– Яна, подожди, – Артем поднял руки, словно пытаясь остановить надвигающуюся бурю. – Давай не будем горячиться. Мама в беде, ей действительно нужны деньги на операцию. Это же не навсегда, мы просто поможем, а потом всё вернётся на круги своя.
Яна стояла посреди кухни, сжимая в руках полотенце, которым только что вытирала стол после ужина. Сердце колотилось так сильно, что она слышала его стук в ушах. Пятнадцать минут назад всё было спокойно: они с Артемом пили чай, обсуждали планы на выходные, а теперь... теперь он сидел напротив и спокойно предлагал продать её квартиру. Ту самую, которую она купила ещё до их свадьбы, вложив все свои сбережения и кредит на десять лет.
– Вернётся на круги своя? – переспросила она, стараясь говорить ровно, хотя голос всё равно дрожал. – Артем, это моя квартира. Добрачная. Я её покупала одна, выплачиваю одна. Ты же знаешь.
Он вздохнул и откинулся на спинку стула. В его глазах было то знакомое выражение – смесь усталости и лёгкой вины, которое появлялось каждый раз, когда разговор заходил о его матери.
– Знаю, конечно. Но сейчас ситуация экстренная. Врачи сказали, что операцию нужно делать срочно, в хорошей клинике, а не по квоте ждать полгода. Это дорого, Яна. Очень дорого. А у мамы пенсия маленькая, квартира – единственное, что есть. Но она не хочет её продавать. Говорит, что это её дом, где она всю жизнь прожила, где папа умер...
Яна почувствовала, как внутри всё сжимается. Конечно, она понимала. Свекровь, Тамара Ивановна, женщина одинокая, после смерти мужа осталась в своей трёхкомнатной квартире в старом районе. Дом был большой, просторный, с высокими потолками и видом на парк. Но ремонт там не делали лет тридцать, и продавать его сейчас значило бы получить хорошие деньги – достаточно, чтобы покрыть лечение и ещё остаться с запасом.
– А почему она не хочет? – тихо спросила Яна, хотя уже догадывалась об ответе.
Артем пожал плечами.
– Боится. Говорит, что потом негде будет жить. Что снимет что-то маленькое, а вдруг не хватит, вдруг обманут... Ты же знаешь её характер. Она привыкла к своему месту, к соседям, к тому, чтобы всё было своё.
Яна кивнула. Знала. Тамара Ивановна была женщиной упрямой, с твёрдым взглядом на жизнь. Когда они с Артемом поженились пять лет назад, свекровь сразу дала понять, что Яна – не из их круга. Не то чтобы открыто враждебно, но с лёгким превосходством: мол, наша семья всегда жила в большой квартире. Хотя на самом деле они с Артемом сразу поселились в её квартире – уютной двушке в новом доме, которую Яна купила за год до свадьбы.
– И ты предлагаешь продать мою? – Яна села напротив, глядя ему в глаза. – Ту, в которой мы живём? Куда мы тогда?
– Ну, можно снять что-то временно, – Артем говорил осторожно, словно ступал по тонкому льду. – А потом, когда мама поправится, она вернёт деньги. Или мы купим что-то другое. Яна, это же семья. Мы должны помочь.
Слово «семья» повисло в воздухе. Яна почувствовала укол в груди. Для Артема семья – это в первую очередь мать. Для неё – они вдвоём, их общий дом, их планы на будущее. Может, даже ребёнка когда-нибудь. А теперь он предлагает всё это поставить под удар ради свекрови, которая никогда особенно не скрывала, что считает Яну чужой.
– Артем, – она постаралась говорить спокойно, – я сочувствую Тамаре Ивановне. Правда. Но почему за мой счёт? У неё есть своя квартира. Большая, в хорошем месте. Если продать её, хватит не только на операцию, но и на новую, поменьше, но в том же районе.
Он покачал головой.
– Она не согласится. Я уже пробовал говорить. Плачет, говорит, что это последнее, что у неё осталось от папы. Что она там каждую трещинку знает...
Яна промолчала. Вспомнила, как Тамара Ивановна приезжала к ним в гости и каждый раз с лёгкой улыбкой осматривала их квартиру: мол, уютно, но тесновато. Как намекала, что когда-нибудь они переедут к ней, в большую. А теперь, когда нужны деньги, её квартира вдруг стала неприкосновенной.
– Ладно, – сказала Яна наконец. – Давай подумаем. Может, есть другие варианты. Кредит взять? Или накопления...
– Накоплений почти нет, – Артем опустил взгляд. – А кредит на такую сумму... с нашими доходами не потянем. И мама не хочет в долги влезать в её возрасте.
Яна встала и подошла к окну. За стеклом был вечерний город – огни, машины, жизнь, которая текла своим чередом. Её квартира была на двенадцатом этаже, с видом на реку. Она так радовалась, когда покупала её. Одна, без чьей-то помощи. Это был её первый большой шаг во взрослую жизнь.
А теперь её хотят продать. Ради свекрови, которая всегда смотрела на неё чуть свысока.
Звонок телефона прервал тишину. Артем взял трубку – это была Тамара Ивановна.
– Да, мама... Да, говорил с Яной... Она... подумает. Конечно, мы что-нибудь решим.
Яна повернулась и посмотрела на мужа. Он говорил мягко, успокаивающе, как всегда, когда дело касалось матери. И в этот момент она поняла: это только начало. Если она сейчас уступит, то потом будет ещё что-то. Ещё одна «экстренная ситуация», ещё одна просьба.
Но как отказать? Ведь речь идёт о здоровье. О жизни.
Вечер прошёл в напряжённой тишине. Они легли спать, не поговорив больше ни о чём. Яна долго не могла уснуть, глядя в потолок. Вспоминала, как они с Артемом познакомились – на работе, в отделе маркетинга. Он был таким внимательным, заботливым. Всегда приносил кофе, когда она задерживалась. Предложил встречаться, потом жить вместе. А когда она сказала, что купила квартиру, так искренне радовался за неё.
Где-то посреди ночи она услышала, как Артем ворочается.
– Не спишь? – тихо спросил он.
– Нет.
– Яна... прости. Я не хотел тебя расстраивать. Просто... мама одна. И мне страшно за неё.
– Я понимаю, – ответила она. – Правда понимаю. Но и ты пойми меня. Это мой дом. Мой единственный.
Он помолчал.
– Давай завтра ещё поговорим. Может, найдём компромисс.
Она кивнула в темноте. Но внутри знала: компромисса не будет. Либо её квартира, либо свекровина. И почему-то она чувствовала, что Тамара Ивановна не просто боится продавать свою – есть что-то ещё. Что-то, о чём Артем не знает.
На следующий день Яна ушла на работу раньше обычного. Ей нужно было подумать одной. В офисе она сидела за компьютером, но мысли были далеко. Вспоминала все визиты свекрови – как та всегда с интересом осматривала их квартиру, спрашивала о цене, о районе. Как однажды в шутку сказала: «Хорошая квартирка, Яна. Жаль, маловата для семьи».
А потом позвонила подруга Лена – они не виделись уже месяц.
– Яна, привет! Как дела? Давно не болтали.
– Привет... Нормально, – ответила Яна, но голос выдал её.
– Что-то случилось? – сразу почувствовала Лена.
Яна вздохнула и рассказала всё – про операцию, про просьбу Артема, про свою квартиру.
– Серьёзно? – Лена была возмущена. – То есть твою продаём, а её трёхкомнатную – ни-ни? Яна, это нечестно. Совсем.
– Я знаю. Но как отказать? Это же здоровье...
– Здоровье – да. Но почему за твой счёт? Пусть продаёт свою. Или хотя бы долю. Или кредит. Вариантов много.
– Артем говорит, она не согласится.
– А ты соглашайся? – прямо спросила Лена. – Это твоя добрачная собственность. По закону даже при разводе она твоей остаётся.
Яна вздрогнула от слова «развод». Нет, об этом она не думала. Но всё же...
– Не знаю, Лен. Просто не знаю.
После работы Яна зашла в кафе неподалёку от дома. Хотела посидеть одна, собраться с мыслями. Заказала латте и смотрела в окно. Вспоминала, как пять лет назад подписывала договор на квартиру. Как радовалась, что наконец-то своё. Как мечтала, что здесь будет их с Артемом дом, их семья.
Телефон вибрировал – сообщение от Артема: «Мама звонила. Плачет. Говорит, что если не поможет, то не знает, что делать».
Яна закрыла глаза. Чувствовала себя между двух огней. С одной стороны – любовь к мужу, сочувствие к свекрови. С другой – своё, заработанное, своё пространство.
Дома Артем встретил её ужином – приготовил её любимые котлеты.
– Мир? – спросил он с улыбкой.
Она улыбнулась в ответ, но внутри всё ещё было напряжение.
За ужином он снова завёл разговор.
– Яна, я подумал. Может, мы возьмём кредит под твою квартиру? Заложим её, но не продадим. Деньги возьмём, маме поможем, а потом потихоньку выплатим.
– А если не выплатим? – тихо спросила она. – Квартиру заберут.
– Выплатим, – уверенно сказал он. – Я премию жду большую, и повышение возможно.
Яна посмотрела на него. Он действительно верил в это. Но она знала их бюджет – ипотека, машина, жизнь. Риск был огромный.
– Артем... давай всё-таки попробуем убедить Тамару Ивановну продать свою. Хотя бы часть. Или сдать комнаты.
Он покачал головой.
– Я пробовал. Она наотрез.
Вечером они смотрели фильм, но Яна не видела экрана. Думала о том, что нужно поговорить со свекровью самой. Может, женщина к женщине.
На следующий день, в субботу, Тамара Ивановна сама позвонила.
– Яна, можно я к вам заеду? Хочу поговорить.
Яна согласилась. Сердце стучало.
Когда свекровь пришла, она выглядела уставшей – глаза красные, лицо осунувшееся.
– Здравствуйте, Яна, – сказала она, обнимая Яну немного дольше обычного.
Они сели на кухне. Артем ушёл в магазин, чтобы дать им поговорить наедине.
– Яна, – начала Тамара Ивановна, – я знаю, что Артем тебя просил. И знаю, что ты против. Но пойми... мне страшно. Операция серьёзная, врачи не гарантируют. А если что-то пойдёт не так, я хочу хотя бы умереть в своём доме.
Яна почувствовала ком в горле.
– Тамара Ивановна, я понимаю. Правда. Но у меня тоже только эта квартира. Я её одна купила, одна выплачиваю.
Свекровь кивнула.
– Знаю, деточка. Ты молодец, самостоятельная. Но моя квартира... это не просто стены. Это память. Там всё – от папиной мастерской в одной комнате до нашей с ним спальни. Я не могу.
Яна молчала. Что сказать?
– Может, есть другой выход? – спросила она наконец. – Кредит, или помощь от государства...
– Пробовали. Квота длинная, а платно – огромные деньги.
Они поговорили ещё час. Тамара Ивановна плакала, Яна утешала. Но решение не нашлось.
Когда свекровь ушла, Яна осталась одна. И вдруг подумала: а почему Тамара Ивановна так цепляется за свою квартиру? Не только из-за памяти. Что-то ещё.
Она решила узнать. Позвонила своей знакомой риелтору – та могла быстро оценить квартиру свекрови.
– Яна, привет! Адрес скажи, я посмотрю.
Яна назвала адрес.
Через час пришёл ответ: «Квартира в хорошем состоянии, район отличный. Рыночная цена – около пятнадцати миллионов. Почему спрашиваешь?»
Пятнадцать миллионов. На операцию нужно было три-четыре. Осталось бы больше десяти – хватило бы на новую квартиру и на жизнь.
Почему же Тамара Ивановна не хочет?
Яна решила съездить к ней сама. Без Артема.
В воскресенье она сказала мужу, что едет к подруге, а сама поехала к свекрови.
Тамара Ивановна открыла дверь удивлённая.
– Яна? Одна? Заходи.
Они снова сели на кухне. Яна осмотрелась – квартира действительно большая, светлая, хоть и старая. В одной комнате – шкафы с книгами, в другой – швейная машинка, видимо, папина мастерская осталась.
– Тамара Ивановна, – начала Яна прямо, – я узнала цену вашей квартиры. Её можно продать, купить поменьше и ещё останется много.
Свекровь напряглась.
– Яна... я же объяснила.
– Но почему? – Яна смотрела в глаза. – Память можно взять с собой. Фотографии, вещи...
Тамара Ивановна долго молчала. Потом вздохнула.
– Ладно... расскажу. Только Артему не говори пока.
Яна замерла.
– В одной комнате... – свекровь понизила голос, – у меня живут квартиранты. Двое студентов. Я сдаю им уже три года. Они платят хорошо, вовремя. Это моя прибавка к пенсии. Без этого я едва концы с концами свожу.
Яна удивлённо посмотрела.
– Квартиранты? Артем знает?
– Нет. Он думает, что я на пенсию живу. А я.. стыдно было признаться. Думала, что осудит, скажет, что в моём возрасте не дело чужих пускать.
Яна молчала, переваривая.
– И если я продам квартиру, – продолжила Тамара Ивановна, – то потеряю этот доход. А на новую маленькую пенсии не хватит. Вот и цепляюсь.
Яна почувствовала, как внутри всё переворачивается. Вот оно – истинная причина.
Но это было только начало. Потому что дальше выяснилось кое-что ещё, о чём никто не подозревал...
– Тамара Ивановна, – Яна говорила тихо, но внутри всё кипело от неожиданности, – вы сдаёте комнату? Уже три года?
Свекровь кивнула, не поднимая глаз. Она теребила край скатерти – старой, выцветшей, но аккуратно выглаженной.
– Да. Два мальчика из университета. Хорошие, тихие. Платят пятнадцать тысяч в месяц каждый. Без них... пенсия маленькая, Яна. Коммуналка, лекарства, продукты. Еле сводила концы с концами. А Артему не говорила – стыдно. Он думает, я гордая, что на одну пенсию живу достойно.
Яна молчала. Всё вставало на места. Не только память о муже, не только страх остаться без крыши над головой. А стабильный доход, пусть небольшой, но надёжный. Без него Тамара Ивановна действительно боялась будущего.
– И сколько всего выходит? – спросила Яна осторожно.
– Тридцать тысяч сверху к пенсии. Хватало. А теперь... операция. Врачи сказали, минимум три миллиона. Может, больше. Я всю жизнь копила, но после смерти Сергея всё на похороны ушло, на долги его... Осталось немного.
Яна кивнула. Она понимала. Понимала лучше, чем хотела бы. Сама когда-то считала каждую копейку, пока выплачивала ипотеку.
– А если продать квартиру, – тихо сказала она, – то на новую однокомнатную в том же районе хватит. И ещё останется. Вы же не останетесь на улице.
Тамара Ивановна наконец подняла глаза. В них была усталость и что-то похожее на стыд.
– Знаю. Но... эти мальчики. Они уже как родные стали. Один издалека, родители далеко, я ему и борщ варю иногда, и бельё постираю. А если продам – куда их? И себя куда? В новостройку какую-нибудь на окраине? Там ни соседей знакомых, ни парка под окном...
Яна вздохнула. Всё было сложно. С одной стороны – здоровье. С другой – привычная жизнь, пусть и с чужими людьми в доме.
– Тамара Ивановна, – она взяла свекровь за руку, – а если не продавать всю квартиру? Может, долю? Или кредит под неё?
– Банки в моём возрасте не дают, – горько улыбнулась женщина. – А долю... Артем не поймёт. Он думает, квартира пустая стоит.
Они посидели ещё немного. Яна пила чай, который свекровь налила дрожащими руками. А потом решилась.
– Давайте я поговорю с Артемом. Расскажу всё. Он поймёт.
– Не надо, Яна, – Тамара Ивановна испуганно замахала руками. – Он обидится. Скажет, что я скрывала. Что гордая слишком.
Но Яна уже решила. Это был единственный честный путь.
Дома она дождалась Артема с работы. Он пришёл уставший, но с улыбкой – принёс её любимые эклеры из кондитерской напротив офиса.
– Как съездила к подруге? – спросил он, целуя её в щёку.
– Не к подруге, – тихо сказала Яна. – К твоей маме.
Артем замер.
– Зачем?
– Чтобы понять.
Она рассказала всё – про квартирантов, про доход, про страх Тамары Ивановны остаться без привычного. Артем слушал молча, сначала с удивлением, потом с досадой.
– Почему она мне не сказала? – наконец спросил он. – Я же сын. Мог бы помочь.
– Стыдно было, – ответила Яна. – Думала, осудишь.
Артем прошёлся по комнате. Видно было, что ему тяжело.
– И что теперь? – спросил он. – Всё равно деньги нужны.
– Давай подумаем вместе, – предложила Яна. – Без продажи моей квартиры.
Они сели за стол. Артем достал блокнот, начал считать. Пенсия свекрови, их доходы, возможные кредиты.
– Можно взять потребительский кредит, – сказал он. – На двоих с тобой. Проценты высокие, но потянем.
– А если не потянем? – тихо спросила Яна.
– Потянем. Я поговорю с начальством о повышении. И премия скоро.
Но Яна видела – он не уверен. А потом позвонила Тамара Ивановна.
– Артем, сынок... Я подумала. Может, всё-таки продадим мою? Только... помоги мне новую найти. В том же районе. И чтобы мальчикам моим место осталось, если можно.
Артем удивлённо посмотрел на телефон.
– Мама... ты серьёзно?
– Серьёзно. Здоровье дороже. А память... память в сердце ношу.
Яна почувствовала облегчение. Но оно было недолгим.
Через неделю они нашли покупателя на квартиру Тамары Ивановны – быстро, по хорошей цене. Риелтор, знакомая Яны, помогла. Деньги обещали перевести скоро.
Тамара Ивановна начала собирать вещи – медленно, с грустью. Яна помогала – упаковывала книги, посуду, старые фотографии.
– Вот здесь мы с Сергеем на море, – показывала свекровь пожелтевший снимок. – А здесь Артем маленький, в песочнице.
Яна улыбалась. Впервые они говорили не о деньгах, не о болезни – о жизни.
А потом случилось то, что перевернуло всё.
Риелтор позвонила Яне вечером, когда Артем был в душе.
– Яна, послушай. Я проверила документы на квартиру Тамары Ивановны. Всё чисто, но... есть обременение. Квартиранты. Один из них – не просто студент. Он прописан там. Постоянно.
Яна замерла.
– Как прописан?
– Тамара Ивановна его прописала два года назад. Говорит, мальчику для работы нужно было. А выписать теперь сложно – только через суд. А покупатель... он не хочет с прописанными.
Яна положила трубку и села на диван. Вот оно – настоящее осложнение. Не просто доход. А юридическая зацепка.
Когда Артем вышел, она рассказала.
Он сначала не поверил.
– Мама? Прописала чужого человека?
Позвонили Тамаре Ивановне. Она заплакала.
– Не чужого... Он хороший мальчик. Из семьи сложной. Просил. Я пожалела.
– Мама, – голос Артема дрогнул, – теперь сделка под угрозой. Покупатель отказывается.
Повисла тишина.
– И что делать? – спросила Тамара Ивановна шёпотом.
Яна посмотрела на мужа. Он смотрел на неё. И в этот момент она поняла – решение за ними. За их семьёй.
Но то, что произошло дальше, никто не ожидал. Даже Яна.
На следующий день к ним пришла Тамара Ивановна – не одна. С тем самым квартирантом. Молодой парень, лет двадцати пяти, смущённый, с папкой в руках.
– Это Саша, – представила свекровь. – Тот самый.
Парень кивнул.
– Здравствуйте. Я.. я пришёл сказать. Я готов выписаться. Без суда. И даже... помочь с деньгами.
Артем нахмурился.
– Как помочь?
Саша открыл папку.
– Я накопил. За эти годы. Хотел свою квартиру купить. Но... Тамара Ивановна мне как мать стала. Я отдам половину. На операцию.
Яна и Артем переглянулись. Сумма была значительной – почти миллион.
– Но почему? – спросила Яна.
– Потому что она меня не выгнала, когда я болел. Кормила, лекарства покупала. Сказала: живи, как сын. Я.. я обязан.
Тамара Ивановна плакала тихо.
А потом Саша добавил:
– И ещё. Я поговорил со вторым квартирантом. Он тоже готов добавить. Немного, но... тысяч сто.
Артем встал и обнял мать.
– Мама... почему ты одна всё это несла?
– Не хотела обременять, – прошептала она.
Яна почувствовала, как внутри отпускает напряжение последних недель. Не нужно продавать ничего. Ни её квартиру, ни свекровину целиком.
Они посчитали – с деньгами от квартирантов, с их накоплениями, с небольшим кредитом – хватит. На хорошую клинику. На операцию.
Покупатель согласился подождать, пока Саша выпишется. Сделка прошла через месяц.
Тамара Ивановна купила себе уютную однокомнатную в соседнем доме – с видом на тот же парк. Мальчики помогли с переездом.
А потом, после операции – успешной, слава богу – она пришла к ним в гости. Уже не плача. С пирогом.
– Яна, – сказала она, обнимая невестку, – прости меня. Я не видела, как тебя обижала. Думала только о себе.
Яна обняла в ответ.
– Всё хорошо.
Артем смотрел на них и улыбался.
А потом Тамара Ивановна добавила:
– И знаешь... я решила. Буду приезжать в гости. Но не часто. И всегда спрашивать.
Они засмеялись.
Вечером, когда свекровь ушла, Артем взял Яну за руку.
– Спасибо, – сказал он тихо. – Что не сдалась. Что помогла мне понять.
– Мы вместе, – ответила она. – Это наш дом. И наша семья.
Он кивнул.
– Теперь я знаю, что главное.
И Яна поняла – он действительно узнал. Не на словах. На деле.
А потом жизнь пошла своим чередом. Спокойно. Без спешки продать чьё-то. С уважением к границам каждого.
Тамара Ивановна иногда звонила: можно ли приехать в воскресенье? Яна всегда отвечала: конечно.
И в их доме стало теплее. Не только от любви двоих. Но и от понимания, что семья – это не только кровь. Это выбор. Каждый день.
А Саша, тот самый квартирант, иногда заходил к Тамаре Ивановне – помогал с компьютером, приносил продукты. И она улыбалась – уже не одна.
Яна смотрела на всё это и думала: иногда, чтобы защитить своё, нужно сначала понять чужое.
И это было правильно.
– Проходите, Саша, – Яна отступила в сторону, пропуская парня в прихожую. – Разувайтесь, пожалуйста.
Тамара Ивановна вошла следом, держа в руках свёрток с домашними пирожками – она всегда приносила что-то с собой, словно оправдывая свой визит.
Артем стоял в коридоре, всё ещё не веря своим глазам. Саша – высокий, худощавый, с чуть растрёпанными волосами – неловко кивнул ему.
– Добрый вечер, Артем Сергеевич.
– Добрый, – ответил Артем, и в его голосе слышалась растерянность.
Они прошли в гостиную. Яна поставила чайник, достала чашки. Атмосфера была странной – напряжённой, но не враждебной. Все понимали: сейчас будет разговор, который всё расставит по местам.
Саша сел на край дивана, положив папку на колени.
– Я не хотел вмешиваться, – начал он тихо, – но Тамара Ивановна рассказала... про операцию. И я.. я не могу остаться в стороне.
Тамара Ивановна села рядом с ним, словно защищая.
– Он хороший мальчик, Артем. Правда. За эти годы...
– Мама, – Артем посмотрел на неё мягко, но твёрдо, – почему ты мне никогда не говорила? О нём, о втором парне, о том, что сдаёшь комнату?
Свекровь опустила голову.
– Стыдно было, сынок. Думала, скажешь: старая уже, а чужих в дом пускаешь. Или что деньги нужны, а я скрываю. Гордая была, глупая.
Яна поставила на стол чай и пирожки, села рядом с Артемом. Он взял её за руку – незаметно, но она почувствовала тепло его ладони.
Саша открыл папку.
– Вот, посмотрите. Это мои накопления. За три года. Я работал, подрабатывал. Хотел свою студию купить, маленькую. Но... Тамара Ивановна мне помогла больше, чем деньги. Когда я болел, она ухаживала. Когда родители далеко – звонила, спрашивала, как дела. Я.. отдам. Сколько нужно.
Он положил на стол банковскую выписку. Сумма была внушительной – почти полтора миллиона.
Артем и Яна переглянулись.
– Саша, – сказала Яна тихо, – это ваши деньги. Вы их заработали.
– Заработал, да. Но если бы не Тамара Ивановна, я бы вообще неизвестно где был. Она мне шанс дала – спокойно учиться, работать. Это мой долг.
Тамара Ивановна шмыгнула носом, достала платок.
– А ещё Дима, второй мальчик, – добавила она. – Он тоже хочет помочь. Говорит, сто пятьдесят тысяч отдаст. У него родители прислали на учёбу, но он сказал: подработает, вернёт.
Артем встал, прошёлся по комнате.
– Подождите. Давайте посчитаем.
Они сели вместе – все четверо. Яна достала телефон, открыла калькулятор. Операция – три миллиона двести тысяч, по словам врачей. Плюс реабилитация, лекарства.
Накопления Тамары Ивановны – около пятисот тысяч. Деньги от Саши и второго квартиранта – почти миллион семьсот. Их с Артемом сбережения – ещё четыреста.
– Не хватает, – тихо сказал Артем. – Около миллиона.
Повисла тишина.
Яна посмотрела на мужа. Он посмотрел на неё. И в этот момент она поняла: он не собирается говорить о её квартире. Ни слова.
– Можно кредит взять, – предложил Саша. – Я могу поручителем. У меня официальная работа.
– И я, – добавила Тамара Ивановна. – Пенсия есть, квартира в собственности.
Артем покачал головой.
– Нет. Не будем в долги влезать на такую сумму. Есть другой вариант.
Все посмотрели на него.
– Продадим мамину квартиру. Но не всю сразу. Найдём покупателя, который согласится подождать, пока Саша выпишется. А маме купим однокомнатную поблизости. Хорошую, с ремонтом. Остаток – на лечение и на жизнь.
Тамара Ивановна открыла рот, хотела возразить, но Артем поднял руку.
– Мама, послушай. Ты не останешься на улице. Мы все вместе найдём тебе новое место. То же район, тот же парк. А память... память никуда не денется. Фотографии, вещи – всё возьмём с собой.
Свекровь молчала долго. Потом кивнула.
– Ладно. Если так... то согласна.
Саша улыбнулся – впервые за вечер.
– Я выпишусь завтра же. Добровольно. И помогу с переездом.
Яна почувствовала, как внутри разливается тепло. Всё решилось. Без жертв. Без продажи её дома.
Через две недели сделка состоялась. Покупатель – семейная пара – согласился на небольшую скидку за то, что Саша выписался быстро и без суда. Деньги поступили на счёт.
Тамару Ивановну поселили в уютной однокомнатной квартире в соседнем доме – с балконом, видом на тот же парк и свежим ремонтом. Саша и второй парень помогли с мебелью, даже телевизор новый подарили.
Операция прошла успешно. Врачи сказали: всё хорошо, реабилитация займёт пару месяцев, но прогноз отличный.
Яна часто ездила к свекрови – возила продукты, помогала с уборкой. И каждый раз Тамара Ивановна встречала её с улыбкой.
– Яна, – говорила она однажды, когда они пили чай на новом балконе, – прости меня старую. Я не видела, как тебя обижала. Думала только о своём. А ты... ты молодец. Не сдалась, но и не отвернулась.
Яна улыбнулась.
– Мы семья, Тамара Ивановна. Просто иногда нужно время, чтобы это понять.
Свекровь кивнула.
– Да. Время и.. хорошие люди рядом.
Артем изменился. Он больше не ставил мать выше жены – или жену выше матери. Он научился слышать обеих. «И когда Тамара Ивановна звонила: можно ли приехать в воскресенье?» —он всегда спрашивал у Яны.
А Саша стал почти своим. Иногда заходил в гости – к Тамаре Ивановне, а потом и к ним. Приносил цветы, помогал Артему с машиной.
Однажды вечером, когда свекровь ушла домой, а Саша помог перевесить полку и тоже попрощался, Артем и Яна остались вдвоём.
Они сидели на кухне – той самой, где всё началось.
– Знаешь, – сказал Артем тихо, беря её за руку, – я боялся. Боялся выбрать неправильно. Между тобой и мамой.
Яна посмотрела на него.
– А теперь?
– Теперь знаю. Семья – это не выбор между. Это когда все вместе. И ты... ты помогла мне это понять. Спасибо, что не ушла. Что боролась – не со мной, а за нас.
Она прижалась к нему.
– Я тоже боялась. Думала, потеряю дом. Или тебя. А в итоге... ничего не потеряла. Наоборот.
Он поцеловал её в висок.
– Это наш дом, Яна. Навсегда.
За окном был вечерний город – огни, спокойствие. Их квартира – уютная, своя. И в ней теперь было место не только для двоих, но и для понимания, что семья бывает разной. И что защищать свои границы – не значит отгораживаться от близких.
Тамара Ивановна иногда звонила просто так – рассказать, как цветёт сирень под окном. Или спросить рецепт того рагу, которое Яна готовила.
А Яна отвечала: приезжайте, научу.
И в их жизни стало тихо. Спокойно. Тепло. Потому что иногда, чтобы всё стало на места, нужно просто поговорить. По-настоящему. И понять, что настоящее богатство – не в квадратных метрах. А в людях, которые рядом. И которые выбирают быть рядом – каждый день.
Рекомендуем: