Римский префект умывает руки над медным тазом. Вода стекает между пальцев, но ощущение не проходит.
Это 33-й год нашей эры, Иерусалим. Понтий Пилат только что отправил на казнь бродячего проповедника по имени Иисус. Для Рима — рядовое событие. Один из тысяч мятежников, распятых на крестах вдоль дорог империи.
Но почему тогда именно этот приговор войдёт в историю?
Пилат прибыл в Иудею в 26-м году при императоре Тиберии. Пятый по счёту префект неспокойной провинции. О его ранней жизни не известно ничего — ни семьи, ни карьеры до назначения. Как будто человек материализовался из воздуха вместе с должностью.
Когномен «Пилат» намекает на странное прошлое. Возможно, среди предков были вольноотпущенники — рабы, получившие свободу вместе с фригийским колпаком-пилеусом. А может, кто-то из рода виртуозно владел копьём-пилумом.
Имя Понтий тоже говорит о многом. Эта фамилия встречалась в Самнии, исторической области Италии, где жили яростные враги Рима. Гавий Понтий в III веке до н.э. разгромил римские легионы в ущелье. Понтий Телезин сражался против Суллы.
Один из возможных предков — Понтий Аквила, заговорщик, вонзивший нож в Юлия Цезаря.
Неплохая родословная для человека, которому доверили самую взрывоопасную провинцию империи.
Иудея кипела. Религиозные фанатики, зелоты, мечтающие о восстании. Первосвященники, балансирующие между Римом и народом. Толпы паломников, стекающиеся в Иерусалим на Пасху.
Пилат управлял жёстко. Филон Александрийский, его современник, описывал префекта как человека «от природы жестокого, упрямого и безжалостного». Ни тени сомнений. Ни капли милосердия.
Странно, что в евангелиях Пилат выглядит совершенно иначе.
Там он колеблется. Пытается спасти Иисуса. Спрашивает толпу: «Какое зло он сделал?» Предлагает отпустить узника по обычаю Пасхи. Умывает руки, говоря: «Невиновен я в крови этого праведника».
Но ранние источники молчат об этих сомнениях. Корнелий Тацит, римский историк, пишет предельно сухо: «Христа казнил при Тиберии прокуратор Понтий Пилат». Никаких колебаний. Обычная казнь.
Иосиф Флавий, иудейский автор, добавляет деталь: «По настоянию наших влиятельных лиц Пилат приговорил Его к кресту».
Всё. Два упоминания в нехристианских источниках. Для Рима это было событие уровня дорожной пробки.
Префект продолжал управлять Иудеей ещё несколько лет. Подавлял бунты. Чеканил монеты. Строил акведук для подачи воды в Иерусалим, использовав для этого деньги из храмовой казны.
Иудеи были в ярости, но Пилат не отступал.
Потом пришли самаритяне.
36-й год. У подножия горы Гаризим, священного места самаритян, собралась толпа. Кто-то пустил слух о кладе, зарытом самим Моисеем. Люди шли с лопатами и надеждой.
Пилат увидел в этом начало восстания.
Префект не стал разбираться. Он послал войска. Солдаты окружили деревню Тирафан, где собрались самаритяне, и начали резню. Убивали всех подряд — стариков, женщин, тех, кто пришёл просто из любопытства.
Кровь текла ручьями у священной горы.
Самаритяне побежали жаловаться. Не в Рим — туда далеко. К Вителлию, прокуратору Сирии, бывшему консулу. Человеку с реальной властью.
Вителлий выслушал и отдал приказ: «Пилат, ты отправляешься в Рим. Будешь отвечать перед императором».
Префект поплыл через Средиземное море, зная, что его карьера кончена.
Но пока корабль шёл к Италии, Тиберий умер. Новым императором стал Калигула — тот самый, которого потомки назовут безумцем.
Здесь история Понтия Пилата обрывается.
Иосиф Флавий, подробно описавший снятие с должности, дальше молчит. Евсевий Кесарийский, христианский автор III века, ссылается на предание: Пилат якобы покончил с собой при Калигуле, «вынужден был собственной рукой наказать себя».
Но это предание, записанное через двести лет.
Появились апокрифы. В одних Пилат раскаялся и принял христианство. В других его казнил Нерон, император-антихрист. Третьи версии и вовсе фантастичны.
Правда скучнее легенд.
Скорее всего, бывший префект просто уехал на свою виллу. Возможно, в родовое поместье в Самнии. Жил тихо. Никаких должностей — после такого провала их не дают.
Пил вино. Наблюдал за виноградниками. Может быть, писал мемуары, которые потом сгорели в одном из пожаров Рима.
Умер от болезни или старости. Без драмы. Без раскаяния.
Для империи он был неудачливым чиновником. Для евреев — жестоким угнетателем. Для христиан — человеком, отправившим на крест Сына Божьего.
Но сам Пилат об этом, вероятно, даже не думал.
Казнь Иисуса затерялась среди сотен других казней. Приговоры, подписанные за десять лет службы, сливались в одну размытую линию. Зелоты, разбойники, мятежники — какая разница?
Префект не знал, что из всех его решений история запомнит только одно. Что его имя войдёт в Символ Веры, который будут читать миллиарды людей: «Распятого при Понтии Пилате».
Что умывание рук над тазом станет метафорой для всех, кто пытается снять с себя ответственность.
Ирония в том, что Пилат исчез именно так, как хотел — тихо и незаметно.
Но приговор остался. И гора у Тирафана, где он в последний раз проявил жестокость. И вопрос, который никто не задавал при его жизни: «Какое зло он сделал?»
Теперь этот вопрос задают две тысячи лет.