–Ой, мам, да брось ты! Ну какие в наше время колядки? Сейчас уж поди и не колядуют ребятишки-то! Позабыли все традиции, ничем их не заинтересовать. Им в телефонах важнее посидеть, да в компьютере, а ты все суетишься, готовишься, конфетки по кулькам раскладываешь. Папка поди опять леденцы делать собрался?
– А как же, дочь? То ли ты его не знаешь? У него свои традиции. Это у вас в городах может и позабыли все традиции, да не колядуют, а у нас в деревне что раньше, что сейчас, все по простому. И ходят ребятишки, и поздравляют, и колядуют. И взрослые тоже не отстают. Как нарядятся, разукрасятся, что даже мама родная не узнает. Петька Самойлов, одноклассник твой, что в молодости балагур был, что сейчас. Такую толпу собирает, что ты! Шумные, веселые, да озорные. Любо-дорого посмотреть на них. И песни поют, и танцуют, а мы ждем их, да готовимся, потому что положено так.
– Мам, а помнишь, как нам папка леденцы делал? Магазинные совсем не такие. Мы как-то покупали, но совсем не то. Ерунда, а не леденцы. А помнишь, мы сами вот так колядовать ходили? А как на старый Новый год пакостили? У дядьки Степана каждый год сани угоняли парни, да на крышу клуба затаскивали. А перед тем, как на клуб из запереть, сначала с яра накатаемся вдоволь. Хорошее время было. Хоть и дурили мы тогда, но не со зла. Плохого никогда не делали. Даже сани потом сами снимали, да к дому дядьки Стёпы подкатывали. Помню, как пшеницу сеяли по домам, и ведь слова против нам никто не говорил, а наоборот, только радовались. Кажется, что вот только это было, совсем недавно, а сколько лет прошло! Будто и не с нами это все было. Сейчас уже и не смогу я вот так по домам ходить, да дурачиться. Скажут люди, что Лена Воронина из ума выжила.
–Да скажешь тоже! На то он и праздник. Вот приехали бы к нам зимой, так глядишь, и тоже бы колядовать пошли. Нынче-то уж не утягивают сани на клуб, потому что и коней по деревне раз-два, и обчелся, а колядовать и по сей день ходят. Только уж редко кто сеет пшеницу-то в избе. Петька разве что.
–Приехали бы, мам, да только ехало не везет. Сама знаешь, что никак. И летом не каждый год получается приехать, а зимой и вовсе, сидим, как привязанные. Вот она, взрослая жизнь. Ладно, папе там привет передавай, побегу работать.
Вера Семеновна, положив телефон, грустно вздохнула. И то правда. Взрослая жизнь. Выросли детушки, да разъехались, кто куда. А как хорошо было, когда вся семья в сборе была! И праздники веселее были, и будни красочнее. А сейчас только и живут они с дедом от звонка до звонка. Хорошо хоть умные люди видеосвязь придумали, так все полегче. Глянешь друг на друга, и кажется, что рядышком. Вот, с дочкой поговорили, теперь от сына звонок ждать, да к колядкам готовиться. Совсем скоро уже. Едва стемнеет, да первая звезда на небе появится, так и пойдут ребятишки поздравлять, колядовать. Ряженые, разукрашеные, даже гирлянды сейчас на себя навешивают, да ободки светящиеся всякие. Аж душа радуется, на них глядючи.
Каждый год супруги Воронины начинали готовиться к колядкам заранее. Для них это был не просто обычай, а очень важный праздник, повод вновь почувствовать себя нужными и увидеть радость в детских глазах.
Бабушка Вера шла в магазин, и тщательно выбирала самые вкусные, самые красивые сладости — те, что словно говорили, мол, купи меня. Шоколадных конфеток сейчас вон сколько, аж глаза разбегаются. От цен, конечно, тоже глаза в кучу делаются, но ради такого дела никаких денег не жалко.
Леденцы на палочке дед Коля делал сам, своими руками. Бережно доставал он старую форму, такую же старую, видавшую виды железную кружку, и принимался за дело. И не смотри, что не молод уже дед Коля, да память его порой подводит. Сколько таких леденцов сделал он за свою жизнь — и не счесть. С закрытыми глазами и сахару насыпет аккурат столько, сколько надо, и водички плеснет так, что ни грамма лишнего. И варить сироп может с закрытыми глазами дед Коля. Но, с открытыми- то глазами всяко разно лучше. Приятно глядеть на булькающий сироп.
Чуть коричневым стал сироп, значит ещё чуток, и можно разливать его в форму.
А ежели горло болит, так чуть дольше подержать сироп на плите нужно, чтобы сахарком жженым запахло, да по цвету стал сироп чуть темнее янтаря. Очень уж полезные такие леденцы были, когда дети, да внуки у Ворониных маленькие были, да хворали иной раз.
И ведь что интересно: ровно столько сиропа в кружке выходило, сколько надо. Вот ведь правду говорят, что опыт не пропьешь. Да и не любитель он, дед Коля, выпивать.
Пока дед возился с леденцами, бабушка Вера, надев свой любимый клетчатый фартук, принималась за блины. Тесто она заводила по старинному рецепту, который передавался в их семье из поколения в поколение. Блины у бабушки получались тонкие, кружевные, с хрустящими краешками. Начиняла их бабушка то творогом, то вареньем, то сгущенкой. На любой вкус, как говорится.
Суетились они на большой кухне, делая большое, важное дело. Потому как издревле полагалось коляду угощать самым лучшим, самым вкусным, что есть в доме.
Дед, освободив плиту, бережно складывал леденцы в маленькие пакетики, а бабушка ловко наливала тесто в старенькую сковороду, и только успевала откидывать готовые ароматные кругляши в увеличивающуюся стопку.
В каждый пакетик с конфетками дедушка Коля бережно вкладывал упакованный леденец, а бабушка – блинчик, завернутый в пергаментную бумагу.
Когда все было готово, оставалось только ждать, когда придут первые ребятишки. Бабушка с дедушкой усаживались за большой, круглый стол, и с нетерпением выглядывали в окно. Дед Коля то и дело подходил к двери, прислушиваясь к звукам на улице, а бабушка его одергивала, мол, не мельтеши, Коля, чего блудишь, да тепло из дома выстужаешь? Дружок у тебя на что во дворе на цепи сидит? Поди уж услышим, как голос наш сторож подаст.
Дед Коля только ухмылялся в усы, мол, так он и так брешет весь вечер. Уж коли его, сторожа твоего, слушать, да верить ему, так и ноги собьешь на улицу бегать.
Наконец раздавался робкий стук в дверь, и дед торопился открывать её, чтобы впустить гостей в дом. Ребятишки — кто в костюмах звёздочек, кто в нарядах снежинок, а кто просто в тёплых шапках и шарфах, неловко сбивались в кучку, смеялись, стеснительно перешёптывались, и толкали друг друга в бока, как бы показывая, мол, ты начинай. А потом, немного освоившись, отдышавшись и успокоившись, хором начинали петь колядки:
«Коляда, коляда,
Открывайте ворота,
Доставайте сундучки,
Подавайте пятачки!»
Бабушка с дедом сияли от счастья, и благодарили ребятишек. Дед Коля, слегка смущаясь, раздавал пакетики с угощением.
Ребятишки тоже смущались, а бабушка их подбадривала, и приговаривала:
— Берите, детки, берите.
Дети благодарили, смеялись, обещали прийти в следующем году, а старики смотрели им вслед и чувствовали, как в сердце разливается тепло.
Шумно уходили ребятишки, переговариваясь и споря, кто пел громче, а кто и вовсе не открыл рот. Ну да ничего, это первый блин комом, как говорится. Дальше лучше будет.
За первой толпой шла вторая, за второй третья. А там уж и взрослые, во главе с весельчаком и балагуром Петькой Самойловым шли. Те уж повеселее были, побойчее. Чувствовался и опыт, и сноровка. Петька, натянув на себя старый овчинный тулуп и стрАшную маску козла дурачился по полной, а бабы, накрашенные да ряженые не хуже Петьки, громко и голосисто пели:
«Колядую, колядую,
Запах @одки носом чую,
Наливайте по 100 грамм,
Будет счастье вам и нам!!!»
Дед Коля, шутливо ворчал, дескать, ишь ты, нюх-то какой! Вроде хорошенько спрятал, а учуяли! А бабушка Вера все приговаривала, мол, бабоньки, хватит сеять уж! И так добра нам насеяли столь, что и за год не приберемся теперь! Ты, Наталка, чтоб завтра же пришла, да вымела все, что насеяла, поняла?
А потом, улыбнувшись, приглашали дед с бабушкой взрослых к столу. А как же иначе? И для взрослых припасено у них. Как же без этого? А вы как думали?
Шумно, весело галдели взрослые, вспоминали, как шалили в детстве, да не забывали угощаться, и славить хозяев, да желать им добра и мира. Всякие колядки пели. И серьезные, традиционные, и шуточные. Ох и не хотели их Воронины отпускать! А куда деваться? Другие жители деревенские тоже коляду ждут, и не смотри, что 2026 год на дворе. Всем хочется праздник с шутками да прибаутками встретить, да коляду попотчевать, чтобы год плодородным и удачливым был.
Уже потом, убедившись, что все желающие наведались к ним сегодня, Воронины сели за стол, пить чай с оставшимися блинами. Оно, конечно, можно было и пораньше чаю попить, да боялись старики, что угощения меньше окажется, чем коляды.
И сразу как-то грустно стало, немного печально. Только грусть эта светлой была, и тоже чуть-чуть праздничной.
И бабушка, тихо вздохнув, сказала:
– Ну что, дед. Вот и ещё один год прошёл. Еще одно Рождество встретили, да коляду приветили. А традиция-то жива, Коль. Пусть по другому все нынче, но ходят и дети, и взрослые. Вон, и зерна нам насыпали. Сколь-то помаюсь я, покуда вымету все?
Дед Коля, ухмыляясь в усы, задорно сказал бабушке.
– У тебя нынче вон какие помощники, бабка! Хошь-один пылесос в розетку воткни, да собери зерно-то. Не хошь в розетку-другой возьми. Там кнопку тык, и гудит он. А уж коли совсем ленивая стала, так вон, робота запусти. Зря тебя ребятишки-то балуют? Вон сколь добра надарили, а ты все ворчишь. И как я тебя терплю, такую старую, да ворчливую бабу?
Бабушка, шутливо нахмурившись, ответила, что и тебе, дед, немало надарили. И ворчишь ты поболе моего, да тоже терплю.
Дед Коля, взяв бабушку за руку, сказал:
– Шучу я, Вера. То ли не знаешь? Пока мы живы, пока дети да взрослые не забывают нас, да с колядками приходят – всё будет хорошо. Ничего, Вера, ничего. Поживём еще. То ли последнее это Рождество? Скоро уж к новому готовиться станем, а ты мне тут нос повесила, да нюни распустила.
И ничего не повесила нос баба Вера. И нюни не распустила. А то, что взгрустнулось ей немного, так это ничего. Не все же время хохотать, да в усы щериться, как дед.
Будет и Рождество у Ворониных. А перед тем Крещение пройдет, да много других праздников. Идет жизнь, кипит, да бьет ключом. Будем живы-не помрем.
С Рождеством вас, мои дорогие! С добрым, светлым праздником.
Приходите ко мне в тг, там нас пока мало, но надо же дальше развиваться.
Спасибо вам за то, что вы есть. За ваши добрые слова, за вашу поддержку. За ваши донаты, которым я очень-очень благодарна. Ваша поддержка, и моральная, и душевная, и финансовая, очень важна для меня. Огромное вам спасибо за то, что вы есть у меня.
Спасибо за внимание. С вами как всегда, Язва Алтайская.