Марк Красс шёл через пустыню с уверенностью триумфатора. Семь легионов, 4000 всадников, обоз на три месяца. Парфяне? Горстка кочевников на лошадях.
Через несколько часов песок пропитался кровью 20 000 римлян.
Римская империя построила военную машину, которой позавидовал бы любой полководец древности. Тяжёлая пехота, железная дисциплина, инженерное искусство. Легионы прошлись по Европе, Африке и Азии, как нож по маслу. Карфаген стёрли с лица земли. Грецию превратили в провинцию. Галлия пала за восемь лет.
Но были народы, о которые эта машина сломала зубы.
Рим умел воевать на открытой местности. Выстроить легионы в боевой порядок, накрыть противника градом пилумов, добить мечами в ближнем бою. Работало безотказно. Пока враг играл по римским правилам.
Парфяне правил не знали.
Когда армия Красса углубилась в Месопотамию, парфянский полководец Сурена выставил против неё 10 000 конных лучников. Римляне усмехнулись. Лёгкая кавалерия против тяжёлой пехоты? Самоубийство.
Но лучники не атаковали. Они кружили на расстоянии и стреляли. Стреляли методично, без остановки. Римские щиты превращались в ежей из стрел. Легионеры падали десятками, не видя врага в лицо.
Красс приказал коннице прорваться к лучникам. Конница ушла — и больше не вернулась. Парфянские катафракты — всадники в сплошной броне на бронированных конях — смяли её за пятнадцать минут.
А лучники продолжали стрелять.
К вечеру римляне потеряли две трети армии. Красс попытался договориться о перемирии. Его зарубили прямо на переговорах. Голову отправили парфянскому царю. Тот как раз смотрел греческую трагедию — голову римского полководца использовали как театральный реквизит.
Это была Каррская катастрофа. 53 год до нашей эры.
Рим не привык проигрывать. Через десять лет легионы вернулись. Взяли несколько городов, захватили знамёна павших легионов. Отпраздновали победу. И снова ушли.
Потому что парфяне оставались парфянами. Пустыня, конница, бесконечные стрелы. Римская пехота в этих условиях превращалась в мишень.
Траян во II веке пошёл дальше всех. Дошёл до столицы Парфии, взял Ктесифон, объявил о создании новых провинций. В Риме чеканили монеты «Парфия побеждена».
Год спустя парфяне вернули все земли обратно.
Империя воевала с Парфией почти 300 лет. Цари менялись, династии рушились, но граница оставалась примерно на одном месте. Ни одна сторона не могла добить другую окончательно.
Когда Парфия распалась в III веке, Рим даже не попытался захватить её земли. Слишком дорого.
На севере империи была другая проблема. Донские степи — «Дикое поле», как его называли века спустя. Плоская равнина, выжженная солнцем, продуваемая всеми ветрами. Жить там было невозможно. Воевать — тем более.
Сарматы научились и тому, и другому.
Они жили в сёдлах. Рождались, росли и умирали верхом. Стреляли из лука на полном скаку, попадая в глаз противнику с пятидесяти метров. Когда римские легионы появлялись на горизонте, сарматы просто уходили в степь.
Попробуй догони конницу на своих двоих.
Римляне попробовали. Несколько раз. Каждый раз история повторялась. Легионы углубляются в степь. Сарматы атакуют на марше. Осыпают стрелами. Исчезают. Появляются снова через час. Снова стрелы. Снова исчезают.
Построить легион в боевой порядок? На бегу не получается. Преследовать? Пехота устаёт через два часа. Всадники — через два дня.
В конце концов Рим провёл границу по Дунаю и построил систему укреплений. Со степью договорились: вы там, мы тут. Сарматы иногда нарушали договор — набеги случались. Но полномасштабного вторжения не было ни разу.
С обеих сторон.
Британия покорилась за три года. Юлий Цезарь высадился на острове в 55 году до нашей эры, его преемники закончили работу к началу новой эры. Римляне построили города, провели дороги, латинизировали местное население.
А потом добрались до границы современной Англии и Шотландии. И остановились.
За границей начиналась другая страна. Холмы, туманы, болота, леса. Температура на десять градусов ниже. Дожди девять месяцев в году. Местные племена — пикты и каледонцы — жили в этом кошмаре с рождения.
Римляне привыкли к средиземноморскому климату. В Шотландии легионеры мёрзли, болели, умирали от лихорадки быстрее, чем от вражеских копий.
А пикты атаковали из ниоткуда. Налёт на лагерь в три часа ночи. Резня у обоза на марше. Исчезли в тумане до того, как легионеры успели выстроиться.
Император Адриан приехал лично разобраться. Посмотрел на карту. Посмотрел на холмы. Приказал строить стену.
Вал Адриана протянулся на 117 километров от моря до моря. Шесть метров высотой, с башнями каждые полтора километра. Это не была граница между Римом и варварами. Это была граница между миром, где работали римские правила войны, и миром, где эти правила не действовали.
За стеной остался враг, которого нельзя было победить обычным способом.
Германия сначала сдалась легко. Легионы дошли до Эльбы за несколько лет. Германские племена приняли римские порядки. Их вожди служили в римской армии. Молодёжь учила латынь.
Но наместник Квинтилий Вар решил, что германцы недостаточно цивилизованные. Начал вводить римское налогообложение. Требовать с вождей отчёты. Судить местных по римским законам.
Германский военачальник Арминий, который годами командовал римскими вспомогательными частями, сделал вид, что во всём согласен. А потом заманил три легиона в Тевтобургский лес.
Сентябрь 9 года нашей эры. 22 000 римских солдат входят в лес. Дорога узкая, колонна растягивается на километры. Лес густой, видимости нет.
Германцы бьют из-за деревьев. Легионы не могут развернуться. Строй разваливается. Три дня римляне пытаются прорваться. Три дня их режут в лесу как скот.
Вар покончил с собой. Орлов легионов — священные штандарты — захватили германцы.
Август, услышав новость, бился головой о стену. «Вар, верни легионы!»
Рим вернулся в Германию через несколько лет. Полководец Германик провёл карательную экспедицию, нашёл место резни, похоронил кости товарищей. Вернул два из трёх орлов. Едва не поймал Арминия.
Но окончательно покорить Германию так и не смог. Каждая война в германских лесах превращалась в кровавое месиво. Тяжёлая пехота на пересечённой местности была беспомощна против мобильных отрядов, которые атаковали из засад и исчезали в чащах.
В итоге Рим снова провёл границу. Здесь заканчивается наш мир. Дальше — их.
Арминия убили свои. Германская знать не простила ему попыток объединить племена под единой властью. В 21 году он пал от кинжалов соплеменников.
Но дело своё он сделал. Граница империи остановилась на Рейне. И больше не двинулась на восток.
Четыре народа. Четыре границы, которые Рим не смог преодолеть.
Не потому, что легионы стали слабее. Не потому, что полководцы измельчали. Причина была проще и циничнее.
Война стоила слишком дорого.
Парфяне, сарматы, германцы, кельты — все они использовали одну тактику. Не принимать бой на римских условиях. Бить на своей территории, своими методами. Изматывать, а не уничтожать.
Римская военная машина была создана для решительных сражений на открытой местности. Когда враг стоял напротив и честно махал мечом. Когда можно было выстроить легионы, накрыть противника градом копий и добить в рукопашной.
Но что делать, когда враг не стоит, а скачет? Когда не машет мечом, а стреляет из лука с расстояния? Когда после поражения не сдаётся, а уходит в степь, в леса, в горы — и возвращается через месяц с новой армией?
Рим так и не нашёл ответа.
В III веке империя окончательно перешла к обороне. Вместо завоеваний — удержание границ. Вместо экспансии — выживание.
Германцы столетия спустя добьют Западную Римскую империю. Но они уже будут другими. Романизированными, крещёными, впитавшими римскую культуру. Варварами, которые хотели не уничтожить Рим, а стать его наследниками.
Парадокс в том, что Рим проиграл не в решающих битвах. Он проиграл в экономике.
Содержать легионы в пустыне, степи или лесу стоило безумных денег. Каждая война с Парфией опустошала казну. Каждый поход за Рейн требовал годовых налоговых сборов.
А что взамен? Пустыни, которые нельзя обработать. Степи, где не растёт зерно. Леса, полные враждебных племён.
Рим воевал ради прибыли. Новые земли должны были окупать затраты на завоевание. Приносить налоги, рабов, ресурсы.
Парфия, Германия, Шотландия, донские степи этого не обещали.
Поэтому империя остановилась. Не потому что не могла идти дальше. А потому что дальше идти было невыгодно.
Иногда даже величайшую армию мира останавливает не меч врага. А простой вопрос: зачем?