— Тебе что, жалко штампа в паспорте для родной дочери? Она же не чужая тётка с вокзала, а твоя кровь! Или твоя эта... новая... совсем тебя под каблук загнала, что ты без её разрешения даже дышать боишься?
Голос в трубке визжал так, что, казалось, стеклопакеты в уютной кухне Ольги вот-вот пойдут трещинами. Андрей поморщился, отвёл телефон от уха и виновато посмотрел на жену. В этом взгляде было всё: и мольба о помощи, и страх перед скандалом, и та самая мягкотелость, за которую Ольге иногда хотелось его хорошенько встряхнуть.
— Жанна, подожди, не кричи, — пробормотал он, пытаясь вклиниться в поток обвинений. — Мы обсуждаем. Это не так просто...
— Что там обсуждать?! — взвизгнула трубка. — У ребёнка травма! Ей нужна реабилитация! Ты отец или кошелёк на ножках? Хотя какой ты кошелёк, так, мелочь в кармане...
Андрей нажал "отбой" и рухнул на стул, обхватив голову руками. Ольга молча помешивала ложечкой остывший чай. Звяк-звяк. Звук был единственным, что нарушало тишину в её идеально выверенной, купленной на свои кровные двухкомнатной квартире. Она любила этот дом. Каждый сантиметр здесь был оплачен её нервами, бессонными ночами над отчётами и годами жёсткой экономии. И вот теперь в эту крепость пытались прорваться варвары.
— Оль, ну ты же слышала, — глухо сказал Андрей, не поднимая глаз. — Лизе реально плохо. Жанна говорит, у нас в районе открыли какой-то уникальный центр восстановительной медицины. Там квоты, процедуры... Им надо быть здесь, рядом. И прописка нужна местная, иначе не возьмут бесплатно.
Ольга прищурилась. Андрей был хорошим мужем: не пил, зарплату носил, полки прибивал. Но когда дело касалось его бывшей жены Жанны и тринадцатилетней дочери Лизы, у него отключался мозг и включался режим "виноватого папы". Жанна этим пользовалась виртуозно.
— Значит, план такой, — медленно проговорила Ольга, словно пробовала слова на вкус. — Лиза переезжает к нам. Жанна, естественно, будет часто заходить — "проведать", привезти вещи, проконтролировать уроки. Мы делаем Лизе постоянную регистрацию...
— Временную! — поспешно перебил Андрей. — Только на год. Или даже на полгода. Пока курс лечения не пройдёт. Оль, ну, пожалуйста. Это же ребёнок. Жанна говорит, возить её через весь город по пробкам с больной спиной — это пытка.
— А Жанна, конечно, мать года, поэтому решила спихнуть дочь нам, — усмехнулась Ольга.
— Не спихнуть, а передать на лечение! Жанна сама сейчас вся в мыле, у неё там какие-то проблемы с работой, денег в обрез. А Лиза поживёт в маленькой комнате, она тихая.
Ольга встала и подошла к окну. За стеклом мигал огнями вечерний город. Тихая Лиза. Ну да. В прошлый раз, когда "тихая Лиза" гостила у них выходные, Ольга недосчиталась флакона дорогих духов, а на новом диване обнаружилось пятно от лака для ногтей, которое пришлось выводить химчисткой. Но дело было даже не в пятнах.
Внутри Ольги сработала сирена. Интуиция, отточенная годами работы с финансовыми рисками, выла белугой. Слишком много давления. Слишком много истерики. И эта внезапная необходимость именно в регистрации.
— Я подумаю до завтра, Андрюш, — мягко сказала она, положив руку мужу на плечо. Тот выдохнул, словно ему только что отменили расстрел. — Но у меня будет условие: никаких решений за моей спиной.
Ночью Ольга не спала. Она лежала и смотрела в потолок, слушая мирное посапывание мужа. Андрей спал крепко, уверенный, что "умная Оля" всё разрулит. А Оля думала.
Пазл не складывался. Если ребёнку нужна срочная медицинская помощь, нормальная мать ищет врачей, занимает деньги, продаёт золото, но лечит. Жанна же начала с требования прописки. Странно. Очень странно. Жанна всегда держалась за свою "трёшку" на окраине, как клещ. Гордилась, что у неё "своё жильё", в отличие от "примака Андрюши". И вдруг отправляет дочь к бывшему мужу, фактически освобождая свою жилплощадь.
Утром, едва Андрей ушёл на работу, Ольга села за телефон. Первым делом она нашла тот самый "уникальный центр".
— Добрый день, — елейным голосом начала она, представившись обеспокоенной мамочкой из области. — Подскажите, у нас травма позвоночника, хотим к вам на реабилитацию. Но мы не местные, прописки городской нет. Это проблема?
Девушка-администратор на том конце провода зевнула:
— Да какая проблема, женщина? Платно — хоть с Луны приезжайте. Договор заключаем и вперёд.
— А бесплатно? По ОМС?
— По ОМС очередь на восемь месяцев вперёд, запись только на следующий год. И да, там нужна регистрация в районе. Но вы не попадёте сейчас, мест нет. Даже с пропиской.
Ольга положила трубку и хищно улыбнулась. Значит, "срочное лечение по прописке" — это ложь. Либо Жанна врёт Андрею, что уже договорилась о месте, либо... Либо лечение здесь вообще ни при чём.
Ольга налила себе кофе, открыла ноутбук и зашла на популярный форум по недвижимости. Запрос: "Продажа квартиры с прописанным несовершеннолетним". Чтение заняло полчаса. Схемы были стары как мир. Чтобы продать квартиру, где прописан ребёнок, нужно разрешение опеки. Опека даёт добро, если ребёнку предоставляют условия не хуже. Или... если ребёнок уже прописан в другом месте, например, у отца.
— Ага, — сказала Ольга вслух пустой кухне. — Вот где собака зарыта.
Картинка сложилась моментально, чёткая и циничная. Жанна хочет продать свою "трёшку". Возможно, у неё долги, или она хочет перебраться поближе к центру, или вложиться в новостройку. Но "довесок" в виде прописанной Лизы мешает сделке. Покупатели не любят такие квартиры, опека требует встречную покупку, а это сложно. Куда проще выписать дочку к папе "временно", продать квартиру, получить деньги, а потом... А потом прийти к папе и сказать: "Ой, нам жить негде, я же мать, я имею право жить там, где мой ребёнок".
И всё. Капкан захлопнется. Выписать несовершеннолетнего ребёнка "в никуда" практически невозможно. Выгнать мать, проживающую с ребёнком, — тоже тот ещё квест, особенно если Андрей снова включит режим "сопли в сахаре".
Ольга представила, как её уютная, чистая квартира превращается в коммуналку. На кухне — вечно недовольная Жанна в её, Ольгином, халате. В ванной — чужие волосы. Скандалы, упрёки, безденежье. Андрей будет метаться между двух огней и в итоге сопьётся или сбежит в гараж.
— Ну уж нет, — прошептала Ольга. — Не на ту напали.
Вечером она накрыла стол. Не празднично, но основательно: запекла мясо, открыла баночку оливок. Андрей пришёл дерганый, видно было, что Жанна уже успела ему названивать.
— Ты решила? — спросил он с порога, даже не сняв ботинки. — Жанна звонила пять раз. Говорит, если мы завтра не подадим документы в МФЦ, место в клинике уйдёт.
Ольга спокойно кивнула:
— Мой руки, садись. Есть разговор.
Когда Андрей, немного успокоенный запахом ужина, принялся за еду, Ольга начала свою партию. Она говорила мягко, с заботой, глядя мужу прямо в глаза.
— Андрюш, я сегодня весь день думала о Лизе. Ты прав, девочке нужно помочь. Здоровье — это святое, тут экономить нельзя.
Андрей чуть вилку не выронил от радости:
— Олька! Ты у меня золотая! Я знал, что ты поймёшь! Я сейчас Жанне напишу...
— Подожди, — Ольга накрыла его руку своей ладонью. Ладонь была тёплой, но тяжёлой. — Я узнала в клинике: бесплатных мест нет, очередь на год. Поэтому прописка Лизе не поможет, только время потеряем.
Андрей растерянно заморгал:
— Как нет? Жанна сказала...
— Может, Жанна не так поняла, — дипломатично соврала Ольга. — Но есть платный курс. И он, кстати, лучше. Массаж, бассейн, физиотерапия. Стоит это всё... — она назвала сумму, от которой у Андрея дёрнулся глаз. — Но мы же семья.
— Оль, у меня нет таких денег сейчас, ты же знаешь, мы кредит за машину платим...
— Я добавлю, — твердо сказала Ольга. — Мы возьмём деньги из моего "ремонтного" фонда. Но жить у нас Лизе будет плохо. У нас ремонт у соседей сверху, шум, пыль. Ей нужен покой.
— И что делать?
— Я нашла квартиру, — торжественно объявила Ольга. — Прямо напротив клиники. Однокомнатная, чистая, первый этаж — чтобы ей по лестницам не бегать. Мы оплатим аренду на три месяца. И оплатим полный курс лечения. Жанна сможет жить там с ней, ухаживать, не тратить время на дорогу. Это будет наш подарок Лизе. Реальная помощь, а не просто штамп в паспорте.
Андрей смотрел на жену как на божество. Он ожидал скандала, отказа, а получил решение всех проблем. Он даже не подумал, во сколько это обойдётся Ольге. Для него главное было — конфликт исчерпан.
— Ты... ты серьёзно? Снимем квартиру? И лечение оплатим?
— Да. Звони Жанне. Прямо сейчас, по громкой связи. Обрадуй мать. Скажи, что мы всё берём на себя: и жильё рядом с больницей, и врачей. Никакой бюрократии с МФЦ, просто деньги и комфорт.
Андрей дрожащими пальцами набрал номер. Гудки шли долго, словно Жанна чувствовала подвох. Наконец, трубка отозвалась раздражённым:
— Ну что? Вы идёте в МФЦ или мне в опеку звонить, жаловаться, что отец ребёнка бомжом делает?
— Жанночка, не кричи! — радостно затараторил Андрей. — У нас новости! Мы с Олей всё придумали! Слушай! Прописывать не надо, там всё равно очереди. Мы решили лучше сделать! Мы оплачиваем Лизе платный курс, самый дорогой! И снимаем вам квартиру прямо у ворот клиники! На три месяца! Я уже залог готов перевести! Представляешь? Тебе не надо будет мотаться, будете жить в комфорте, я продукты возить буду!
Повисла тишина. Глухая, ватная тишина. Ольга с удовольствием отпила чай, наблюдая за телефоном. Она ждала взрыва. И он грянул.
— Ты... ты что, идиот?! — заорала Жанна так, что динамик захрипел. — Какая съёмная квартира?! Ты чем слушал?! Мне не нужна съёмная халупа! Мне нужна прописка! Постоянная! Или хотя бы на пять лет!
Андрей опешил. Улыбка сползла с его лица, как старая штукатурка.
— Жан, ты чего? Зачем прописка, если мы лечение оплачиваем? Тебе же важно, чтобы Лиза поправилась...
— Да пошёл ты со своим лечением! — в истерике выдала Жанна, забыв про конспирацию. — У меня сделка горит! Покупатель с наличкой уйдёт, если я справку ф-9 чистую не дам! Мне Лизку выписать надо из квартиры, чтобы продать, а ты мне тут аренду суёшь! Куда я её выпишу, в воздух?!
Ольга аккуратно поставила чашку на блюдце.
Андрей побледнел. Его лицо из растерянного стало серым. Он медленно поднял глаза на Ольгу. В них читалось ужасающее прозрение. До него дошло. Наконец-то дошло, что "больная спина дочери" была лишь декорацией для продажи квартиры. Что его хотели использовать как слепого котёнка, чтобы провернуть сделку с недвижимостью.
— Ах, сделка... — пробормотал Андрей в трубку уже другим голосом — тихим и жёстким. — То есть, ты продаёшь свою трёшку? А жить вы где собирались?
— Не твоё собачье дело! — огрызнулась Жанна, понимая, что проболталась. — Я хотела как лучше! Купить в стройке, там дешевле, разницу на жизнь... А пока пожили бы у вас! Тебе что, жалко? У тебя жена богатая, подвинулась бы!
— Подвинулась бы... — эхом повторил Андрей.
Ольга знаком показала мужу: "закругляйся".
— Жанна, — громко сказала она, наклоняясь к телефону. — Предложение про оплату лечения в силе. Если Лиза действительно болеет, мы оплатим врачей. Но жить она будет там, где прописана сейчас. А ваши схемы с недвижимостью решайте без моего участия. Моя квартира — не камера хранения для детей, пока вы решаете свои финансовые вопросы.
— Да пошли вы! — взвизгнула Жанна. — Ноги Лизы у вас не будет! Я тебе, Андрюша, алименты так пересчитаю, ты без штанов останешься! И дочь ты больше не увидишь, пока жильё не обеспечишь!
Гудки. Короткие, злые гудки.
Андрей сидел неподвижно, глядя в чёрный экран телефона. В кухне пахло остывающим мясом и разбитыми иллюзиями. Ольга не лезла к нему с утешениями. Ему нужно было это переварить. Понять, что его только что пытались развести, прикрываясь святым — ребёнком.
— Она хотела продать квартиру... — прошептал Андрей. — И въехать сюда. К нам.
— Да, — спокойно подтвердила Ольга. — Продать, вложить деньги в котлован, который построят года через три, а сама с Лизой — к нам. На законных основаниях. Мать при прописанном ребёнке имеет право проживания. Мы бы их потом и с полицией не выгнали.
Андрей закрыл лицо руками.
— Господи, какой я дурак. Оль, прости. Я правда думал... Я думал, Лизе плохо.
— Лизе и правда не повезло, — вздохнула Ольга, убирая тарелки. — С матерью. Но ты, Андрюша, теперь учёный.
Она подошла к нему сзади и обняла за плечи. Андрей судорожно схватил её за руки, прижимаясь щекой к ладони. Он был раздавлен предательством бывшей, но в то же время испытывал огромное облегчение. Его мир устоял. Его крепость не пала.
— Что теперь будет? — спросил он. — Она же запретит мне видеться с Лизой.
— Не запретит, — уверенно сказала Ольга. — Ей нужны деньги. Сейчас она побесится, сделка у неё сорвётся, покупатель уйдёт. Через месяц прибежит за алиментами и сама Лизку привезёт, когда ей надо будет личную жизнь устраивать. Но условия теперь будем диктовать мы.
Ольга посмотрела на свою кухню. Чисто, тихо, безопасно. Никаких чужих людей. Никаких юридических мин замедленного действия. Она выиграла этот раунд, не сделав ни одного выстрела, просто предложив помощь.