Анатолий не спешил открывать глаза. Зачем? Если он пожалел, что проснулся, в тот самый момент, как исчез образ Любани, навеяный сладким сном, в котором она была нежной, ранимой и его. Только его.
Он глухо застонал, поскольку в голове словно вспышки стали искрить обрывки воспоминаний: его неконтролируемая ревность, которая привела к ранению Любы, его пьянство от переживаний, а затем случайное обнаружение мужских вещей под своей кроватью. Обманывать самому и быть обманутым - разное. И если первое вызывало у него приливы эйфории, то второе - ввергало в тёмную пучину омерзения и разочарования. Он был сломлен. Был разбит. Был уничтожен.
Толик судорожно втянул воздух в лёгкие и резко распахнул глаза, от чего его замутило. Задержав на мгновение дыхание, мужчина потихоньку снова сделал глубокий вдох.
- Кофе? - недоумение вытянуло его лицо. Из всех женщин, что у него были, кофе по утрам варила лишь Люба. Настоящий. В турке. Хотя из её рук он и растворимый бы пил и не жаловался.
"Но сейчас Люба должна быть в больнице", - потёр лицо Анатолий. Ключи от этой квартиры были лишь у двух женщин. Однако, его мать никогда даже не "заваривала" растворимый кофе, не уважая этот, горький словно сама жизнь, напиток. Белобрысая, которая так удачно унесла ноги до того, как он узнал о её изменах, даже чай не пила, лишь минеральную воду определённого бренда. Следовательно... в его квартире был кто-то чужой...
Запах кофе дурманил, разжигая любопытство. А когда на кухне что-то зашкваркало и к аромату кофе присоединились тягучие сладкие нотки ванили, Анатолий кряхтя, морщась от головокружения, поднялся с кровати. Пошатываясь он дошёл до кухни и замер на пороге. У плиты в коротких сатиновых шортиках и сатиновой маечке на тонких лямочках стояла Нина. Её стройные ножки украшали туфли на высокой шпильке.
"Такими каблуками, - поморщился мужчина, - можно пытать..." - но вместо чего-то возбуждающего, он представил себе яркую картину, как Нина бьёт его по голове этими туфельками. В голове что-то зашумело. Сердце сбилось с ритма.
- Проснулся, - обернулась она и улыбнулась ему так широко, что Толик впал в ступор: "Неужели я напился до такой степени, что не помню о ночи страсти с Ниной? Нет, - протянул. - С этой пиявкой у меня ничего бы не... - запнулся, - не получилось... У неё милое личико, вкусные формы, но слишком острые зубы и длинные когти. А аппетит на мои деньги просто зашкаливает".
- Как ты здесь оказалась? - грубо спросил Анатолий. Он открыл верхний навесной ящик, самый близкий к нему, и с нижней полки достал непочатую бутылку беленькой. Таких "заначек" в квартире было несколько. А как иначе... жить... когда единственная женщина, ради которой он устраивал любовные спектакли, не приходила к нему устраивать скандалы ревности.
- Я? - игриво переспросила Нина, ловко переворачивая блин на сковородке.
- Терпеть не могу блины, - небрежно бросил мужчина, открывая бутылку, чтобы демонстративно сделать глоток алкоголя. - Тёплая, - высказал своё недовольство, а затем снова приложился к горлышку.
- Через балкон, - поджав губы ответила Нина, выключая газовую конфорку.
Мужчина подавился алкоголем и закашлялся.
- Я тебя не приглашал, - прохрипел он, вытирая губы тыльной стороной ладони.
- Ай, ай, ай, как нехорошо обманывать, - развернулась к нему женщина, бесстыдно демонстрируя отсутствие, по крайней мере, бюстгальтера. - А кто говорил, что если я помогу тебе, то смогу просить у тебя всё, что захочу? Даже в лепёшку собирался разбиться.
- Я? - поморщился мужчина.
- Довожу до твоего сведения. Проблема с Любой решена. Моя подруга, а твоя бывшая жена заверила, что не собирается раздувать скандал. Она не будет даже упоминать о тебе. Так что... - провела ладонями по своему телу, - я пришла...
- Оу, - поставил бутылку на стол мужчина. - так этот маскарад для того, чтобы я стал лепёшкой.
- Довольной лепёшкой, - шагнула к нему Нина.
- И тебя не смущает, что от меня пахнет, - усмехнулся, - совсем не розами? - а сам почему-то задержал дыхание.
- Не смущает, - улыбнулась она, обвивая его шею руками.
- А меня смущает, - Толя разомкнул её руки, сипло выдохнув, - твоя прыть, - нет, не вызывала эта женщина в нём желания. - Вначале я встречусь с Любой, а затем мы вернёмся к нашему разговору.
- Люба мне чётко сказала, что не хочет тебя видеть, - снова прильнула к нему Нина.
- Когда это меня останавливало, - отстранился от неё. - А сейчас, - подхватил её под локоть, - брысь к себе домой, - и потащил её к входной двери.
- Я пришла к тебе через балкон. У меня с собой нет ни ключей, ни телефона.
- А меня это не волнует, - он распахнул входную дверь.
- Картина маслом, - на лестничной площадке стояла его мать с замершем указательным пальцем над дверным звонком. Она сразу заметила и помятую физиономию сына и спущенную бретельку маечки соседки.
- Мама, - опешил Тилик.
- Как низко ты пал, - покачала головой женщина, - если опустился до лучшей подруги своей бывшей жены.
- У тебя испортилось зрение, - парировал молодой мужчина, - я твёрдо стою на ногах.
- Ну-да, - втолкнула в квартиру сына и Нину женщина, - именно поэтому ты чуть не убил бывшую жену.
- Я... не...
- Он... не...
- И слава боги, - скрестила руки на груди мать Толика. - Поэтому ты, - ткнула пальцем в Нину, - перестаёшь сверкать своими прелестями, - кивнула на спущенную бретельку маечки, - и через балкон тихо уходишь к себе. Не смотри на меня так, милочка, я всё знаю. А ты, - ткнула пальцем в сына, - пока поживёшь со мной.
- Мама! - воскликнул Толик. - Я давно не мальчик!
- Не мамкай. Вырос балбес на мою голову. А ты, - перевела взгляд на Нину, - брысь отсюда! Нам с сыном нужно побеседовать, - и начала отстёгивать ремешок от сумки.
- Мама, - опешил мужчина.
- Мама, - передразнила его женщина. - Что поделать, если у тебя мозги включаются только через мягкое место.
"Надо уносить ноги, - Нина попятилась к комнате, в которой был выход на балкон, - пока и мне не досталось".
© Copyright: Дёмина Наталья.
Продолжение следует...