С легкой руки популярной дамы видеоблогера в интернете всплыла тема "поланецкого дела", случившегося в 1976 году в польской деревне Зребин. И меня эта история тоже заставила задуматься, но в ключе уже поднятой мною темы. Очень уж хорошо ложится в ее продолжение.
То, что на первый взгляд кажется обычным (хотя и впечатляющим) криминалом, укладывается в следующую событийную канву. Некий деревенский лидер, барин, авторитет (ненужное вычеркнуть), по имени Ян Сойда разозлился на семью односельчанина Калиты, попрекнувшую сестру Сойды в том, что она стащила со свадебного пира несколько килограммов колбас. По мнению Сойды, слухи о нечистой на руку пани сестрице бросали на их семью тень. (Понимая, что лучше не связываться, Калиты и пытались промолчать, но испугались, что гости останутся голодными). Сойда решил отомстить, уничтожив молодое поколение этой семьи: беременную дочь Кристину (чья свадьба и вызвала конфликт), ее молодого мужа, ее младшего брата - двенадцатилетнего Мечеслава.
Подходящий по его мнению момент Сойда выбрал на Рождество, когда большая часть жителей Зребина поехала в двух автобусах в ближний городок, в большой костел. Половина селян пошла на всенощную, тогда как другая, преимущественно мужики, остались пьянствовать в автобусе.
Между тем подружка Кристины выманила ту со службы, солгав, что дома напился и сильно ругается с матерью отец. Кристина решила бежать домой, а муж и брат, естественно, захотели ее сопровождать.
Этого и ждал Ян Сойда, через некоторое время поехавший вдогонку - прямо в автобусе со всеми собутыльниками.
И на глазах у всего автобуса Сойда с зятьями расправился с мальчиком (его переезжали несколько раз, всё не могли добить), потом с молодым человеком, а потом - догнали убегавшую беременную юную женщину. Опуская отвратительные подробности, упомянем, что убийцы кое-как сымитировали дорожное происшествие, наезд.
За преступлением наблюдал весь автобус. Да, Сойда и хотел одновременно и учинить свою расправу, и добиться особой власти над односельчанами, связав всех соучастием в тройном убийстве.
Возможно ли подобное в непольской деревне? Я полагаю, что да. И в русской тоже. Человек психопатического склада может держать под полным контролем небольшую общность, связать её круговой порукой. (Психопаты расчетливы, Сойда уже твердо знал, что другой сильной личности среди односельчан нет, а случись таковая, от нее как раз избавился бы потихоньку и предварительно). Криминальные групповые коллизии случаются везде. Поражает другое, невообразимое.
Взяв с односельчан обещание молчать, Сойда потребовал клятвы на чётках, которые поляки называют ружанцем. Селяне целовали крест, целовали крест на том, что никому не скажут, как в Рождественскую (Sic!) ночь, не вмешиваясь, наблюдали за убиением беременной (Sic!) молодой женщины. (Помимо целования креста, впрочем, расписались своей кровью). А потом отправились в костел (Sic!), слушать, как детский хор радостно славит пришествие в мир Младенца. И ведь - слушали, слушали...
И свою клятву селяне держали. По их поздним объяснениям: а как же, нарушишь крестное целование - гореть в аду!
Что гореть в аду скорее придется за содействие тройному убийственному кощунству в Святую ночь - в голову никому не пришло.
Позже Сойда еще подкреплял клятву, одарив всех своих свидетелей опять же золотыми медальонами с изображением ... Богоматери.
Внимание: это был не 1876 год, я не перепутала. Это начиналась последняя четверть ХХ столетия. И действующие лица - не неграмотные батраки, а лица со средним образованием.
(В двух словах: дело в конце-концов раскрыли, Сойду и одного из зятьев повесили, дали сроки и соучастникам).
Я могу допустить, что в последней четверти ХХ века в русской деревне мог завестись такой Сойда, втянувший половину этой деревни в криминал. Я не могу допустить, что при этом русские мужики целовали бы крест.
Мне скажут - а русская деревня в 1976 году была вся неверующая!
Да, не вся, но во многом. Как же в годы моей юности превосходные интеллигенты любили это сопоставление: вот, поляки остались христианами, не сдались, а русские-то расхристались. (Умолчу даже о том, что поляков так не преследовали за веру).
А какое христианство стоит за той набожностью - никто этим вопросом не задавался.
Когда уходит Христос, остаются лишь суеверие, жестокость и дикость. И становится возможным - что жечь вместе с Бонапартом испанские монастыри, что произносить кощунственные клятвы на кресте.
Поланецкое дело лишний раз проиллюстрировало мне, как губительно, что поляки свели религию к маркеру национальной идентичности.
Это - тупиковый путь, как мы и видим, попытка сделать Небесное вторичным от земного, подчинить земному. Посмотрим на это ещё раз. Посмотрим и не станем подражать.
"Русский значит православный" - это перевертыш от "поляк значит католик". Если такое в самом деле говорил Ф.М.Достоевский (во что я не верю), то в нем в эту минуту проглянул польский предок.
Вера объединяет народ, сто раз да. Но Церковь существует не для нации, а для живой души.
В эти праздничные дни я желаю всем сберечь в сердце живую суть Рождества.
С этого года - возможность поддержки автора на Boosty.
изображения из открытого доступа