Валентина Петровна поставила на пол тяжёлую авоську с продуктами и стала искать в сумочке ключи. Руки дрожали, суставы ныли после долгой ходьбы по магазинам. Нащупала наконец связку, сунула ключ в замочную скважину и повернула. Замок щёлкнул, но дверь не открылась. Валентина Петровна потянула на себя ручку посильнее. Дверь стояла как вкопанная.
– Что такое? – пробормотала она и постучала в дверь. – Игорёк, открой!
Никто не отозвался. Валентина Петровна постучала громче, потом позвонила в звонок. За дверью послышались шаги, голос невестки:
– Кто там?
– Да это я, Марина, открой, пожалуйста. Ключ не поворачивается.
Щёлкнула задвижка, дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показалось лицо Марины. Она не улыбалась.
– Валентина Петровна, заходить вам не нужно. Ваши вещи я собрала, они вот здесь, в коридоре стоят.
Валентина Петровна даже не сразу поняла, что услышала. Она моргнула, покачнулась.
– Как это не нужно? Я здесь живу. Марина, ты что, заболела?
– Я не заболела. Просто мы с Игорем решили, что вам пора жить отдельно. Вы постоянно лезете не в своё дело, читаете нотации, вмешиваетесь в наши отношения.
– Да я никогда... – начала было Валентина Петровна, но невестка перебила:
– Достали уже ваши никогда. Забирайте вещи и идите. Игорь со мной согласен.
– А где Игорь? Позови его, я хочу сама услышать.
Марина обернулась через плечо и крикнула:
– Игорь, иди сюда!
Сын вышел в коридор, опустив глаза. Он не смотрел на мать, переминался с ноги на ногу.
– Мам, ну ты же понимаешь... Марина права, нам нужно пожить отдельно. Вообще-то так во всех нормальных семьях.
Валентина Петровна схватилась рукой за косяк двери. Перед глазами поплыло.
– Игорёк, но это же моя квартира. Я тридцать лет сюда каждый месяц платила, я тебя здесь растила одна после того, как твой отец...
– Квартира приватизирована на меня, – сухо бросила Марина. – Три года назад вы сами на него переоформили, забыли?
Валентина Петровна вспомнила. Игорь тогда уговаривал, говорил, что так будет лучше, что ему кредит дадут под залог квартиры на ремонт. Она и подумать не могла, что эта приватизация когда-нибудь обернётся против неё.
– Но куда же я пойду? – прошептала она.
– Не моё дело, – отрезала Марина. – Может, подруги у вас есть или родственники. Игорь, тащи её сумки.
Сын вышел в подъезд с двумя сумками, поставил их рядом с авоськой. Валентина Петровна смотрела на него, не веря происходящему.
– Ты правда выгоняешь меня? Родную мать?
Игорь дёрнул плечом, но в глаза так и не посмотрел.
– Мам, не драматизируй. Просто поживи пока отдельно, потом разберёмся.
Дверь захлопнулась. Валентина Петровна осталась стоять на лестничной площадке с тремя сумками, полной авоськой продуктов и пустотой внутри. Она опустилась на свои вещи и заплакала, уткнувшись лицом в ладони.
А ведь начиналось всё совсем иначе. Когда Игорь привёл Марину в дом в первый раз, Валентина Петровна даже обрадовалась. Сыну уже тридцать пять было, а он всё никак не женился. То одна девушка не подходила, то другая. Валентина Петровна уже боялась, что останется он один.
Марина показалась ей милой и приветливой девушкой. Красивая, ухоженная, разговорчивая. Села за стол, когда Валентина Петровна позвала ужинать, нахваливала её пирог, интересовалась семейными фотографиями на стене.
– Игорь так много про вас рассказывал, Валентина Петровна. Говорил, что вы его одна подняли, в институт выучили. Это же так тяжело одной женщине.
– Ничего, справились, – смущённо ответила Валентина Петровна, разливая чай по чашкам. – Главное, чтобы Игорёк был счастлив.
Когда сын объявил о свадьбе, Валентина Петровна засуетилась. Достала из банки все накопленные деньги, купила на них посуду, постельное бельё, ещё кое-что по мелочи молодым в подарок. На свадьбе Марина расцеловала свекровь и назвала мамой.
– Вы теперь мне вместо родной матери, – сказала она со слезами на глазах. – У меня ведь своих родителей нет, я в детском доме выросла.
Валентина Петровна растрогалась, обняла невестку. Думала, что теперь у неё будет не только сын, но и дочка. Только вот дочкой Марина пробыла недолго.
Первые месяцы после свадьбы она ещё держалась. Помогала по хозяйству, готовила иногда ужин, мыла посуду. Но потом начала меняться. Сначала мелочи. Валентина Петровна пожарила картошку на ужин, Марина поморщилась:
– Фу, как жирно. Игорь, ты что, хочешь растолстеть?
Или Валентина Петровна вечером включит телевизор, смотрит свой сериал, тут входит Марина:
– Валентина Петровна, вы бы в свою комнату пошли, нам с Игорем в зале посидеть хочется.
Сын при этом молчал, отводил глаза. Валентина Петровна уходила к себе, проглатывая обиду. Утешала себя тем, что молодым нужно побыть вдвоём, это нормально.
Но дальше стало хуже. Марина начала делать замечания по каждому поводу. То Валентина Петровна не так вытерла пыль, то не так повесила бельё сушиться, то слишком рано встала и разбудила их своим топаньем по квартире.
– Вы бы хоть тапочки мягкие носили, – говорила Марина раздражённо. – Ходите тут как слон.
Однажды Валентина Петровна решилась поговорить с сыном. Дождалась, когда Марина ушла на работу, постучала к нему в комнату.
– Игорь, мне нужно с тобой серьёзно поговорить.
– Мам, я опаздываю, – пробормотал он, натягивая ботинки.
– Пять минут всего. Игорёк, скажи мне честно, я правда вам мешаю?
Сын замялся, почесал затылок.
– Ну мам, ты же понимаешь... У Марины характер такой. Она привыкла всё по-своему делать. А ты со своими привычками...
– Какими привычками? – не поняла Валентина Петровна.
– Ну вот вчера ты опять суп сварила. А Марина не любит супы, я ей говорил. Или ты постоянно спрашиваешь, куда мы идём, когда вернёмся. Это раздражает.
– Я просто волнуюсь за тебя, – тихо сказала Валентина Петровна.
– Мне тридцать пять лет, мам. Я взрослый человек. Мне жена нужна, а не вторая мама.
Эти слова больно резанули. Валентина Петровна отступила в коридор, пропуская сына. Он хлопнул дверью, даже не попрощавшись.
С того дня Марина совсем распоясалась. Она уже не скрывала своего недовольства присутствием свекрови в доме. Приходила с работы и первым делом осматривала квартиру, придираясь к каждой мелочи.
– Валентина Петровна, а кто это тут кастрюлю не помыл?
– Я помыла, – оправдывалась та.
– Плохо помыли. Смотрите, тут пригоревшее осталось.
Или заглянет в холодильник, поморщится:
– Опять эта колбаса дешёвая. Игорь, я же просила нормальные продукты покупать!
– Мам, ты же понимаешь, на мою пенсию особо не разгуляешься, – осторожно заметила Валентина Петровна.
– На вашу пенсию? – фыркнула Марина. – А кто вам мешает на свои деньги покупать?
– Так я и покупаю. Эту колбасу я купила.
– Ну вот и ешьте сами тогда. А нам нормальную берите или вообще не покупайте.
Валентина Петровна стиснула зубы. Она каждый месяц отдавала больше половины пенсии на продукты и коммунальные платежи. Себе оставляла совсем немного. Но промолчала, не хотела скандала.
Апогеем стала история с ремонтом. Марина вдруг объявила, что в квартире нужно делать ремонт.
– Обои ободрались, линолеум весь в пятнах. Жить невозможно, – заявила она за ужином.
– Да квартира в нормальном состоянии, – удивилась Валентина Петровна. – Мы пять лет назад обои клеили.
– Пять лет назад! – передразнила Марина. – Игорь, объясни своей маме, что в двадцать первом веке так не живут.
Игорь закивал:
– Мам, действительно пора освежить. Мы хотим в зале натяжные потолки сделать, ламинат положить.
– Но это же дорого, – попыталась возразить Валентина Петровна.
– А вы нам поможете, – улыбнулась Марина. – У вас ведь сбережения есть.
– Какие сбережения? Я всё вам на свадьбу отдала.
– Не верю. Вы всю жизнь экономили. Наверняка заначка где-то есть.
Валентина Петровна почувствовала, как по спине пробежал холодок. У неё действительно была заначка. Небольшая, всего пятьдесят тысяч рублей, которые она копила на чёрный день. Прятала в старой коробке из-под обуви на антресолях.
– Нет у меня никаких заначек, – соврала она.
Марина прищурилась, но промолчала. А через неделю Валентина Петровна обнаружила, что коробка пропала. Она перерыла все антресоли, все шкафы. Коробки нигде не было.
– Игорь, ты не видел мою коробку из-под обуви? – спросила она сына.
– Какую коробку? – удивился тот.
– Ну такая, серая, старая. Я там... там мелочи хранила.
– А, эту. Марина сказала, что выбросила. Место занимала зря.
Валентина Петровна похолодела. Значит, невестка нашла её деньги и забрала. Она бросилась к Марине, застала ту в спальне.
– Марина, где моя коробка? Там были мои деньги!
Невестка даже бровью не повела.
– Какие деньги? Я нашла пустую коробку и выбросила. Если вам деньги нужны, может, вы их не туда положили? Поищите получше.
– Ты их взяла! – закричала Валентина Петровна. – Отдай немедленно!
– Не смейте на меня орать! – вскочила Марина. – Игорь, ты слышишь, как твоя мать на меня кричит? Она меня в воровстве обвиняет!
Прибежал сын, попытался разнять их.
– Мам, успокойся. Марина не брала твои деньги.
– Брала! Там было пятьдесят тысяч!
– Пятьдесят тысяч? – присвистнул Игорь. – Откуда у тебя такие деньги?
– Копила всю жизнь, – всхлипнула Валентина Петровна. – На похороны себе откладывала.
Марина закатила глаза.
– Ну вот, началось. Всю жизнь копила, а теперь нас в воровстве обвиняет. Игорь, я так больше не могу. Или она, или я.
– Мам, давай успокоимся, – начал было Игорь, но Марина перебила:
– Нет, я сказала окончательно. Мне надоело жить с твоей матерью под одной крышей. Она постоянно лезет в нашу жизнь, а теперь ещё и в воровстве обвиняет. Пусть съезжает.
– Марина, ну ты чего... – растерялся Игорь.
– Я всё сказала. Выбирай.
И он выбрал. Выбрал жену. Валентина Петровна до последнего не верила, что сын способен выгнать её на улицу. А он взял и выгнал.
Теперь она сидела на лестничной площадке и думала, что же делать дальше. Родственников у неё не было, если не считать троюродную сестру в Сибири, с которой они лет двадцать не виделись. Подруги? Валентина Петровна всю жизнь работала, некогда ей было подруг заводить. Разве что соседка Нина Фёдоровна с третьего этажа, с которой иногда в очереди в поликлинике болтала.
Валентина Петровна вытерла слёзы, поднялась. Взвалила на плечо одну сумку, взяла в руки две другие и авоську. Поплелась вниз по лестнице. Тяжело было, руки гудели, сердце колотилось. Но она добралась до третьего этажа, позвонила в квартиру Нины Фёдоровны.
Дверь открылась не сразу. Нина Фёдоровна выглянула настороженно, но, увидев соседку с сумками, всплеснула руками.
– Валя! Что случилось?
– Нина, можно я у тебя переночую? Только на одну ночь, завтра уже что-нибудь придумаю.
– Да заходи, заходи, – засуетилась Нина Фёдоровна. – Что ж ты с сумками-то стоишь. Давай я помогу.
Она забрала у Валентины Петровны одну сумку, провела её в квартиру. Усадила на кухне, поставила чайник. И та рассказала. Рассказала всё: и про Марину, и про пропавшие деньги, и про то, как сын выгнал её из дома.
Нина Фёдоровна слушала, покачивая головой.
– Вот ведь гадина какая. Я её сразу невзлюбила, эту твою невестку. Глазки бегают, улыбается через силу. Притворщица.
– А я думала, хорошая девушка, – всхлипнула Валентина Петровна. – Игорю повезло.
– Да какое там повезло. Ещё намучается он с ней. Ты вот что, Валя, у меня комната свободная, после дочери осталась. Она уже десять лет в Москве живёт. Поживи пока у меня, а там видно будет.
– Нина, да как же я... Я же тебе мешать буду.
– Не мешать, а помогать. Мне одной тут скучно. Вдвоём веселее.
Так Валентина Петровна осталась у Нины Фёдоровны. Платила ей за коммунальные, покупала продукты, помогала по хозяйству. Устроились они неплохо. Нина Фёдоровна оказалась женщиной добросердечной и понимающей.
Сыну Валентина Петровна звонила первое время, но он трубку не брал. Написала несколько сообщений, не ответил ни на одно. Будто испарился. Валентина Петровна плакала по ночам в подушку, чтобы Нина Фёдоровна не слышала.
Прошло несколько месяцев. Валентина Петровна устроилась на подработку уборщицей в соседний подъезд. Платили немного, но хоть какие-то деньги. Она копила на съём жилья, хотя понимала, что на её пенсию с подработкой много не накопишь.
Однажды Нина Фёдоровна вернулась из магазина вся взволнованная.
– Валя, я тут такое слышала! Про твоего Игоря с Мариной.
– Что слышала? – напряглась Валентина Петровна.
– Встретила в магазине Светку с пятого этажа. Говорит, твоя невестка своего любовника в квартиру привела. Игорь на работе, а она с мужиком. Светка их из окна видела, как они вместе в подъезд заходили.
Валентина Петровна похолодела.
– Да быть того не может. Нина, это же сплетни.
– Может, и сплетни, а может, и правда. Светка врать не станет, она женщина серьёзная.
Валентина Петровна металась по комнате. С одной стороны, хотелось предупредить сына, что его обманывают. С другой – он же её выгнал, не захотел слушать. Да и поверит ли?
Решила всё-таки позвонить. Набрала номер Игоря, но он опять не ответил. Написала сообщение: "Игорёк, мне нужно с тобой поговорить. Это важно." Прочитал, но не ответил.
А через неделю встретила Игоря случайно у подъезда. Он выходил из магазина с пакетами, увидел мать и попытался свернуть в сторону. Но Валентина Петровна успела его окликнуть.
– Игорь, подожди!
Он остановился нехотя, но к ней не подошёл. Валентина Петровна сама подошла.
– Ты почему трубку не берёшь? Я же волнуюсь.
– Мам, у меня своя жизнь теперь. Марина сказала, что лучше нам не общаться пока.
– Игорь, я должна тебе кое-что сказать. Про Марину.
– Что про Марину? – нахмурился он.
– Мне тут сказали, что она... Что у неё кто-то есть.
– Что ещё за бред? – побагровел Игорь. – Ты опять лезешь в наши дела? Мало тебе было?
– Я не лезу, я просто...
– Достала! – рявкнул он. – Живи своей жизнью и не выдумывай про мою жену гадости!
Он развернулся и быстро зашагал к подъезду. Валентина Петровна осталась стоять одна. Слёзы душили, но она сдержалась. "Ну и пусть, – подумала она. – Сам узнает."
Прошло ещё полгода. Валентина Петровна уже свыклась со своей новой жизнью. Работала, помогала Нине Фёдоровне, иногда ходила в церковь. Про сына старалась не думать, но получалось плохо. Всё равно переживала, всё равно надеялась, что он одумается.
И вот однажды вечером кто-то постучал в дверь. Нина Фёдоровна открыла, вернулась на кухню растерянная.
– Валя, это к тебе. Твой Игорь пришёл.
Валентина Петровна вскочила, сердце забилось. Вышла в коридор. Сын стоял у порога, опустив голову. Выглядел он неважно: осунулся, похудел, глаза красные.
– Игорёк, что случилось? – всполошилась она.
– Мам, можно к тебе зайти?
– Конечно, заходи.
Он прошёл в комнату, сел на диван. Валентина Петровна села рядом, ждала. Игорь молчал долго, потом заговорил:
– Мам, ты была права. Про Марину.
Валентина Петровна замерла.
– Что ты имеешь в виду?
– У неё правда кто-то был. Я сам их застукал. Пришёл с работы раньше, а они... – Он сжал кулаки. – Она даже не стала оправдываться. Сказала, что я ей надоел, что любит другого. Что они давно встречаются и собираются вместе жить.
– Господи, – прошептала Валентина Петровна.
– Она мне заявила, что подаёт на развод. И квартиру требует себе.
– Как себе? Квартира же на тебя.
– На меня, но мы в браке, – горько усмехнулся Игорь. – Юрист сказал, что она может претендовать на половину. Или на денежную компенсацию. А у меня нет денег ей платить. Если я не заплачу, квартиру могут продать через суд и поделить деньги.
Валентина Петровна обняла сына, прижала его голову к плечу. Он задрожал, и она поняла, что он плачет.
– Мам, прости меня. Я был круглым идиотом. Я тебя выгнал из-за неё, а она... Прости.
– Ну что ты, сынок, – гладила она его по голове. – Бывает.
– Я не знаю, что делать. Она хочет половину квартиры или два миллиона рублей. Откуда у меня такие деньги? Я должен буду продать квартиру. Мам, я тоже останусь на улице.
Валентина Петровна задумалась. Внутри у неё боролись разные чувства. Обида на сына, который выбрал жену и выгнал родную мать. Жалость к нему, несчастному и обманутому. Злость на Марину, которая всё рассчитала.
– Игорь, а с юристом ты советовался хорошим?
– С одним только. Он сказал, что шансы у меня небольшие. Квартира хоть и была до брака, но мы в ней вместе жили, она считается совместно нажитым имуществом частично.
– Сходи к другому юристу. Может, есть какие-то варианты. Не может быть, чтобы совсем ничего нельзя было сделать.
– Мам, а ты... Ты не откажешься помочь мне?
Валентина Петровна вздохнула.
– Ты мой сын. Куда я денусь.
Игорь обнял её, уткнулся лицом в плечо. Они так и сидели какое-то время, молча.
Валентина Петровна и правда взялась помогать. Нашла через знакомую Нины Фёдоровны толкового юриста. Тот изучил документы и сказал, что есть шанс доказать, что квартира была приватизирована на Игоря ещё до брака и не может делиться. Но нужно собрать доказательства, и это будет непросто.
Игорь ходил по инстанциям, собирал справки. Валентина Петровна помогала ему деньгами, сколько могла. Копила месяцами каждую копейку, чтобы оплачивать юриста.
А Марина тем временем уже переехала к своему любовнику. Но квартиру не отпускала, требовала через суд своё. Процесс затянулся на несколько месяцев.
Однажды юрист позвонил Игорю и попросил срочно приехать. Валентина Петровна поехала с сыном. Юрист встретил их с довольным видом.
– Есть хорошие новости. Я копнул глубже насчёт вашей Марины. Знаете, что выяснилось? Она уже была замужем. Раза три, если быть точным. И каждый раз всё по одной схеме: выходит замуж, живёт год-полтора, подаёт на развод и требует компенсацию. Это её бизнес такой.
– Но она говорила, что из детского дома, – растерялся Игорь.
– Из детского дома она действительно. Но это не мешало ей три раза выходить замуж и три раза разводиться с выгодой. Один из её бывших мужей согласился дать показания. Он до сих пор злится, что она его обманула. Говорит, что она специально так делала: выходила замуж за мужчин с жильём, выживала оттуда родственников, если были, потом быстро находила любовника и требовала развода с разделом имущества.
Валентина Петровна похолодела.
– То есть она всё заранее рассчитала?
– Именно так. И деньги ваши она украла, кстати, это тоже можно использовать. Правда, доказать будет сложно, но попробовать можно. В общем, с таким послужным списком у неё шансы на получение половины квартиры резко падают. Суд может признать брак фиктивным или по крайней мере учесть её мошеннические действия.
Игорь схватился за голову.
– Как же я мог быть таким слепым?
– Сынок, она профессионалка, – вздохнула Валентина Петровна. – Не ты первый, не ты последний.
Суд действительно встал на сторону Игоря. Учли показания предыдущего мужа Марины, учли то, что брак был коротким, учли то, что квартира была приватизирована до брака. Марине отказали в разделе имущества. Она, правда, получила какую-то небольшую компенсацию за то, что жила в квартире и тратилась на быт, но это были копейки по сравнению с тем, на что она рассчитывала.
Игорь рассказывал Валентине Петровне, как Марина кричала в коридоре суда, что это несправедливо, что её обманули. Но никто её не слушал.
– Мам, она теперь должна съехать из квартиры. Судебные приставы будут следить, – говорил Игорь, сияя. – Наконец-то всё закончилось.
– Вот и хорошо, – кивнула Валентина Петровна.
Через неделю он пришёл к ней снова. Принёс ключи от квартиры.
– Мам, возвращайся домой. Пожалуйста. Я один там не смогу. И вообще, это твоя квартира, ты в ней всю жизнь прожила.
Валентина Петровна взяла ключи, повертела в руках.
– Игорь, а как же Марина? Она съехала?
– Да, вчера съехала. Забрала свои вещи и ушла. К своему любовнику, видимо.
Валентина Петровна задумалась. Возвращаться в ту квартиру ей не очень хотелось. Слишком много там было плохих воспоминаний. Да и с Ниной Фёдоровной она уже сдружилась, привыкла.
– Знаешь, Игорёк, я пока тут поживу. Нине Фёдоровне одной тяжело, да и мне здесь хорошо. А ты живи в квартире. Я иногда буду приходить, проведать тебя.
– Но мам...
– Не переживай. Просто мне сейчас так комфортнее. Но ты заходи почаще, ладно?
Игорь обнял её.
– Спасибо тебе, мам. За всё. Что ты меня простила, что помогла. Я буду другим, обещаю. Буду заботиться о тебе.
– Вот и хорошо, – улыбнулась Валентина Петровна.
А вечером того же дня Нина Фёдоровна прибежала с улицы вся запыхавшаяся.
– Валя, ты только представь! Я видела твою Марину. Она с сумками по улице шла, вся растрёпанная. Я спросила у неё, куда это она собралась. А она мне грубо так ответила, мол, не твоё дело. Я говорю: "Да я просто поинтересовалась". А она как заорёт: "Отстань!" – и пошла дальше. Потом я у Светки спросила. Светка говорит, что её любовник выгнал. Узнал, что она без копейки осталась после суда, что квартиру не получила, и выставил за дверь. Теперь она ищет, где жить.
Валентина Петровна покачала головой.
– Вот оно, значит, как. Невестка выгнала свекровь из дома, а через год сама оказалась на улице.
– Вот именно, – согласилась Нина Фёдоровна. – Что посеешь, то и пожнёшь.
Валентина Петровна подошла к окну, посмотрела на улицу. Где-то там бродила Марина со своими сумками, искала, где приткнуться. Было ли ей жалко её? Немного, наверное. Всё-таки человека жалко. Но больше она думала о том, что справедливость всё-таки существует. Может, не сразу, может, не так, как хочется, но она приходит.
Игорь стал приходить каждую неделю. Приносил продукты, помогал с ремонтом мелким, если что-то нужно было. Валентина Петровна видела, что он изменился. Стал внимательнее, заботливее. Уроки жизнь преподала ему жестокие, но он их усвоил.
А Валентина Петровна жила себе спокойно с Ниной Фёдоровной. Дружили они, помогали друг другу. И не жалела она ни о чём. Даже о том, что не вернулась в ту квартиру. Здесь ей было хорошо, здесь её ценили и уважали. А это дороже любых квадратных метров.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы: