Остаток дня Майя провела в мастерской, перебирая инструменты и материалы. Кое-что пришло в негодность и летело в мешок, который затем отправится на свалку. Рисовать не хотелось. Майя не понимала, то ли она настолько расстроена, то ли просто устала заниматься делами насущными, а только никакого вдохновения у нее не было.
Предыдущая глава 👇
Вечером приехал Роман. Майя даже обрадовалась ему, поскольку Лисовский стянул в гостиную всех остальных, и можно было не опасаться столкнуться где-нибудь с Дашей. Майя не собиралась выяснять с ней отношения, но нахалка при каждой встрече в коридоре или общих комнатах так пялилась на нее, что было понятно: ищет повод, а когда найдет — скандала не избежать. Нет, все же Максим зря уехал. При нем Дарья еще старалась хотя бы казаться пай-девочкой, но в его отсутствие скучала и постепенно превращалась в мегеру. Она покрикивала на Тёмку и дулась на Никиту, который все время пропадал у себя в комнате с гитарой. Майя со страхом ждала, когда же наступит ее черед, но Роман отвлек внимание сестры на себя.
— Ты был у мамы? — поигрывая кончиком длинной косы, спросила Даша.
Майя исподтишка ревниво следила за ней. Удивительно красива, как и другие Лисовские, при этом во многом похожа на мать. И как Максим устоял?
— Да, поговорили немного, но она быстро устала, и меня выгнали, — ответил Роман и обратился к Тёмке: — Надо с тобой что-то решать, мелкий. Я насчет школы.
— А что, я не могу дома учиться? Так же делают, — заныл Артем. — Скажи лучше, когда маму выпишут?
— Выпишут скоро, а учиться дома ты не будешь. Я как можно скорее подыщу в городе квартиру побольше, и ты переедешь ко мне.
Тёмка скорчил гримасу, а Даша заявила:
— Ищи совсем большую, я тоже хочу в город.
Майя от возмущения чуть не задохнулась. Эта дрянь всерьез надеется, что, оказавшись поближе к офису компании, сможет таскаться к Максиму?! Таков ее тайный умысел, не иначе!
— Ромка, ты поужинаешь с нами? — проворковала гадина.
А елея-то сколько в голосе! Врожденное или у Сони нахваталась?!
Роман пожал плечами и покосился на Майю — хозяйка здесь она. Тёмка тоже посмотрел на девушку, и в его взгляде она увидела такую безнадегу, что у нее против воли сжалось сердце. Бедный, он же не забыл, как Майя кричала, что они ей надоели. А ведь ему, должно быть, очень одиноко: матери, с которой он прожил всю жизнь, рядом нет, Максима тоже, братья и сестра взрослые и куда более самостоятельные… Майю затопила волна жалости к подростку, и она с трудом удержалась, чтобы не броситься обнимать его. “Пора рожать, у тебя уже гормоны бунтуют и просят младенца!” — подумалось ей.
— Роман, оставайтесь. Я скажу Дине, чтобы наготовила побольше, — сказала Майя, вставая.
— Варвара так и не появилась? — спросил он.
— Кстати, да, — томно протянула Дарья, — где наша Варюшка?
“Ой, вот такое сюсюканье тебе совсем не идет!” — решила про себя Майя и чуть не скривилась от отвращения. Ей резануло слух это “наша”. Похоже, девчонка действительно считала Лисовских и Дорнов единым кланом. Она все же взяла себя в руки и спокойно ответила:
— К сожалению, от Варвары нет вестей, учимся жить без нее.
— Но ты, Майя, наверное, выдохнула? — пропела Даша. — Не говори, что вы с ней отлично ладили. Не поверю!
Роман шикнул на сестру. Майя резко повернулась и зашагала в сторону кухни. В горле образовался ком. Дрянь, дрянь, дрянь! Неужели она настолько не соответствует своему положению, настолько недостойна Дорна, настолько хуже Юлии?!
Майя могла бы убедить себя, что слова Даши имели целью всего лишь задеть ее, но реакция Романа доказывала обратное — это была горькая правда: Майя в роли жены Максима вызывала одно лишь недоумение и насмешку. Может быть, Юлия и не была так уж хороша, умна и прекрасна, но она была другой. И внешне, и внутренне, с иным прошлым и взглядами. Да и не в этом даже была главная беда…
Майя внезапно осознала, что Лисовские — больше, чем семья, пусть и очень сплоченная. Это была общность со своими установками и принципами. Со своей жизненной философией. Со своей моралью. Этой моралью и определялось их отношение ко всему встреченному: интерес или неприятие, желание помочь или утопить. Мораль диктовала им критерии выбора спутника жизни и друзей. Мораль требовала мести — и вот уже бедолага, поднявший руку на то, что по каким-то причинам важно для Лисовских, садится в тюрьму на двадцать пять лет. И остановить их может только смерть.
Дав указания Дине, Майя вернулась в гостиную и еще на входе увидела, как Даша, забравшись с ногами на диван, что-то шепчет на ухо старшему брату. В следующую секунду Роман молниеносным движением схватил сестру за косу и сильно потянул вниз, заставив ее вскрикнуть. Потом он тоже что-то прошептал ей и лишь после этого отпустил. Вернее, отшвырнул от себя, как отшвыривал его отец Соню после поцелуя. Даша гневно поглядела на него и отползла подальше. Майя приподняла одну бровь: ничего странного, вот такое у Лисовских понятие о границах допустимого!
***
После ужина Роман засобирался в город и на все уговоры Никиты и Тёмки остаться ответил отказом.
Майя, дождавшись, когда он со всеми попрощается, вызвалась его проводить.
— Зря уезжаете, свободные комнаты еще есть, — сказала она. — Правда, на первом этаже, и постель придется стелить самому.
— Не хочу никого стеснять, — ответил Роман. — К тому же ехать отсюда в офис утром… Нет, спасибо. Не представляю, как Максим не устает.
— Уже устал, — грустно усмехнулась Майя. — Сегодня он не приедет домой.
— Потерпите, — с неожиданным участием произнес Лисовский. — Это скоро кончится. Как только мы избавимся от Натальи.
Майя смотрела на юношу, изучая его лицо. Большие темные глаза лучились теплом и дружелюбием, которые так не вязались с готовностью разделаться с одинокой вдовой пусть не самого приятного нрава, но все же не заслуживающей того, чтобы после унизительного брака остаться ни с чем.
— А прислуга вам нужна. Хотя бы приходящий персонал, — заметил Роман.
— Я все время об этом думаю, но впервые сталкиваюсь с такой задачей, — Майя смутилась. — Не знаю…
— Не знаете, как нанимают? — подсказал Роман. — Я помогу. Поспрашиваю в офисе: у многих коллег из числа топ-менеджеров есть в этих делах опыт — возьму у них рекомендации.
— Я была бы очень благодарна вам!
Майя от радости чуть не запрыгала, но вовремя осадила себя. Лисовский этот ее порыв, наверное, заметил, потому что снисходительно улыбнулся.
— Поблагодарите позже, когда все получится. И еще одно… Мы можем перейти на “ты”?
— О… Конечно!
Майя и сама не понимала, как вышло, что с остальными членами семьи она общается свободно, а с Романом — нет. Он рассмеялся, и лицо у него при этом стало совершенно детское.
— Боюсь, глупо прозвучит, но мне неуютно. У родителей такая фишка есть… — Роман осекся и поправился, — была… Как перейдут на имя-отчество — прячься кто может: оба не в настроении, того и гляди долбанет.
— Все, — Майя тоже улыбнулась, — теперь будет уютнее. Надеюсь.
— Тогда я поехал. Пока!
Роман протянул Майе руку и с величайшей осторожностью пожал ее ладонь.
— Мы начали общаться не очень мирно, — заметил он. — Надеюсь, станем друзьями.
И прежде чем она успела ответить, вдруг быстро сказал:
— Но берегись Дашку. Будь осторожна, не слушай и не верь ей ни в чем. Она актриса почище других.
— Почему ты так говоришь? — спросила Майя, но Роман уже спешил к машине.
***
Глебов разрешил Максиму побыть с Соней, пока она не заснет, а после позвал к себе побеседовать.
— Соня прямо не говорит, но ей хотелось бы отсюда выйти, — сказал Максим.
Борис потер лоб, помолчал, испытующе глядя на Дорна, потом спросил:
— А ты понимаешь, что это значит? Без лечения Софья проживет достаточно, чтобы измучить вас всех. Да, она еще в ясном сознании, но скоро ей придется колоть анальгетики, а там и болезнь сделает свое дело. Она перестанет узнавать окружающих, потом впадет в забытье…
— Ей будет лучше дома, — упрямо повторил Максим. — В окружении детей. А у меня достаточно средств, чтобы обеспечить надлежащий уход.
***
В квартиру они приехали одновременно — Дорн из больницы, а Роман из особняка.
— Как там все? — спросил Максим.
На самом деле по-настоящему он хотел знать только одно, и Лисовский прекрасно это понимал, поэтому сразу же сказал то, чего от него ждали:
— Дашка сделала первый шаг.
— Что именно?
— Я не поверил в первую секунду, но ровно то, что ты и предполагал. Как тебе удалось просчитать ее?!
Дорн только головой покачал от огорчения: он-то надеялся ошибиться. Надеялся, что люди, которые много лет окружали его и были ему семьей, до такой низости дойти не способны. Откуда это уродство тянется-то? Неужели и Юля, и Соня, поставь их судьба в ситуацию, подобную Дашкиной, поступили бы так же?
— Неважно, Ромка, — ответил он. — Просто угадал.
— И что будешь делать? Заберешь Майю оттуда?
— Нет, это полная глупость. Я не могу таскать ее за собой, так она никогда ничему не научится. А я хочу из нее борца сделать. Мало ли, как жизнь сложится…
Роман скептически смотрел на это желание Дорна, но, в конце концов, жена-то его, ему и решать, как защищать ее. А он, со своей стороны, поможет держать сестру в узде. И уж, конечно, не станет делать того, о чем она его попросила сегодня — подставить Майю, соблазнив ее и выставив перед мужем гулящей дрянью. Ромка в жизни так не поступит! Слишком многим он теперь обязан Максиму и, прежде всего, не имеет права обмануть его доверие.
***
Майя снова не могла заснуть, как уже бывало, когда ее мучала казавшаяся неразрешимой проблема. На этот раз во всем была виновата Даша Лисовская, ее загадочный разговор с Романом и его предупреждение. Что же такого девчонка сказала брату, что тот чуть не пришиб ее?
Да и черт бы с ней, но ведь она от Максима не отстанет. Что, если надеяться на ее скорый отъезд бессмысленно? Вот возьмет и переведется в местный вуз под предлогом нехватки денег или желания быть ближе к семье. И все, из дома ее будет не вытравить! Что же придумать…? Ведь даже не отвлечь ничем: Максим стал ее навязчивой идеей.
Она вертелась с бока на бок почти до утра, и уже перед самым рассветом спасительная мысль яркой вспышкой озарила ее воспаленный бессонницей и напряжением рассудок. Вот только где взять помощника, без которого в придуманной схеме не обойтись?
***
У Лисовских Майе не понравился абсолютно.
Она так ждала полудня, когда Кирилл наконец выведет машину, чтобы сесть в нее, поехать туда, где ждет их с Максимом Наталья, и наконец увидеть дом Федора, который представляла себе как нечто монументальное, тяжелое по стилю, но все-таки стиль этот имеющее... На деле же оказалось, что, в отличие от особняка Дорнов, постройке исполнилось немногим больше тридцати лет. Стены, возведенные в начале девяностых, были самыми обычными, как и вся архитектура. Ни тебе старинной каменной кладки, ни обилия закоулков, лестниц и лесенок, так что Майя не нашла для себя ничего интересного. Какие-то надежды она питала относительно внутреннего убранства, помня, что отец Юлии и Федора, по описанию Сони, любил роскошь, но и здесь поджидало разочарование. Пространство, очевидно многократно подвергавшееся переделке, представляло собой череду просторных помещений с огромными окнами и чудовищно давящими на психику черно-белыми стенами. Вымощенный такой же черно-белой плиткой пол, зеркала, ломающие геометрию комнат, высокие белые потолки минимум выступающих элементов и почти полное отсутствие вещей. Майе вмиг стало пусто и холодно. Федор ничем не отличался от сестрицы, но если Юлия ограничилась одной своей спальней, то он превратил в империю углов и линий весь дом.
Однако, когда Майя не замедлила поделиться своими соображениями с Максимом, он изрядно удивил ее, сообщив:
— В нынешнем виде этот дом — творение Натальи. Федор потому и зависал у Сони все время, а здесь торчал исключительно в кабинете. Вот там у него хорошо. Мягкая мебель, коньячок…
Майя округлила глаза.
— Так почему же он позволил жене…
Максим многозначительно посмотрел на нее. Ну да, конечно. Ради собственного спокойствия и безопасности детей он был готов стерпеть какую угодно блажь супруги, тем более что всегда можно сбежать туда, где уютно, тепло и мягко. Мебель у Лисовских и впрямь была отвратительно жесткой. Неужели самой Наталье такое по душе? Или же несчастная женщина положила жизнь на то, чтобы превратить домашний очаг в ад, добровольно согласившись страдать, лишь бы страдал ее муж? Не понять Майе их диких отношений. Казалось, двое взрослых людей должны были найти компромисс, давно освободить друг друга и жить счастливо каждый своей жизнью, а они зачем-то выбрали толочь стекло и жрать его каждый день.
В столовой за длинным прямоугольным столом, накрытым белоснежной скатертью, супруги разместились с одного края, а Наталья — с другого. Майя подумала, что они и с Лисовским, наверное, так же сидели — на разных концах, чтобы почти не видеть и не слышать друг друга.
Блюда подавали две горничные. Майя, привыкшая, что Варвара с этой задачей справлялась в одиночку, с явным удивлением разглядывала девушек, и Наталья, заметив ее взгляд, усмехнулась.
— Макс демократ, да? И машину сам водит. А Феденька у нас был барин!
Майя спрятала улыбку, вспомнив, что и сама так же называла Лисовского.
— Как вообще семейная жизнь, Майя, как справляешься с домом? У вас ведь целый старинный замок. Я, правда, давненько там была. Меня не привечали! — последние слова Наталья произнесла с ехидным смешком, глаза же ее при этом полыхнули самой настоящей злобой.
— Но сейчас, Макс, я, наверное, могу нанести тебе ответный визит? — продолжила она, и Майя поняла: Лисовская знает, что в доме Соня и дети.
— Разумеется, — невозмутимо ответил Максим. — Скажи когда — и устроим совместный ужин.
В лице хозяйки промелькнуло разочарование.
— Ехать к тебе далековато.
Дорн пожал плечами.
— Разок за долгое время, почему бы и нет? Посмотришь местность. Там довольно красиво, Майе нравится.
Майя постаралась улыбнуться как можно обаятельнее, Наталья же ответила ей кислой миной.
— Меня природа обделила художественным вкусом, увы. Скалы тоску наводят.
— А где-то среди них и Федя… — произнес Максим вдруг все тем же сдержанным тоном.
Лисовская поморщилась.
— Максим, я надеялась просто пообедать, провести время за приятной беседой.
— А мне хотелось бы обсудить поисковую операцию, которую я предлагал провести, — возразил Максим.
Наталья кивнула.
— Да-да, ты возжелал спустить миллион или около того на исследование какой-то расселины.
— Потому что внизу, я уверен, мы найдем Федора.
— Зачем тратить деньги, если через полгода его и так признают погибшим?
Лисовская еле сдерживалась, чтобы говорить спокойно. Майя не понимала, зачем Максим выводит ее из себя, если речь шла о каких-то мирных переговоров.
Издалека донесся мелодичный переливчатый звон. Наталья подняла голову и широко улыбнулась.
— А вот и приглашенная звезда! Прошу меня извинить, я встречу…
Она поднялась и вышла. Максим тут же скомкал в руках салфетку и, швырнув ее на стол, выругался. Майя изумленно подняла на него глаза. В отличие от Федора, никогда не следящего за речью, Дорн редко повышал голос, не говоря уже о нецензурных выражениях.
— Сука, — шипел сейчас Максим. — Нарочно не хочет его искать. Как только тело поднимут, мы начнем тяжбу, вот она и медлит. Надеется к лету развалить компанию.
Майя осторожно накрыла ладонью мелко трясущиеся пальцы Максима.
— Все хорошо. Наталья ведь не нужна тебе для поисков. Или это слишком большие деньги, и ты не потянешь?
Максим хотел что-то ответить, но не успел. Вернулась Лисовская, ведя за собой гостя. Едва он переступил порог столовой, пораженная Майя раскрыла рот, а Дорн не смог с собой справиться и вскочил, резко отодвинув стул.
— А ты что здесь делаешь?!
Из-за спины Натальи скалил великолепные зубы Олег Полтавцев.
***
В тот день Майе довелось выслушать весь запас брани, которой муж, как выяснилось, владел виртуозно.
— Кто бы мог подумать, а? Вылез, пристроился! — повторял Максим, вышагивая взад и вперед по набережной, куда он и Майя пошли прогуляться после визита к Наталье.
— Как Олегу удалось? — непонимающе проговорила Майя. — Они были знакомы раньше?
— Откуда бы?! Я их точно не сводил! — Дорн развел руками. — Удивительно! А Федор говорил мне, что у Наташки специфические вкусы… Нет, все нормально, с мужиками она спит, с мужиками. Хотя Полтавцева мужиком назвать вряд ли можно. Жиголо, альфонс хренов!
Поток ругани полился вновь, и Майя с тоской посмотрела на убегающую под мост реку.
— Будь с ней осторожна, — сказал наконец Максим.
Эти слова прозвучали так похоже на предостережение Романа Лисовского, что девушка невольно хихикнула.
— В последнее время все просят меня быть осторожной, а ведь я последний человек, кто хоть какую-то роль играет во всей этой истории.
— Именно поэтому! — возразил Максим. — Тебя легко использовать втемную. Не позволяй Наталье собой манипулировать. До чего вы с ней договорились? Что поедете вместе в галерею?
— Да.
— Не терпится ей на костях станцевать, — зло пробормотал Дорн. — Ладно же… Поборемся еще. А Полтавцев теперь мой личный враг.
— Вы же братья.
— Какой он мне брат? Приспособленец, шакал! — презрительно выплюнул Максим. — А еще к Соне таскается! Вот бы она порадовалась, увидев…
Тут он замолчал, и окинул Майю странным взглядом. Она забеспокоилась.
— Что-то случилось? Почему ты на меня так смотришь?
— Нет, нет, — он покачал головой, — я просто подумал…
Он оперся на перила и уставился на воду. Они стояли так довольно долго, пока Майя не начала замерзать. Она несмело потянула мужа за рукав пальто.
— Максим, может, пойдем?
— А? — Дорн растерянно оглянулся, словно успел забыть о ее присутствии. — Прости, золотце… Да, конечно. Не хватало тебе еще простудиться! Идем. Где твой Кирилл, вызови.
— Я надеялась, мы вернемся домой вместе.
Майя расстроенно заглянула мужу в лицо, но он лишь обнял ее и мимоходом поцеловал.
— Любимая моя девочка, потом, потом. Езжай пока одна, я остаюсь в городе.
Зажужжал мобильник у него в кармане, и Майя отошла. Максим вытащил телефон поглядел на экран, и лицо его прояснилось.
— Да, папа!
Потом он замолчал и какое-то время слушал.
— Сейчас я на улице. Чуть позже поговорим, хорошо?
Нажав отбой, он обхватил жену за плечи. Глаза у него сияли.
— Все, моя хорошая, мне пора! Давай домой и будь аккуратна там.
А это он к чему? Имеет в виду Дашу?
Майя видела, как Максим оживился. Евгений сообщил сыну что-то приятное, но ее это, очевидно, не касалось. Стало обидно, однако Дорн даже не заметил этого. Он смотрел вдаль и мыслями был где-то уже не здесь.
***
Сгорая от нетерпения, Максим отправился в офис, где сразу же набрал номер отца.
— Давай по видео, сын, — сразу сказал Евгений. — То, что я тебе собираюсь рассказать, на слух воспринимать сложно.
Заинтригованный донельзя, Максим выполнил его просьбу. Дорн-старший снова был один.
— Сразу хочу предупредить: я не уверен, что твою Соню еще можно спасти.
— Просто объясни, куда и к кому идти, — поторопил его Максим.
У Евгения было такое лицо, будто он сомневается, стоит ли вообще начинать какие-то объяснения, и Максим терпеливо ждал, пока отец решится.
— Видишь ли, Макс. В это сложно поверить. И если бы я сам не был тому свидетелем, то нашего разговора не было бы. Но, как мне кажется, у твоей подруги нет выбора.
— Звучит зловеще. Надеюсь, ей не придется приносить кровавые жертвы.
Максим шутил, стараясь избавиться от невесть откуда взявшейся нервозности, однако Евгений оставался серьезным.
— Кровавые, не кровавые… А поверить кое во что сверхъестественное придется.
— Ты что, к шаману нас отправить собрался?
Дорн-старший молчал. Память уже воскрешала в памяти образы, и отчетливее других виделись ему двое: широкоплечий статный мужчина с орлиным носом и тяжелым усыпляющим взглядом и маленькая хрупкая женщина, русоволосая и зеленоглазая. Женщина, которую он однажды захотел получить и не добился, а потом погубил.
***
Роман скинул два контакта, когда Майя шла по дорожке к крыльцу особняка. Благоустройство загородных участков и подбор горничных с проживанием. С садовниками она прекрасно разберется сама, наверное, а вот насчет того, чтобы впустить в дом посторонних, придется советоваться с Максимом.
Взгляд остановился на сухих ветках, сплетенных в колючий шар на цветочной клумбе. Когда-то они были кустами шиповника и цвели розами, но всему наступает конец. Может, не ждать, а выдрать их из земли самой?
В окне на втором этаже мелькнуло что-то белое. Майя подняла глаза и увидела Дашу, глядящую на нее через стекло, не отрываясь. Видно было неважно, но будто бы губы девушки кривила ухмылка. Что ж, хорошо смеется тот, кто смеется последним.
***
— Вы почему после разрешенного времени-то все приползаете? — раздраженно выговаривал Борис Максиму, когда тот вновь заявился повидать Соню. — Не пущу и точка!
— Кто это “все”? Ромка здесь, что ли? — спросил Дорн.
Ему казалось, тот не собирался сегодня к матери…
— Почему Ромка? Кавалер очередной!
Сдвинув брови, Максим зашагал к отделению, где находилась палата Сони.
— Тише шагай! — крикнул ему вслед доктор Глебов. — Не то мне нагоняй устроят.
Конечно, к Соне мог прийти и Ярослав Грибоконь, но Максим отчего-то был уверен, что увидит сейчас физиономию Полтавцева.
Так и вышло. Олег сидел на стуле у кровати Сони, они тихо беседовали.
— Ты и здесь успеваешь, паразит! — пошел на него Дорн, но кузен даже не встал и укоризненно посмотрел на Шубину.
— Объясни ему, а? Сегодня у Натальи я узнал о себе много нового, и не могу сказать, что пребываю в восторге.
Максим сунул руки в карманы и замер в своей любимой позе, чуть ссутулившись. Он уже догадывался, в чем тут дело — заподозрил Соню в военной хитрости, когда вспомнил загадочный визит кузена в его особняк, о цели которого Шубина так ничего толком и не сказала.
— Макс, тебе не за что нападать на Олега, — спокойно сказала она. — Он вертится возле Натальи по моей просьбе. В дела не лезет, но и от глупостей, будем надеяться, отвлечет.
— Должен сказать, — добавил Полтавцев, — что задачка оказалась со звездочкой. Слухи о ее пристрастиях вовсе не были слухами.
— Но ты же справился? — Соня шутливо похлопала Олега по коленке, и он театрально закатил глаза.
— Пришлось рассказывать, что вы, сволочи последние, лишили меня чести и денег, я страшно зол и желаю отыграться. Перспектива мести возбуждает Наташеньку гораздо сильнее моего божественного тела, но союзник ей нужен.
— Денег-то тебя кто лишил, бессовестный? — возмутился Максим. — Чья была идея?
Соня, кутаясь в одеяло, загадочно улыбнулась, и, поглядев на нее, Дорн мигом вспомнил собственные слова, сказанные им недавно Майе: “Я бы никому не советовал иметь врагами Лисовских”...
***
Ей двенадцать, и впервые за долгое время семья снова вместе.
Они едут на пикник. За рулем папа — он не просит так называть его, потому что не хочет, чтобы она забывала родного отца, но ей приятно, — рядом с ним брат, названый, но все же.
Сестра вместе с ней на заднем сидении. Какая она красивая в своем белом платье! Папа пообещал, что подарит ей похожее. До сих пор он преподносил только кукол и замысловатые испанские конфеты с морской солью. Странные, хотя и очень вкусные. Но куклы! Она уже совсем взрослая, примеряет бюстгальтеры, а ей дарят детские игрушки — смешно…
Он невероятно ласков с ней, часто обнимает, и иногда ей кажется, что брат и сестра ревнуют. Особенно сестра. Юля так зорко следит, когда они с папой сидят вдвоем на диване и читают книги или смотрят кино. И лицо при этом делает очень строгое, даже злое.
Однажды она видела, как Юля что-то говорила Федору на ухо, а подбородком указывала на нее. Неужели задумали плохое?
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇