Август подходил к концу.
Письмо из суда пришло в четверг — плотный конверт с гербом. Елена вертела его в руках, не решаясь открыть. Она знала, что внутри. Она ждала этого три месяца.
Развод.
Она вскрыла конверт. Бумаги — сухие, официальные. «Брак между Гусевым Г. П. и Гусевой Е. В. расторгнут…» Дата заседания — через две недели. Формальность. Гена не возражал, имущество поделили мирно, общих взрослых детей нет. Чистый развод, как говорят юристы.
Двадцать три года — и одна бумажка. Вот и всё.
Елена села на диван. Смотрела на документы. Ждала — что почувствует? Облегчение? Грусть? Пустоту?
Ничего. Только лёгкое удивление: как просто оказалось завершить то, на что ушла половина жизни.
Зазвонил телефон. Гена.
Она помедлила — и ответила.
— Лена, — голос мужа. Бывшего мужа. Почти бывшего. — Ты получила бумаги?
— Получила.
— Я тоже. — Пауза. — Слушай, нам нужно поговорить. Не по телефону. Можем встретиться?
— Зачем?
— Есть вопросы. По квартире, по даче. Хочу обсудить.
— Мы всё обсудили. С юристом.
— Не всё. — Его голос стал настойчивее. — Лена, это важно. Удели мне полчаса своего времени. В кафе, на людях — если боишься.
— Я тебя не боюсь.
— Тогда встретимся. Завтра, в «Причале». В шесть.
Елена хотела отказаться. Но что-то остановило её — любопытство? Желание поставить точку?
— Хорошо. Завтра в шесть.
Андрею она сказала вечером.
— Он хочет встретиться? — Андрей нахмурился. — Зачем?
— Понятия не имею. Говорит, что по поводу имущества.
— Лена, это странно. Вы же всё решили.
— Знаю. Но хочу услышать, что он скажет. — Она взяла его за руку. — Не волнуйся. Просто разговор.
— Хочешь, я пойду с тобой?
— Нет. Это моё прошлое. Я должна закрыть его сама.
Андрей смотрел на неё — молча, не отпуская руку.
— Позвони мне потом. Сразу.
— Позвоню.
В шесть вечера в «Причале» почти никого не было — будний день, народ ещё на работе. Елена заняла столик у окна — тот самый, за которым она сидела с Зиной и где состоялось их первое свидание с Андреем. Кафе, ставшее символом новой жизни. Странно встречаться здесь со старой жизнью.
Гена пришёл вовремя — в хорошем костюме, подстриженный, загорелый. Выглядел лучше, чем три месяца назад. Снежана старается?
— Привет, — он сел напротив. — Хорошо выглядишь.
— Спасибо. Ты тоже.
Неловкая пауза. Официантка принесла меню, они заказали кофе — машинально, чтобы заполнить тишину.
— Ну, — Елена сложила руки на столе. — Я слушаю. Что за вопросы?
Гена молчал. Крутил в руках салфетку.
— Лена, я хотел… — он откашлялся. — Я хотел извиниться.
Она моргнула.
— Что?
— Извиниться. За всё — за ложь, за те слова на прощание, за три года, когда я… — он не договорил и поднял глаза. — Я был неправ. Во всём.
Елена смотрела на него и не узнавала. Гена извиняется? Признаёт ошибки? В чём подвох?
— Почему сейчас?
— Потому что… — он вздохнул. — Снежана меня бросила.
А. Вот оно что.
— Когда?
— Две недели назад. Нашла кого-то. Моложе, богаче. — Он усмехнулся. — Карма, да?
Елена молчала. Не знала, что сказать. Злорадство? Жалость? Ни того, ни другого — только усталость.
— И чего ты от меня хочешь?
— Ничего, — Гена покачал головой. — Не думай, что я пришёл просить тебя вернуться. Понимаю, что поезд ушёл. Просто… хотел сказать. Что ты была права. Всё это время. А я — идиот.
— Был.
— Был, — кивнул он. — Лена, я понимаю, что натворил. Сколько боли причинил. И мне… стыдно. По-настоящему стыдно.
Принесли кофе. Елена обхватила чашку ладонями, согревая пальцы. Думала.
— Знаешь, — сказала она наконец, — три месяца назад я мечтала услышать эти слова. Мечтала, чтобы ты пришёл, извинился, признал свою вину. Думала, что мне станет легче.
— И?
— Ничего. — Она пожала плечами. — Не легче и не тяжелее. Я уже пережила это. Отпустила. Пошла дальше.
Гена смотрел на неё так, словно видел впервые.
— Ты изменилась.
— Да.
— Стала… другой. Сильнее.
— Может быть.
— Это из-за него? Из-за твоего нового?
Елена помедлила.
— И из-за него тоже. Но больше — из-за себя. — Она отхлебнула кофе. — Знаешь, что я поняла? Двадцать три года я жила ради тебя, ради Кати, ради семьи. А ради себя — ни минуты. Когда ты ушёл, я не знала, кто я такая. Пришлось искать себя заново.
— Нашла?
— Нахожу. Каждый день — понемногу.
Они помолчали. За окном садилось солнце, река золотилась в лучах.
— Он хороший человек? — спросил Гена. — Твой учитель?
— Да.
— И дети у него такие же?
— Такие же.
Гена кивнул. Допил кофе.
— Тогда я рад. — Он встал. — Прости, что отнял время. Хотел сказать — и сказал. Теперь я могу жить дальше.
Елена тоже встала.
— Гена.
— Да?
— Спасибо. За извинения. Лучше поздно, чем никогда.
Он криво и невесело улыбнулся.
— До свидания, Лена.
— До свидания.
Он ушёл. Елена смотрела в окно, как он идёт к машине, садится и уезжает. Человек, с которым она прожила полжизни. Чужой. Совсем чужой.
Так и должно быть.
Андрею она рассказала всё — без утайки.
— Вот так, — закончила она. — Снежана его бросила. Он пришёл извиняться.
— И ты его простила?
— Не знаю. Наверное. — Она положила голову ему на плечо. — Это уже неважно. Он — прошлое. А ты — здесь.
Андрей крепче обнял её.
— Через две недели — суд, да? Развод станет официальным?
— Да.
— А потом?
Елена подняла голову и посмотрела на него.
— Что — потом?
— Потом… — он замялся. — Лена, я тут подумал. Мы вместе уже полгода. Ты практически живёшь у нас. Маша называет тебя «тётя Лена», но смотрит на тебя как на маму. Костя… Костя тоже привык. И я…
— Ты?
— Я уже не могу без тебя.
Она чувствовала, как колотится её сердце — или его, не разобрать.
— К чему ты клонишь?
— К тому, что… — он взял её за руки. — Лена. Выходи за меня.
Тишина.
— Что?
— Выходи за меня замуж. Не сейчас — когда будешь готова. Через месяц, через год, когда угодно. Просто… скажи, что когда-нибудь — да.
Елена смотрела на него — на этого мужчину, который нашёл её в самый тяжёлый момент. Вытащил из пустоты. Дал ей семью, любовь, будущее.
— Да, — сказала она. — Когда-нибудь — да.
Он поцеловал её — долго, нежно. За окном темнело, в квартире спали дети.
Всё было так, как надо.
Суд прошёл быстро — пятнадцать минут, формальные вопросы, подпись.
— Брак расторгнут, — объявила судья. — Следующее дело.
Елена вышла из здания суда. Сентябрьское солнце било в глаза, листья на деревьях начинали желтеть. Осень. Первая осень в другой жизни.
На ступеньках её ждал Андрей с букетом цветов.
— Поздравляю, — он протянул розы. — Со свободой.
— Спасибо, — она взяла цветы и уткнулась носом в лепестки. — Странное чувство. Двадцать три года — и всё.
— Начало, а не конец.
— Знаю.
Они шли по улице, держась за руки. Обычная пара, каких много. Мужчина и женщина, которые нашли друг друга.
— Маша приготовила сюрприз, — сказал Андрей. — Торт. Сама. Ну, почти сама — Костя помогал.
— Костя?
— Да. Он сказал… — Андрей запнулся. — Сказал, что хочет поздравить тётю Лену с новой жизнью.
У Елены перехватило дыхание.
— Серьёзно?
— Угу, — Андрей улыбнулся. — Кажется, у нас появилась семья.
Семья. Это слово больше не пугало. Не было чужим. Стало своим.
Торт получился кривым, с потекшей глазурью и криво написанной надписью «С новой жизнью!» — Маша старалась, но с орфографией у неё пока не очень.
— Красиво! — Елена обняла девочку. — Самый лучший торт в моей жизни!
— Правда-правда?!
— Честное слово.
Костя, как всегда, стоял в стороне. Но когда Елена посмотрела на него, он кивнул. Почти улыбнулся.
— Поздравляю, — тихо буркнул он. — Ну, типа… с разводом.
— Спасибо, Костя.
— Это Машкина идея. Торт. Но я… — он пожал плечами. — Я не против.
Не против. Для Кости это было почти признанием.
— Я рада, — сказала Елена. — Очень рада.
Вечером, когда дети уснули, Андрей достал бутылку вина.
— Ну, — он поднял бокал. — За тебя. И за нас.
Елена чокнулась с ним.
Они сидели на кухне, пили вино и смотрели в окно на ночной город. Тихо. Спокойно.
— Я думала, — сказала Елена. — Насчет свадьбы.
— И?
— Хочу. Но скромную. Ты, я, дети, Зина, Катя. Может, в «Причале» — там всё и началось.
— А Тамара Павловна?
Елена помолчала.
— Не знаю. Это твоя тёща. Твоё решение.
— Наше решение, — поправил Андрей. — Теперь всё — наше.
Она улыбнулась.
— Тогда — пригласим. Если захочет прийти. Мы же строим семью, а не крепость.
Андрей поставил бокал и взял её за руки.
— Я люблю тебя, Елена Васильевна.
— А я тебя, Андрей Михайлович.
— Скоро — Елена Михайловна?
— Нет, — она покачала головой. — Останусь Гусевой. Эта фамилия — моя. Двадцать три года носила, привыкла.
— Тогда — Фоменко-Гусева?
— Может быть. Посмотрим.
Он поцеловал её — нежно и долго. За окном мигали огни города, осенний ветер шуршал листьями.
Впереди было много всего. Но сейчас — только это: его руки, тёплое вино, тишина.
Этого было достаточно.
Источник: Моя очередь жить 13