В начале прошлого года я доедала новогодний оливье с неожиданным послевкусием.
Не майонез подкачал — комментарии к одной из авторских статей посвященной давним новогодним событиям .
Итак... 1 января я опубликовала текст. Личный. Неспешный. Про один давний вечер, которому на тот момент было уже больше двадцати лет. Про Новый год, который начинался с мишуры, елки и салатов — а продолжился совсем не праздничным выездом по адвокатскому дежурству.
И вот с этим оливье — уже не новогодним, а комментаторским — мне пришлось посидеть дольше, чем планировалось.
Кто-то искренне недоумевал:
«А зачем было ехать?»
Кто-то считал количество сапог, машин и гонораров.
Кто-то уверенно объяснял, как правильно ведёт себя «опытный» адвокат.
А кто-то просто сообщил, что я, в принципе, всё делала неправильно — и писать мне больше не стоит.
Честно? Это было даже не обидно.
Скорее — любопытно.
Потому что под текстом о конкретном человеке, конкретном дне и конкретном выборе развернулась совсем другая дискуссия. Не про меня. И даже не про тот Новый год.
А про ожидания.
Про «зачем было ехать»
Этот вопрос оказался самым популярным.
Его формулировали по-разному, но смысл был один:
если можно было не ехать — значит, ехать было глупо.
И вот тут, пожалуй, стоит сделать паузу.
Двадцать лет назад — в 2003 году — я была молодым адвокатом. Без водительских прав, без машины (и да, без любви к ним до сих пор). Зато с дежурством, профессией и очень простым пониманием своей роли: если ты в деле — ты в деле.
Не из героизма.
Не из желания кому-то что-то доказать.
И уж точно не ради бесплатной романтики.
Просто потому, что в тот момент это и было моей работой.
Сегодня многое изменилось: автоматизированные системы, другие процедуры, иные правила. Но одно осталось прежним — право человека на защиту не ставится на паузу из-за даты в календаре.
Про опыт, возраст и «умных адвокатов»
Отдельный пласт комментариев был посвящён тому, что «опытный» адвокат так бы не поступил.
Возможно.
Опыт вообще вещь хитрая. Он не всегда делает нас лучше — иногда он делает нас осторожнее. Иногда — удобнее. Иногда — циничнее. А иногда просто даёт возможность выбирать.
В двадцать с небольшим лет у тебя выбора почти нет.
Зато есть ясность.
И, к слову, именно такие годы потом вспоминаются — не как подвиг, а как фундамент. Без пафоса. Без сожалений.
Про профессии и праздничные ночи
В комментариях неожиданно появились истории врачей, хирургов, дежурных, спасателей. Людей, у которых звонок в праздник — это не повод для философии, а часть реальности.
И это, пожалуй, было самым важным.
Потому что адвокат — не исключение и не герой. Он просто ещё один человек в длинной цепочке профессий, где работа иногда случается неудобно. Не по графику. Не по настроению. Не по плану.
И да — от такого можно отказаться.
И да — кто-то отказывается.
И да — это тоже выбор.
Про машины, сапоги и «адвокатский лоск»
Отдельно порадовали комментарии про автомобиль как обязательный атрибут профессии.
Раскрываю тайну: машины у меня нет до сих пор.
Я их боюсь.
Я различаю их в основном по цвету.
И да — водитель у меня был всегда. Иногда даже с чувством юмора.
Как и сапоги. И платья. И макияж, который не переживает метель.
Адвокатский лоск, если честно, вообще редко живёт в реальности. Он обычно остаётся в кино и чужих фантазиях.
Про время и связь эпох
Прошло больше двадцати лет.
Изменилась я.
Изменилась профессия.
Изменились процедуры, технологии, ожидания.
Не изменилось только одно:
люди по-прежнему хотят простых ответов на сложные вопросы и готовы судить чужие решения, не проживая их.
И, пожалуй, именно поэтому тот текст снова оказался актуальным. Не как история про прошлое — а как зеркало настоящего.
Вместо послесловия
Этот текст — не ответ комментаторам.
И не продолжение спора.
Это просто ещё одна ложка юридического оливье — с иронией, с воспоминаниями и с пониманием, что профессия состоит не из идеальных решений, а из живых людей.
Если вы читаете это 1 января — поздравляю вас с Новым годом.
Пусть звонки будут только желанными.
Решения — осознанными.
А комментарии — по возможности добрее.
А если нет — ничего страшного.
Оливье, как известно, и на второй день вполне съедобно.