Все, что мы думали о семье Меньшовых-Алентовых, оказалось фарсом для глазеющей толпы, хлебом и зрелищем, которые нам скармливали десятилетиями.
На самом деле внутри звездой кухни не было никакой идиллии, а велась тихая семейная война, где оружием были не крики, а ледяное молчание, не ссоры, а методичное уничтожение души.
Откуда просочилась реальная картина? Из недавнего интервью Юлии Меньшовой, которая провела всю жизнь в самой гуще этих боевых действий
Пытка, которую придумали самые близкие
Вообразите: вы студентка Школы-студии МХАТ, выходите на сцену на зачет или экзамен, сердце колотится и в полумраке зала вы видите две знакомые, бесстрастные фигуры ваших родителей – Веры Алентовой и Владимира Меньшова.
Они пришли не поддержать, а вершить суд. С каменными лицами, не моргнув и глазом, они наблюдали за каждым движением дочери. Ни улыбки, ни одобрительного кивка. Только холодный, оценивающий взгляд.
«После выступления они молча вставали и уходили, не подходили, не обнимали. Просто растворялись в тишине», — вспоминает Юлия.
Это была не учеба, а еженедельная пытка. Ожидание вердикта, который вынесут не педагоги, а те, чье мнение важнее всего на свете.
Судный час в машине
По дороге домой начиналась преисподняя, напряжение в салоне автомобиля натягивалось, как струна, Юля, пытаясь прорвать ледяную стену, робко спрашивала:
«Ну как?»
Ответы, как правило лавиной сносили и без того хлипкую опору под ногами, и не оставляли никакой надежды. Фразы, родителей резали без ножа:
«Это была полная катастрофа, Юля»
«Юля, ты хуже всех».
Родители-гении сравнивали свою дочь с однокурсниками и ставили на самое дно.
А что же педагоги?
Они-то как раз видели в Меньшовой талант и потенциал! Здесь включалось отцовское «объяснение», чтобы поставить дочь на место, не дай Боже она поверит в себя:
«Их похвала, это не твоя заслуга, учителя ни просто жалеют тебя из уважения к нам».
Любой луч одобрения извне тут же гасился дома. Девушку запирали в ловушку, где: в институте она перспективная актриса, а дома «ничтожество», позорящее великую фамилию.
Отец требовал бросить мечту
Пик беспощадности наступил, когда Владимир Меньшов, режиссер с «Оскаром», принял окончательное решение. Он прямым текстом приказал дочери забрать документы из МХАТа:
«Юля, актерство не твое, у тебя нет таланта, забери документы».
Что чувствует 18-летняя девочка, когда её кумир и отец называет её проф. не пригодной? Какую титаническую силу воли нужно было иметь, чтобы не сломаться, не убежать, не послушаться?
Вера Алентова в этих ситуациях либо молчала, либо поддерживала мужа. Дочь оставалась в эмоциональном вакууме, совершенно одна.
Даже успех не стал спасением
Казалось бы, время все расставило по местам, Юлия Меньшова состоялась. Яркая телеведущая, умная интервьюер, востребованная актриса, она всё доказала окружающим, и в первую очередь себе.
Но старые раны открылись вновь, когда в ней проснулись режиссерские амбиции, гены взяли свое. Кто, как не отец-режиссер, должен был поддержать?
Реакция Меньшова стала последним ударом сапога по уже зажившим шрамам. Он встретил идею дочери с раздражением и неприятием.
Границы его творческой территории были надежно огорожены:
«В этой семье творец только один» — таков был его ответ.
Даже спустя годы, даже после всего, чего она добилась, для отца она так и осталась «недостаточно хорошей», чтобы разделить с ним священный титул «Творца».
Простить, не значит забыть
Сегодня Юлия Меньшова говорит, что нашла в себе силы простить родителей. Она пытается анализировать: а что двигало ими?
Собственные комплексы, гипер ответственность, страх, что дочь не оправдает «гениальную» фамилию? Или они искренне верили, что такая «закалка» сделает её сильнее?
Но горечь тех лет никуда не делась, она звучит в каждом её рассказе. Это история не о воспитании, а о психологическом давлении, прикрытом благими намерениями.
История о том, как трудно быть ребенком, когда твои родители небожители, требующие от тебя не просто любви, а преклонения и недостижимого совершенства.
Идеальная картинка звездных актрисы и режиссера «Москва слезам не верит» треснула, за ней открылась другая правда - без слез, но с тихой, вечной болью в глазах дочери, которая всю жизнь пыталась заслужить любовь, которую ей должны были дать просто так.
Как думаете, может ли такое отношение к ребенку быть оправдано «благими целями»? Или они просто боялись, что скажут люди?