- Арина, ты бы посмотрела, какие у Ларисы пирожки! - говорила Клара Михайловна за праздничным столом. - Воздушные, румяные, а начинка! Ты бы попробовала! Но тебе, конечно, некогда, ты же бизнес-леди у нас.
Фразу «бизнес-леди» Клара Михайловна произнесла с особым пренебрежением. Так, будто это означало «гулящая женщина». Мне было неприятно это слышать. Я невольно вздрогнула и покосилась на мужа.
- Мама, Арина тоже вкусно готовит, - вяло вступился за меня Леша.
Но, кажется, за звоном бокалов его уже никто не слышал.
Мы отмечали юбилей свекрови, семьдесят пять лет. Праздновали в их загородном доме. Длинный стол был составлен из трех, потому что все многочисленные родственники за одним не помещались. Я сидела между мужем и золовкой Валей, от которой пахло какими-то «допотопными» духами и нафталином одновременно.
Напротив сидел троюродный племянник мужа Гоша, который весь вечер грыз ногти. От этого у меня кусок в горло не лез.
А через три стула от него сидела та Лариса, жена старшего сына Клары Михайловны Виктора. Что еще больше отбивало аппетит. С этой Ларисой меня сравнивали все восемь лет моего замужества. Она была вся такая «правильная», светловолосая, полноватая, с оплывшим лицом.
В светлом платье «по возрасту». Она резала торт на идеально ровные куски и раскладывала по тарелкам.
У Ларисы с Виктором было три сына. И Клара Михайловна всегда говорила об этом так, словно речь шла о трех орденах.
- А у вас одна девочка, да? - спросила меня какая-то дальняя родственница мужа. - А еще планируете?
Я улыбнулась и ответила:
- Планируем завести кота.
Родственница поперхнулась салатом, но больше ничего спрашивать не стала.
После торта и бесконечных тостов «за здоровье именинницы», «за ее мудрость», «за ее терпение» я сбежала на кухню. Там было тихо, пахло укропом и чем-то горелым. Стопки грязных тарелок громоздились в раковине.
И там была Лариса, она мыла тарелки. Конечно, а как иначе? Она же образцовая невестка, три сына и пирожки воздушные.
- Помочь? - спросила я, хотя меньше всего на свете хотела это делать на юбилее в праздничном платье и с новым маникюром.
Тем более мне совсем не улыбалось помогать сопернице.
Лариса ничего не сказала, просто посмотрела на мои длинные, покрытые темно-вишневым лаком ногти и вздохнула.
- Не надо, - Лариса обернулась, и я увидела, что у нее красные глаза. - Я справлюсь.
Она плакала.
- Что случилось? - я сама не поняла, как это вырвалось.
Не поняла, с какой стати меня вдруг тронули ее слезы. Ведь эта Лариса всю жизнь стояла между мной и свекровью, будто в назидание, как живой пример «идеальной» женщины. Лариса вытерла руки кухонным вафельным полотенчиком в мелкий цветочек и сказала:
- Клара Михайловна только что обвинила меня в том, что я погрязла в быту. Ставила тебя в пример. Сказала, что Арина построила бизнес и реализовалась как личность. А я сижу дома, как курица-наседка, ничего не добилась в жизни. Она сказала, что я располнела и не слежу за собой. А еще что я неинтересная. И ничего кроме борща и котлет меня не интересует. И что Витя скоро найдет себе другую, потому что мужчина любит глазами.
От услышанного я так и села на табурет с открытым ртом.
- Погоди, - сказала я медленно. - А мне она тебя ставит в пример. Причем постоянно. И тоже говорит, что Леша от меня уйдет, потому что я не хозяйственная. А путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Мол, у Ларисы такие пирожки, три сына, борщ, который я не умею варить, котлеты, которые у меня получаются как подошвы и прочее.
- Борщ я не люблю, с детства ненавижу свеклу, - вдруг сказала Лариса. - Я ее варю его, потому что Клара Михайловна приучила к нему Виктора. Он не может без борща. Говорит, что голодный, если борщ не поел. А мне от одного запаха дурно.
- А мне она говорит, что настоящая женщина, мать и жена обязана сидеть дома и рожать детей, - я даже засмеялась, и смех получился вымученный, истерический. - И не высовываться.
Мы смотрели друг на друга, будто только что познакомились. Какие же мы обе были глупые. Две невестки, которые восемь лет заочно ненавидели друг друга.
А все из-за того, что одна пожилая женщина играла нами, переставляла, как фигуры на шахматной доске.
- Она специально это делает, - сказала Лариса. - Чтобы мы старались. Чтобы не расслаблялись.
- Чтобы мы друг друга ненавидели и не объединились, - добавила я.
В этот момент дверь кухни распахнулась, и на пороге возникла Клара Михайловна в своем юбилейном платье цвета электрик, с брошью в виде павлина на груди.
- О, - сказала она, и глаза ее сузились. - Девочки подружились? Лариса, детка, ты бы поучилась у Арины, как дела вести. А то сидишь на шее у Вити, он один работает...
- Клара Михайловна, - я встала с табурета. - Нам с Ларисой надо с вами поговорить.
Свекровь моргнула. За восемь лет я ни разу не перебивала ее.
- Мы знаем, что вы делаете, - продолжила я. - Ей говорите одно, мне - другое. Чтобы мы обе наперегонки старались вам угодить. Чтобы соревновались. Чтобы ненавидели друг друга, чтобы считали соперницами.
- Это называется методы воспитания, - ухмыльнулась Клара Михайловна и вздернула подбородок. - Разделяй и властвуй, как сказал кто-то из великих. Не могу же я вас хвалить. А то вы расслабитесь.
- Мы не ваши дочери, чтобы нас воспитывать - тихо сказала Лариса, и я вдруг поняла, что она гораздо сильнее, чем кажется. - Мы взрослые женщины. Жены ваших сыновей.
- Которые вас любят, - добавила я. - Вопреки, между прочим, а не благодаря вашему «воспитанию». Потому что если бы мы вас не любили, так бы не переживали из-за ваших слов.
Клара Михайловна хотела что-то сказать, но осеклась.
- Вы обе неблагодарные, - выдавила она наконец. - Я для вас столько сделала...
- Вы сделали так, что я восемь лет ненавидела женщину, которую даже не знала, - сказала я. - С этим покончено.
Мы с Ларисой вышли из кухни вместе. В гостиной гремела музыка, кто-то танцевал.
- На дачу в следующие выходные поедешь? - спросила Лариса. - Свекровь картошку сажать заставляет. Дались ей эти гектары картошки. Дешевле же ее купить в супермаркете.
- Не поеду, - улыбнулась я. - У меня дела. И у тебя тоже. Хватит уже нами манипулировать! Лучше приезжай ко мне. Научишь меня печь свои фирменные пирожки.
Она улыбнулась в ответ, и улыбка эта была такая искренняя, такая настоящая.
- Хорошо, - сказала Лариса. - А ты запиши меня к своему косметологу.
- Договорились, - сказала я. - А потом мы вместе пройдемся по магазинам. Купим новые платья.
Так неожиданно закончился этот юбилей, от которого я не ждала ничего хорошего.
Я научила Ларису делать маникюр и ухаживать за лицом. А она рассказала мне, как готовить пирожки. Они у меня получались не такие воздушные, конечно, но вполне съедобные.
А картошка на даче в том году так и не была посажена. ЧИТАТЬ СМЕШНОЕ 👇