Светлана спряталась в кладовке и прижалась спиной к холодным банкам с вареньем. Сын разговаривал по телефону, и она слышала каждое слово.
- Матери немного осталось...
Виктор говорил обыденно, будто обсуждал ремонт или покупку машины.
Светлана закрыла рот ладонью, чтобы не выдать себя, и почувствовала, как слёзы текут по щекам. Она плакала беззвучно - научилась ещё в детстве, когда жила в коммуналке и нельзя было разбудить соседей.
Виктор прошёл на кухню. Звякнула крышка кастрюли.
Потом шаги - к двери. Щёлкнул замок.
Светлана простояла в кладовке ещё двадцать минут. Она боялась, что сын вернулся и ждёт в коридоре.
Она не двигалась, хотя колени дрожали от напряжения. Только когда часы на кухне пробили три, она толкнула дверь и вышла.
Квартира выглядела так же, как утром. Те же занавески с васильками, тот же календарь на стене с видом Байкала, тот же запах борща из кастрюли на плите.
Светлана смотрела на всё это и не узнавала. Теперь это была декорация к чужой жизни.
К жизни, где сын не травит мать ради двухкомнатной квартиры в Воронеже.
Виктор появился три недели назад.
Светлана возвращалась из поликлиники, где получала рецепт на глазные капли, и увидела его у подъезда. Он стоял, держал руки в карманах кожаной куртки и смотрел на окна третьего этажа.
Светлана сначала не узнала его - мужчина под пятьдесят, с залысинами, с тяжёлым лицом, с морщинами вокруг глаз. Потом он повернулся.
Родинка над левой бровью. Та самая родинка, из-за которой Витя в школе дрался с мальчишками, когда они дразнили его меченым.
- Мама, - сказал он.
Светлана остановилась. Пакет с лекарствами выскользнул и упал на асфальт.
Последний раз она видела сына в ноябре две тысячи четвёртого года. Ему было двадцать восемь, ей - сорок.
Они жили тогда в этой же квартире: Светлана, муж Геннадий и Витя. Дочь Люда уже переехала к мужу в Липецк.
В тот вечер Геннадий обнаружил пропажу денег. Триста тысяч рублей.
Светлана помнила, как муж сидел на кухне и держался за сердце. Помнила, как Витя стоял в дверях и смотрел в пол.
Помнила крик Геннадия. И помнила, как сын поднял голову и сказал спокойно:.
- Да, я взял. Мне нужнее.
Он ушёл в ту же ночь. Светлана бежала за ним по лестнице, хватала за рукав, умоляла остаться.
Витя оттолкнул её, и она ударилась плечом о перила.
- Отпусти. Я вам не нужен.
Вы мне тоже.
После этого он исчез. Светлана искала его через знакомых, через милицию, через интернет, когда научилась им пользоваться.
Витя не отвечал на письма, не приезжал на праздники, не звонил. Когда в две тысячи восемнадцатом умер Геннадий, Светлана нашла номер сына через дальнюю родственницу.
Витя выслушал и повесил трубку. На похороны не приехал.
Люда приехала тогда из Липецка с мужем и детьми. Она держала Светлану за руку, пока опускали гроб.
Потом забрала мать к себе на месяц. Светлана сидела в чужой квартире, смотрела, как внуки делают уроки, и думала: было двое детей, остался один.
И вот теперь Витя стоял у подъезда.
***
Светлана подняла пакет.
- Я пришёл поговорить.
Они поднялись в квартиру. Светлана заварила чай, достала сыр и колбасу.
Она включила чайник, нарезала хлеб, расставила чашки. Витя сел на стул у окна - на то же место, где сидел двадцать лет назад, когда отец кричал на него.
- Я понимаю, что ты не хочешь меня видеть. Я вёл себя как скотина.
Украл деньги, ушёл, не звонил. Не приехал на похороны отца.
Ты можешь выгнать меня.
Светлана поставила перед ним чашку.
- Зачем ты пришёл?
Витя обхватил чашку ладонями. Светлана заметила мозоли на его ладонях, обломанные ногти.
Так выглядят люди, которые работают физически.
- Я много думал. Особенно последние годы.
У меня была семья - жена, сын. Развелись пять лет назад.
Сын не хочет со мной общаться.
Светлана села напротив.
- Ты украл у нас деньги.
- Я знаю.
- Отец после этого слёг с сердцем.
Витя опустил голову.
- Я не знал.
- Потому что ты даже не звонил, не поинтересовался.
За окном проехала машина. Во дворе загудела сигнализация.
- Я не прошу прощения, - сказал Витя. - Просто хочу быть рядом. Помогать.
Ты одна, тебе уже шестьдесят лет. Могу приходить, покупать продукты, делать что-то по дому.
Светлана смотрела на него и пыталась понять свои чувства. Она ждала этого разговора двадцать лет.
Представляла его тысячу раз: Витя вернётся, попросит прощения, они обнимутся. Теперь она чувствовала только усталость.
Тяжёлую, странную усталость.
- Хорошо. Приходи.
***
Витя стал приходить каждые два-три дня. Приносил продукты: хлеб, молоко, крупы, мясо.
Готовил обеды - он неплохо научился за годы холостяцкой жизни. Светлана ела его борщ и жаркое, пила компот.
Витя рассказывал о себе: работал на стройках, потом водителем, потом охранником. Жил в Саратове, Самаре, Москве.
Светлана замечала, что Витя не спрашивает о Люде. Ни разу не упомянул сестру.
Это казалось странным, но Светлана не стала уточнять.
Через неделю ей стало плохо. Она проснулась с головной болью, попыталась встать и едва удержалась на ногах.
Всё плыло перед глазами. Она добралась до дивана и легла.
Через час полегчало.
На следующий день приступ повторился. Светлана измерила давление - сто семьдесят на сто.
Такого у неё никогда не было. Она всю жизнь занималась спортом: лыжи зимой, велосипед летом.
До пятидесяти пяти участвовала в ветеранских соревнованиях. Даже сейчас делала зарядку каждое утро и ходила пешком до рынка - три километра в одну сторону.
Витя забеспокоился и начал приходить чаще. Светлана замечала странное: после визитов сына ей становилось хуже.
Она списывала это на волнение - двадцать лет не виделись, столько произошло.
А потом Витя попросил ключи.
- Мама, дай запасной комплект. Вдруг тебе станет плохо, а я не смогу войти.
- У меня есть телефон.
- А если потеряешь сознание?
Светлана не хотела давать ключи. Не понимала почему - просто чувствовала, что не надо.
На следующий день запасные ключи пропали из ящика комода. Витя забрал их сам.
***
Светлана позвонила дочери вечером.
- Люда, Витя вернулся.
Дочь замолчала.
- Когда?
- Три недели назад. Говорит, хочет помириться.
Приходит, помогает, готовит.
- Мама, будь осторожна.
- Почему?
- Он звонил мне полгода назад. Спрашивал про тебя.
Одна ли живёшь. Я сказала, что это не его дело.
Он начал кричать. Мама, он спрашивал про квартиру.
Светлана вспомнила, как Витя вчера ходил по комнатам и разглядывал всё. Он сказал тогда: хорошая квартира, можно продать за пять миллионов.
Светлана не придала значения. Теперь слова сына звучали иначе.
- Что мне делать?
- Ничего не подписывай. Ни доверенностей, ни дарственных.
Если будет настаивать - звони сразу.
Светлана положила трубку и долго сидела у окна. Дети играли на площадке, старики сидели на лавочке, женщина выгуливала собаку.
Обычный вечер. Светлане казалось, что всё изменилось - сдвинулось, как картина на стене, которую кто-то задел плечом.
***
На следующий день Витя пришёл с продуктами. Разложил всё по местам, сварил суп.
Светлана сидела на кухне и смотрела, как сын режет морковь, помешивает бульон, добавляет соль.
- Мама, ты плохо выглядишь.
- Голова болит.
- Ляг, отдохни.
Светлана ушла в спальню и легла. На кухне звенела посуда, лилась вода.
Шаги в коридор, обратно. Открылась и закрылась дверца шкафа.
Входная дверь хлопнула.
Светлана встала и пошла на кухню. Суп стоял на плите.
Она подняла крышку и понюхала. Обычный куриный суп с вермишелью.
Налила тарелку, села за стол.
И не смогла есть.
Что-то останавливало её. Светлана отодвинула тарелку и вылила суп в раковину.
Вечером ей стало лучше. Впервые за две недели - никакой головной боли.
Давление сто двадцать на восемьдесят.
Она лежала без сна и думала. Витя готовит еду.
После еды ей плохо. Когда она не ест - ей хорошо.
Совпадение?
Светлана не хотела думать о другом объяснении. Это её сын.
Её ребёнок, которого она носила девять месяцев, которому читала сказки на ночь. Он не может желать ей зла.
***
Светлана решила проверить. Позвонила Вите, сказала, что плохо себя чувствует, просит не приходить.
Провела день одна, приготовила кашу, сходила за хлебом. К вечеру чувствовала себя прекрасно.
Через два дня Витя снова пришёл. Светлана ела его еду - через час лежала с раскалывающейся головой.
В тот день Светлана сказала Вите, что идёт к врачу. Вышла из дома, дошла до поликлиники, посидела час в коридоре и вернулась.
Она знала, что Витя придёт.
Светлана открыла дверь тихо. Услышала голос сына с кухни и скользнула в кладовку.
- Матери немного осталось. Сейчас ещё подсыплю кое-что в суп, и всё решится быстро.
Наследство перейдёт ко мне. Нет, сестра не в курсе.
Она в Липецке, приедет, когда всё будет кончено.
Светлана слышала, как сын возится на кухне. Звякнула ложка.
Шаги к двери. Щелчок замка.
***
Светлана вышла из кладовки через полчаса. Дошла до кухни.
Открыла крышку кастрюли. Обычный суп, никакого запаха, никакого осадка.
Она вылила суп в унитаз, выбросила всё из холодильника.
Потом позвонила соседу с первого этажа Николаю Петровичу, слесарю.
- Мне нужен новый замок. Можете купить и поставить?
- Случилось что-то?
- Старый заедает.
- Завтра сделаю.
- Сегодня, пожалуйста. Заплачу вдвое.
Николай Петрович пришёл через час и поменял замок. Светлана заплатила три тысячи вместо полутора.
Потом она села на кухне и взяла со стола фотографию мужа. Геннадий стоял на лыжне - молодой, загорелый, улыбающийся.
Они познакомились на соревнованиях в Мурманске в семьдесят восьмом. Он взял золото на пятнадцати километрах, она - серебро на пяти.
Геннадий улыбался с карточки и щурился от солнца.
***
Витя пришёл через два дня. Светлана слышала, как ключ проворачивается в замке - раз, другой.
Потом стук.
- Мама! Открой!
Светлана сидела на кухне и не двигалась.
Стук усилился. Витя бил в дверь кулаком.
Звонок надрывался.
- Мама! Что случилось?
Светлана смотрела на фотографию мужа.
- Я знаю, что ты там!
Потом - шаги по лестнице. Хлопнула подъездная дверь.
Светлана подошла к окну и увидела сына во дворе. Он смотрел на окна третьего этажа.
Светлана отступила в тень.
Через десять минут он ушёл.
Месяц Светлана не выходила из дома. Продукты приносила соседка Зинаида Павловна.
Светлана сказала, что болеет. Зинаида Павловна не задавала вопросов.
Она много думала в эти дни. О Вите, о Геннадии, о себе.
О том, как растила сына, как любила его. Где ошиблась?
Или это не её вина - просто человек вырос таким, каким вырос?
Ответов не было.
***
Светлана увидела сына на остановке возле рынка. Она стояла в очереди на маршрутку.
Витя подошёл.
- Мама.
Светлана посмотрела на него. Витя выглядел плохо: помятое лицо, красные глаза, грязная куртка.
Он похудел.
- Почему ты не открываешь? Я звонил сто раз.
Светлана молчала. Она смотрела на родинку над его бровью, на глаза, похожие на её собственные.
Это был её ребёнок. Её кровь.
- Скажи что-нибудь.
Светлана молчала. В её взгляде было всё: знание, разочарование, горе.
Двадцать лет молчания и три недели лжи.
Витя постоял ещё секунду, потом развернулся и пошёл восвояси. Он не оглянулся.
Подошла маршрутка. Светлана села у окна и смотрела, как сын уходит по улице.
Он свернул за угол и исчез.
***
Через полгода Светлана переехала в Липецк. Квартиру в Воронеже продала.
Половину денег отписала дочери, половину - внукам.
Витя больше не появлялся. От родственников Светлана слышала, что он уехал в Мурманск.
Работает на стройке, живёт в общежитии.
Иногда ночью Светлана просыпалась и думала о сыне. Не о том, каким он стал, а о том, каким был - маленьким мальчиком с родинкой над бровью.
Он боялся темноты и просил оставлять свет в коридоре. Он прибегал после кошмаров, и она гладила его по голове.
Где-то по дороге она потеряла его. Или он потерял себя.
Или просто такова жизнь.
Эксклюзивный рассказ: "Бессердечная"