приревновал, - покачала головой женщина. - Ты проник в чужую квартиру, устроил скандал, драку и в завершении чуть не убил бывшую жену.
- Я случайно, - настаивал Анатолий.
- За случайно бьют отчаянно, - напомнила ему мать. - А теперь допивай свой холодный кофе, и мы поедем ко мне домой.
- Я что маленький, чтобы жить с матерью? Или неудачник какой?
- Ты больной, - рявкнула женщина. - И если не хочешь, чтобы я упекла тебя в психушку нервишки подлечить, то молча поедешь со мной и будешь хорошим мальчиком. Ты меня знаешь, - и отвернулась к плите, чтобы свернуть остывший блинчик и откусить от него небольшой кусочек.
"Знаю, - вздохнул Анатолий. - Очень хорошо тебя знаю... Придётся побыть хорошим мальчиком..."
© Copyright: Дёмина Наталья.
Продолжение следует...