Максим разглядывал лицо человека на экране ноутбука. Он не видел его уже двадцать пять лет и вряд ли узнал бы, столкнись они в толпе на улице.
Илья Дорн, младший сын Георгия Дорна от Анастасии Пашутиной, жестоко разлученной с женихом из-за интрижки ее отца с Милой, тогдашней супругой Георгия…
Предыдущая глава 👇
История Георгия, Анастасии, Милы и др. 👇
Из хмурого заикающегося юноши с длинным худым лицом и неугасимым лихорадочным блеском в живых зеленых глазах, вечно сутулящегося и не вынимающего руки из карманов, изгоя в собственной семье, Илья превратился в уверенного в себе мужчину со спокойным доброжелательным взглядом, несомненно привлекательного, несмотря на то, что лоб уже начинали бороздить морщины, в уголках глаз залегли тени, а виски посеребрила ранняя седина, блестевшая инеем в темно-русых волосах и бороде.
Илья тоже с интересом смотрел на Максима, сравнивая его сегодняшнего со светловолосым тощим пареньком, каким тот был четверть века назад.
Дядя и племянник, но при этом ровесники и даже почти друзья. Несомненно, они и стали бы ими, если бы не Алесса.
Сегодняшняя встреча, пусть и виртуальная, не могла не всколыхнуть в Максиме воспоминания о первой любви, обернувшейся для Ильи роковой страстью и великой драмой.
Однако причина, по которой двое мужчин смотрели сейчас друг на друга настороженно, заключалась отнюдь не в разбившей им сердце девушке. Если бы трещина, пролегшая между ними, могла зарасти так же легко, как забылись уже обещания, поцелуи и жаркие ночи!
Самый страшный удар нанес Илье Дорну его старший брат, и было в этом что-то фатальное: когда-то ради брака с юной Настей Георгий подтолкнул к гибели мать Евгения, а двадцать лет спустя Евгений, имея все возможности спасти жизнь Анастасии, не сделал этого из мести. Однако мстил он вовсе не за мать, и в этом заключалась вся подлость и мерзость его поступка.
***
Услышав от отца правду, Максим сначала не поверил ему. В голове не укладывалось, что, случись все так, как мечталось Евгению, он вообще никогда не стал бы искать ни Илону, ни сына.
После смерти матери Евгений не сбежал из дома, как его младший брат Вячеслав, чью невесту Георгий Дорн сделал своей новой супругой. Нет, старший сын остался с отцом, хотя и сам расстался с возлюбленной по его вине. Пытаясь объяснить себе мотивы собственных поступков и решений, Евгений неизбежно приходил к одному и тому же выводу — он трус и слабак. Славка нашел в себе силы взбунтоваться и пойти против отца, а Женька не смог. Смирился и принял правила игры. Потом он долго третировал Настю и ее детей, а еще яростнее ненавидел бывшую невесту Веронику, предавшую его. И лишь после смерти отца Евгению удалось вернуть в свою жизнь радость. Он все-таки женился на Веронике, а с Анастасией даже подружился, однако идиллия длилась меньше двух лет.
Его жена, тяжело болевшая еще до свадьбы с ним, умерла, так и не родив желанного ребенка. Евгений, потеряв Веронику снова и уже окончательно, не сошел с ума от горя, только благодаря поддержке Насти. Добрая душа, она простила все неприятности, которые он причинил ей за прошедшие годы, и была рядом, принимая на себя потоки желчи, боли и скорби. При этом у Анастасии и в мыслях не было ничего романтического, тем более что после смерти Георгия она сошлась со Стасом.
Стас исполнял в загородном доме Дорнов много функций. Он был охранником, водителем, мастером на все руки, а еще художником. Это его мастерская располагалась в мансарде, где сегодня творила Майя.
Самым же главным талантом Стаса было целительство. Евгений не верил в магию и экстрасенсов, но когда на его глазах простой водила снял у Вероники чудовищную боль наложением рук, он задумался.
К сожалению, вылечить ее Стас не сумел, хотя пытался и потратил на это много времени. Силы не те, как он объяснял. Слишком молод и слаб для такой серьезной угрозы. Но смерть Вероники стала, благодаря его дару, легкой и быстрой, и Евгений помнил об этом долго.
Пока не решил, что Анастасия могла бы заменить ему покойную жену не только ласковым словом, но и в постели.
Отказывая ему, Настя даже не предполагала, насколько одержимым может быть Дорн. Он не оставлял ее в покое, угрожая не только ей, но и Илье, и младшим детям. В конце концов, Стас уговорил Анастасию уехать к ней на родину, на север. Там она заболела: слабое сердце подвело. Настя слегла, а врачи разводили руками — операция спасла бы ее, но в их городе такие не делали. Понадобились деньги, которых у Анастасии и Стаса не было.
Конечно, целитель снова пытался использовать свой дар. Фикцией он не был: Стас действительно мог лечить людей, и с каждым годом ему поддавались все более сложные случаи. Однако своей любимой помочь он не мог, сколько ни бился.
Наконец, смирив гордыню, Илья и Стас обратились к Евгению. Тот был зол и не хотел о беглянке даже слышать. Но не только в его уязвленном самолюбии было дело.
Пока отец рассказывал, Максим машинально, по профессиональной привычке, отмечал и сопоставлял даты. Когда речь зашла о визите Ильи и его отчима к Евгению — а они на самом деле пересекли полстраны, чтобы буквально на коленях просить Дорна спасти Настю, — стало очевидно, что Илону и Максима тот уже успел разыскать.
— И мама не попросила за давнюю подругу? — прямо спросил Максим отца.
Тот подавил тяжелый вздох.
— Нет, сын. Иначе я бы, может, быстрее согласился. Ведь был на грани, уже почти сказал “да”.
У Максима не было слов. Илона, бывшая когда-то лучшей подругой Насти, устроила скандал и кричала, что ненавидит ее.
— Ревность это была, что же еще, — сказал Евгений. — Обычная бабская ревность.
Ценой ревности стала жизнь. Когда Дорн все же спохватился и примчался на помощь, было уже поздно. Анастасию похоронили в родном городе, и там же остались Илья и Стас. Разумеется, оба поклялись не иметь больше дел с южной ветвью семьи.
Выслушав отца, Максим долго не мог подобрать подходящих слов.
— Я спросил у тебя, как мне быть, — проговорил он наконец. — А в ответ услышал сказку о колдуне и хронику подлой мести.
— Ты сам сказал, что помочь Соне может только чудо. Так я тебе его и предлагаю, — сказал Евгений.
— Даже если бы существовал некий кудесник, даже если бы этот ваш Стас мог лечить одним касанием — что мне с того? Жив ли он? А если жив, то пустит ли на порог твоего сына?
В тот момент Евгению нечего было ответить, а Максим смотрел на него и думал, что лучше бы никогда не открывал для себя подобных омутов. Но если отца он еще мог хотя бы попытаться понять, поскольку злопамятность Дорнов была чертой известной, то поведение матери вызывало у него лишь презрение и чувство гадливости.
***
Нечего было и сомневаться: Илья Дорн крепко подумает, откликаться ли на просьбу Максима о разговоре. Связаться с ним можно было в социальной сети — именно оттуда, собственно, Максим и черпал сведения о своих северных родственниках.
Он знал, что Илья выучился на кардиохирурга, его младшие брат с сестрой тоже стали медиками, и теперь все трое работают в одной клинике. О личной жизни на их страничках информации было немного — фотографии, посты и не более. Да все это Максима сейчас и не интересовало. Состояние Сони ухудшалось. Еще немного, и никуда она не сможет поехать. Действовать требовалось быстро, и Максим решился. Он написал Илье короткое письмо с просьбой связаться с ним, после чего оставалось лишь смиренно ждать, снизойдет ли дядюшка до разговора.
И вот, несколько дней спустя, Максим сидел перед Ильей и собирался с духом, чтобы заговорить с ним о Стасе.
***
Ерзая на неудобной лавке, Майя нетерпеливо смотрела на часы. Она уже договорилась с садовником о встрече, осмотре сада и даже об уборке сухих кустов, но если тот, кого она ждет, опоздает, придется переносить всю затею.
— Привет!
Лучезарно улыбаясь, Олег Полтавцев плюхнулся рядом. Мягкое серое и очень дорогое на вид пальто, кашемировый свитер, джинсы, простенькие, но тоже, скорее всего, недешевые, тщательная укладка, парфюм… Образ успешного, уверенного, здорового молодого кобеля, как решила про себя Майя. Ну, может, не очень молодого, но еще вполне годного для таких, как Наталья Лисовская. И для кое-кого еще.
Интересно, что Олег думает насчет своего будущего? Не проскачет же он альфонсом до старости. Потеряет кондицию — что делать станет?
— Странное ты место для встречи выбрала, детка! Почему в больнице-то? — Полтавцев окинул взглядом унылый больничный коридор.
— Не хотела, чтобы мой водитель видел тебя со мной, — пояснила девушка. — А сюда я приехала как бы к Соне. Если он тебя внизу засек и доложит Максиму, тот решит, что ты тоже к ней ходил.
Олег насмешливо посмотрел на нее.
— Постигаешь шпионскую науку, значит? Вот до чего доводит жизнь с Дорнами и Лисовскими. Очень тебя понимаю. Честно говоря, думал, что ты свалишь.
— После твоих страшных сказок о Максиме, чахнущим над покойницей? Ты бы пил меньше, Олег. Он все мне объяснил… Да я и сама видела. Ничего криминального.
— Ну, если склепы и гробы тебя не беспокоят, значит, мой братец не ошибся в выборе новой супруги. Вы отличная пара!
Мимо прошлепала санитарка с ведром мыльной воды и сердито шикнула на Олега, слишком далеко вытянувшего длинные ноги. Нехотя он подобрал их. Сидеть на жесткой лавке было неудобно.
— А за что ты не любишь Лисовских? — поинтересовалась Майя. — Я же вижу, даже боишься, как мне кажется.
— Не любил, — уточнил Олег. — В прошедшем времени. У меня были претензии исключительно к это долбаной парочке больных на голову — Федору и его сестрице. Ты же знаешь, она мне с Максом мешала общаться. А Лисовский вообще наглухо отбитый.
— Расскажи! — потребовала Майя, но Полтавцев заупрямился:
— Если ты меня за этим позвала, то я пошел. У меня дела.
— Наталью окучивать? А хорошо ты пристроился: сейчас все нужные тебе средства через нее получишь.
Олег закатил глаза.
— Я тебя умоляю, детка, какие средства? Эта чокнутая баба хочет все разрушить, разорить контору! Если я хочу, чтобы финансовый поток стабилизировался, мне придется переубедить ее… Что я и пытаюсь сделать.
— Но у тебя же есть свободное время? — вкрадчиво спросила Майя.
Она очень долго тренировалась все эти дни: придумывала реплики, оттачивала манеру перед зеркалом. Даже жесты и вот это легкое прикосновение к руке Олега, от которого он подпрыгнул и удивленно воззрился на нее, она репетировала очень долго. В конце концов, она тоже женщина. Хоть и слишком молодая для него, но ведь красивая! А он мужчина.
Олег, конечно, чувствовал робость Майи и понимал, что она делает лишь первые шаги на поле, которое им пройдено уже давно и не по разу, но смотрелось это так трогательно, что ему стало интересно: к чему дурочка ведет?
Однако, услышав просьбу “дурочки”, он больше не умилялся. Быстро же она учится…
***
— И как живут сейчас мои южные родичи? — спросил Илья.
Говорил он спокойно, глядел без всякой враждебности или напряжения. Не знай Максим его историю, то даже не заподозрил бы, что за внешней безмятежностью может скрываться что-то еще.
Но ведь непонятно, что на самом деле думает сейчас Илья. Прошло много лет, любой, даже самый сильный, гнев остынет за такой срок.
— Вот он я, — Максим развел руками. — Живу в нашем старом доме.
— Ты женат?
— Да.
— Дети?
— Нет. Но будут, надеюсь. А ты? Как вы все?
Илья улыбнулся. Улыбка была хорошая, открытая и искренняя. Максим не видел в этом человеке Дорна. Даже шалопай Полтавцев был ему ближе и понятнее.
— Ты же нашел меня в сети, — ответил Илья тем временем. — У меня открытый профиль. Я женат, да. Детей нет, к сожалению. Полинка и Коля тоже при семьях, но они еще молоды, карьеру делают. Все медики, работы много, приходится постоянно учиться.
Младших Дорнов Максим никогда, кажется, и не видел, разве что на фото в профилях. Николай пошел в мать и был очень похож на старшего брата. Полина же, высокая худая блондинка с серыми глазами, напоминала Максиму их породу, Дорнов.
Илья молчал, не пытался поддержать разговор, но и завершать его не предлагал. Возможно, чувствовал, что Максим написал ему не ради того, чтобы справиться о жизни и здоровье северных представителей семейства. Как же перейти к загадочному Стасу…?
— А я стройками занимаюсь, — сказал Максим.
— Продолжаешь дело отца… — Илья имел в виду, конечно же, своего отца — Георгия Дорна, который из чиновников быстро переквалифицировался в строители, когда прежняя власть рухнула.
— Почти. Моя компания — партнерский проект.
— Ты сказал, что живешь в нашем старом доме, — произнес Илья. — Неужто стоит еще?
— Стоит! И еще простоит лет сто, наверное.
Внезапно Максим вспомнил кое-что и понял, как завести разговор о Стасе.
— А жена у меня художница.
— Любопытно! — Илья как будто выказывал неподдельный интерес. — Выставляется? Известная?
— Пока нет. Она совсем молоденькая, раскрутка нужна.
Услышав о молодой жене, Илья приподнял бровь. Подумал, поди, бог знает что. Да и пусть!
— У нее мастерская в мансарде. И мне как-то говорили, что раньше ее занимал один художник…
Лицо Ильи ничего не выражало, и Максим продолжил:
— Его звали Стас. Он работал в нашем доме еще до моего появления там.
— Да, верно, — подтвердил Илья.
Максим устал ходить вокруг да около, к тому же односложные ответы не приближали к обсуждению самого главного.
— Я знаю, что Стас жил в твоем городе. Где он сейчас?
Илья почесал затылок, потом задумчиво посмотрел на Максима и ответил:
— Если честно, я много чего думал, когда увидел твое сообщение с просьбой поговорить. Решил даже, что твой отец меня зачем-то ищет, а сам написать не хочет. Но тогда не понимаю, зачем вам Станислав.
— Он жив?
— Жив и здравствует. Объяснишь, в чем дело, Максим? Впервые за столько лет мы разговариваем, а тебе, оказывается, нужен совсем не я.
И Максим решился.
— Одному человеку очень нужна помощь. И мне сказали, что Стас… как бы… Может кое-что.
Снова пауза. Секунды текли невыносимо медленно.
— От Евгения знаешь? Больше-то неоткуда. Кому нужна помощь? Твоей жене? Матери? Самому Женьке?
— Другу.
Илья впервые оживился по-настоящему, даже рассмеялся. Только смех вышел горьким.
— Дорн просит всего лишь за друга? Мир сошел с ума. У вас там никак сострадание завелось в организмах?
— Илья…
— Что?
— Я знаю, что сделал отец. Он рассказал.
Глаза Ильи сузились, взгляд стал жестче, между бровей появилась складка.
— И у тебя хватило смелости…?
— А мне больше не к кому обратиться! Никакие врачи, никакие деньги ее не спасут!
— Значит, все-таки женщина, — Илья удовлетворенно кивнул и откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Максим понял, что ему дают время. Есть еще возможность объяснить и попытаться умилостивить.
— У меня был друг, — сказал он, надеясь изложить все кратко и емко. — Недавно он погиб, остались дети. Да, взрослые, но они только начинают свой путь, а младшему всего шестнадцать. И их мать умирает.
— А Полинке и Коле, когда умерла их мать, было по шесть, — отчеканил Илья.
Максим опустил голову. Что он мог сказать? Последний шанс упущен. Не ехать же туда, чтобы ломиться в двери и умолять… Собственно, почему нет? Стас ведь сделал то же самое.
Он уже смирился с тем, что придется искать иные пути, и не сразу услышал Илью.
— …я не имею права.
— Что? — переспросил Максим.
— Я не имею права решить это один. Спрошу Стаса. Сколько времени у этой женщины?
— Очень мало. Подожди, Илья…
Максим все еще не осознал до конца, что надежда остается, но другой вопрос мучил его намного сильнее.
— Это все правда? О возможностях Стаса?
Илья поднял брови.
— Ты просил помощи, не веря в нее?
— В современном мире нет места колдовству и чему-то такому… Ты же врач!
— Именно потому что я врач, мне поверить проще, чем другим. Я лучше вижу, с чем приходят к Стасу, и какими уходят от него.
Теперь молчал Максим. Происходящее казалось сном, фантасмагорией. Вот сейчас он проснется, и не окажется никаких целителей, и сидит он перед выключенным экраном...
— Спасибо, Илья.
Тот лишь хмыкнул.
— Не благодари заранее. Моя бы воля — даже слушать не стал бы. Но есть одна причина, по которой тебе, может быть, даже лучше приехать.
— Какая? — недоуменно спросил Максим, но Илья покачал головой.
— Подождем ответа Стаса.
***
— Откажись от этого бреда, — категорично заявил Олег. — Я не стану тебе помогать.
Майя предполагала, что он откажется, и на такой случай у нее был заготовлен веский аргумент.
— А я возьму и скажу Наталье, что ты любовник Софьи.
Полтавцев пристально поглядел ей в глаза. Знает или нет? Сказал ли Максим жене о диверсии, которую они с Соней затеяли?
— Мало ли кто чей любовник. Думаешь, она прогонит меня?
— Доверять точно меньше станет.
Нет, Майя не знает всей правды, но сообразила, что даже намек на возможность предательства заставит Лисовскую присмотреться к Олегу повнимательнее. Ах ты ж маленькая дрянь!
— Ты понимаешь, что если я соглашусь, то это ударит по Соне? Речь о ее дочери!
— Ты когда-нибудь видел Дашу?
В том, как Майя произнесла имя девушки, Олег услышал плохо скрываемую неприязнь. Хотя о неприязни тут и говорить нечего — Майя ненавидит ее!
— Нет, не доводилось как-то, — признался Олег. — Я плохо знал эту сторону жизни Максима, не был знаком с Соней и детьми. Ты же помнишь конфуз с ее этим… старшим.
Да, Майя помнила — это стало понятно по улыбке, которую она не смогла сдержать.
— Олег… — сказала она, проникновенно глядя ему в глаза. — Я очень хочу сохранить свой брак. Но мне трудно. Все время какие-то проблемы, и вот теперь появилась эта Даша… Я всего лишь прошу тебя ее м-м-м… отвлечь.
“Вот же настырная!” — взвыл мысленно Полтавцев. И где только его кузен таких находит? Внешне совершенно не Юлька, но такая же стерва по натуре. Судя по ее рассказу, и младшая Лисовская недалеко ушагала от родственничков.
Олег при всей своей мужской привлекательности никогда не пользовался особенной популярностью у юных представительниц прекрасного пола, поэтому сейчас откровенно удивлялся: каким образом Максим стал объектом притязаний аж двух девчонок, годящихся ему в дочери? Втайне Полтавцев, конечно, завидовал. Соня стала единственной за много лет относительно молодой женщиной в его постели, а тут самый сок. Он начал посматривать на Майю с интересом. Сколько там ей, двадцать пять? А Дарье Лисовской и того меньше? Интересно, был ли у нее уже кто-то? Тьфу, черт, о чем он думает?!
Олег выпрямился на лавке, выдохнул и решительно затряс головой.
— Нет, Майя. Я не полезу к Лисовским.
— Чего ты боишься, Федора же нет! — с некоторой злостью воскликнула она.
— Ну… У твоей соперницы есть братья. Есть Максим, в конце концов. У него, знаешь ли, обостренное чувство справедливости. И Соня, опять же…
— Только не говори, что ты влюблен в нее, — с жалостью протянула Майя.
Олег молчал. Вообще-то, наверное, так и было. Когда он вернулся в город и решил навестить Соню и попросить прощения за сцену, которую устроил ей во время визита сына, то натолкнулся на запертую наглухо дверь. Соседи сказали, что Шубина съехала со всеми вещами. Не зная, куда податься, Олег попытался позвонить Соне, но она не отвечала и сбрасывала звонки. Тогда он поехал к кузену за советом, и там обнаружил ее.
Соня рассказала ему, что Федор погиб, а она теперь стала приживалкой у Максима. Олег слушал и все отчетливее понимал, что то смутное желание защитить ее, возникшее, когда Соня отсиживалась у него после истории со статуей, не исчезает, а наоборот, крепнет и набирает силу. Он не знал, любовь ли это, но чувствовал, что никуда от Сони уезжать больше не хочет. Тогда она и назвала его глупцом отчаянным и призналась, что смертельно больна. Все, что он мог для нее сделать — это помочь Максиму, у которого возникли проблемы с вдовой Федора.
— Ей нельзя позволить развалить компанию, — объясняла Соня. — Пусть продает квартиру, сносит галерею, но главную ценность, наследство детей, нужно сберечь.
Олег понятия не имел, удастся ли ему повлиять на обезумевшую от ненависти бабу, но попытаться стоило. Главное — понравиться ей.
— Здесь могут быть сложности, — с тяжелым вздохом намекнула Соня. — Ты невероятно хорош, мой дорогой, но не для Натальи. Придется что-то придумать…
Он и придумал. Пришлось рассказать кое-какую правду о своих отношениях с Лисовскими. Иначе Наталья никогда не поверила бы, что у них одна цель — отомстить им.
И эту же правду он сейчас откроет Майе, чтобы до нее дошло, почему он отказывается от ее дурацкого плана.
— Понимаешь, детка, я, быть может, даже воспользовался бы шансом отомстить Федору через его дочь. Поимел бы, так сказать, в ее лице их с сестрой, но я на самом деле боюсь. Что представляют собой его сыновья?
— Ой, — Майя отмахнулась. — Тёмка простой школьник, Никита на гитаре бренчит, песни пишет.
— А старший? Я его видел, копия батюшки. Что он и Максим со мной сделают?
Майя надулась. Ему стало ее жаль: как ребенок, ей-богу. Хотя разве не тем же самым он занимается сейчас с вдовой Лисовского? Ставки выше, а суть та же…
— Говори, за что ты их ненавидишь и боишься, — снова потребовала девушка.
— Да и скажу. Чтоб ты понимала, с кем имеешь дело. То, что Федор и Юля мертвы, не означает, что остальные в этой семье ими не испорчены.
— Что они тебе сделали?
— Всего-то чуть не убили.
— То есть?
— То есть меня просто чуть не убили, — повторил Олег. — Физически. Сам Лисовский и Юля.
***
Вчера ей исполнилось четырнадцать, и Федор подарил чокер с кулоном, в который можно поместить фотографию. Она еще не решила точно, чьи лица хотела бы видеть в нем.
Они все собрались в гостиной, пьют чай, обсуждают вчерашний праздник. Папа по обыкновению в любимом кресле с широкими подлокотниками. На одном из них сидит Юля. Ее рука обнимает спинку кресла, пальцы массируют папе затылок и плечи. Ему так хорошо, что он жмурится от удовольствия. Временами он смотрит на Юлю с нежностью, но она задумчива и погружена в себя. Тогда он чуть похлопывает ее по колену, и она вздрагивает, переводит взгляд на него, растерянно улыбается.
А ей, вчерашней имениннице, папа больше не уделяет столько времени, как бывало прежде, но она не жалеет: теперь из всех желаний у нее осталось одно — быть интересной Федору. Он красив, гораздо сильнее и выше мальчишек в ее классе. Хоть они и бегают за ней почти все, она их не замечает. Ей нужен он. Подружки говорят, что он ее брат и так нельзя, но какой же он брат, если между ними нет родства?
Федор сидит на полу и ест чипсы прямо из пакета. Она их не любит, но когда он предлагает, берет одну пластинку губами прямо из его руки. Федор улыбается и предлагает еще. Ему нравится, а она и счастлива.
Папа смотрит на них с улыбкой, Юля — с грустью. Почему она такая печальная? Раньше, когда папа почти не обращал на нее внимания, она могла ревновать, но теперь он безраздельно принадлежит ей одной! Они почти все время вместе, если он не занят делами.
Отчаянно хочется остаться с Федором наедине. Папа словно слышит ее мысли, встает, берет Юлю за руку и уводит.
Она подползает ближе к Федору, он дает ей еще чипсов, а сам садится на диван. Она кладет голову ему на колени, и он медленно перебирает пальцами пряди ее волос.
Как же это приятно...
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇