С момента выхода первой части прошло больше двадцати лет. Время летит невообразимо быстро. Словно только вчера отец принёс домой записанный на болванке диск с игрой — и я впервые окунулся в этот густой нуарный коктейль из перестрелок, меланхолии, стилизованного под комикс визуала и музыки, врезающейся в память.
Есть игры, которые становятся классикой. И есть те, что становятся легендой. Max Payne — легенда начала 2000х. И спустя более двадцати лет эта игра, как дорогой виски, стал только крепче. Но способны ли мы сегодня его пережить — не как ностальгию, а как откровение?
❝ Все они были мертвы. Последний выстрел поставил жирную точку в этой истории. Я снял палец с курка, всё было кончено. ❞
С этих слов начинается история падения детектива Макса Пейна. Вернувшись домой, он застаёт кошмар: бандиты, жена и ребёнок под прицелом, на стене — зловещий символ «V», красуется словно чёрная метка.
Это первый акт трагедии, разыгранной по сценарию Николь Хорн. Всё идёт как по нотам кукловода. Семья погибает, а Макс, выжив, начинает свой крестовый поход в ад, где каждое пулевое отверстие в стене — остановка на станции его личного Страстного пути.
Но ад только начинается. Переведённый в отдел по борьбе с наркотиками, Пейн теряет и напарника — его убивают во время ограбления в метро. Сам Макс становится главным подозреваемым. Загнанный в угол зверь огрызается, ведя свою войну против всех: от банды Люпино до самой Николь Хорн.
Загадка «Валькирина»
После прохождения первой части игра открылась для меня по новому. В детстве я пропускал диалоги, не задерживался у телевизоров с их мистическими «шоу» (вроде отсылки к «Твин Пиксу» в главе «Арест с применением силы»). И уж точно не задумывался: а почему Макс Пейн вообще способен замедлять время?
Списать всё на игровую условность — значит понять лишь половину. Ответ кроется в «Валькирине» — экспериментальном препарате, превращающем людей в «универсальных солдат». Николь Хорн нашла в Максе идеального подопытного. Что, впрочем, и предопределило её трагический финал.
Его «способность» действует с самого начала, но уровни-кошмары, путешествия по израненному разуму, намекают: что именно Валькирин даёт герою такие возможности. Тем более герою его "вкалывают" дважды. Впервые это делает Мона Сакс, а после уже и сама Николь Хорн.
Нелюбимый момент
Замедление времени, «Валькирин», перестрелки, Мона Сакс — всё это прекрасно. Но больше всего в память врезался другой момент в главе "Бейсбольная бита".
Это — катарсис. Остаёшься только ты, бита, тишина и холодный пот на спине. Игра сбрасывает свой глянцевый нуарный пиджак и является в истинном виде: симулятором одержимости. Каждая попытка — это борьба с самим собой. Вот ты чётко нанёс удар сзади битой, но был тут же убит, а в следующий раз ты уже прыгаешь в bullet time с заветной береттой в руках, но силы всё равно оказываются не равны. Нас погружают в тот же кошмар, что и Макса, когда он пришел домой в тот роковой день. Мы загружаем сохранение снова и снова, в точности как Макс Пейн проигрывает в голове тот вечер. Этот кошмар остается в памяти навсегда.
Насколько хорошо играется Макс Пейн сегодня?
Главная проблема сейчас — совместимость. Запуск на Windows 10/11 требует патчей и костылей (например, сообщества рекомендуют Max Payne Fix Patch или настройку через dgVoodoo2). Я и вовсе ушёл в ностальгическое путешествие на старом компьютере с Windows XP — там после официального патча игра работает идеально.
И знаете что? Она всё ещё великолепна. Сюжет, поданный через комикс, не устарел ни на йоту. Перестрелки динамичны и жёстки, враги не дают расслабиться даже на начальной сложности. А фирменное Bullet Time до сих пор смотрится эффектнее, чем всё, что есть в половине современных экшенов. Прохождение занимает около 4–5 часов, но какой это плотный, стилистически безупречный опыт. И этот опыт, пройдя сквозь годы, не тускнеет. Он ждёт.
И вот спустя 25 лет. Я снова здесь перед монитором с мышкой в руках. Словно тот самый ребёнок вставляю диск с игрой. Играет та самая, пронизывающая насквозь трагичная мелодия. Игра ждёт, когда вы будете готовы не пройти её, а пережить. Снова. "Я снял палец с курка". Но игра — только начинается.