Найти в Дзене

Это моё.

Меня зовут Виктор мне 37 лет. Смена региона далась непросто: иной климат, новые люди, непривычный уклад жизни. Но я знал: это необходимо. Мне хотелось не просто сменить адрес — я мечтал о своём уголке, где можно вдохнуть полной грудью и сказать: «Это моё».
В городе жизнь текла по одному сценарию: дом — работа — дом. Даже жильё было не моим — съёмная квартира, где каждый месяц приходилось отдавать внушительную сумму за право спать на чужих квадратных метрах. Стены не грели, окна смотрели на шумную улицу, а утро начиналось с мысли: «Когда же это закончится?»
И вот однажды я оказался здесь. В маленькой деревне, где время будто замедлило ход. Нашёл старенький, но удивительно крепкий дом. Он стоял на большом участке. Крыльцо слегка покосилась, доски поскрипывали, но в этих звуках чувствовалась жизнь — настоящая, не искусственная.
Первое время соседи поглядывали с любопытством: «Новый хозяин? И что, останется?» Я не давал обещаний. Просто начал приводить дом в порядок, вымыл дом, мебель, за

Меня зовут Виктор мне 37 лет. Смена региона далась непросто: иной климат, новые люди, непривычный уклад жизни. Но я знал: это необходимо. Мне хотелось не просто сменить адрес — я мечтал о своём уголке, где можно вдохнуть полной грудью и сказать: «Это моё».
В городе жизнь текла по одному сценарию: дом — работа — дом. Даже жильё было не моим — съёмная квартира, где каждый месяц приходилось отдавать внушительную сумму за право спать на чужих квадратных метрах. Стены не грели, окна смотрели на шумную улицу, а утро начиналось с мысли: «Когда же это закончится?»
И вот однажды я оказался здесь. В маленькой деревне, где время будто замедлило ход. Нашёл старенький, но удивительно крепкий дом. Он стоял на большом участке. Крыльцо слегка покосилась, доски поскрипывали, но в этих звуках чувствовалась жизнь — настоящая, не искусственная.
Первое время соседи поглядывали с любопытством: «Новый хозяин? И что, останется?» Я не давал обещаний. Просто начал приводить дом в порядок, вымыл дом, мебель, за которой десятилетиями копилась пыль. Когда впервые растопил печь, тепло разошлось не только по комнатам — оно проникло вглубь, в то место, где давно замерзла надежда на уют.
Здесь всё иначе. Утром я открываю дверь и вижу не асфальтовый двор с припаркованными машинами, а росу на траве, воробьёв, дым из соседней трубы. Вечером слушаю, как шумит лес, а не гул трафика. Мой дом не блещет новизной, но он живой. Каждая трещина в бревне — история, каждый скрип половицы — напоминание: это место пережило многое и готово пережить ещё больше. Вместе со мной.
Это единственное жильё, которое я могу назвать своим. Не аренду, не временное пристанище, а именно дом. Здесь я наконец чувствую, что стою на своей земле. Что это не точка на карте, а точка опоры.
Иногда, сидя у окна с чашкой чая, я думаю: «Вот оно. То, чего не хватало». Мой дом. Мой участок. Моя тишина. Моя жизнь.