Очнулся я уже на другое утро, когда в избушку сквозь маленькое окошко струился яркий свет. Дед Прозор, вестимо, услыхав мое кряхтение, проговорил из другого угла:
- А, пробудился, милок? Ну, добро, добро… нынче день-то вона какой ясный настал: ночью знатно подморозило! Чую я, что воздух скорым снегом пахнет. Поди, назавтра уж повалит…
- Что… что с заставой? – вопросил я с замирающим сердцем.
- А чего с ней… - старик прошаркал к моей лежанке, - стоит застава-то, аки и прежде…
- Взаправду?! – воскликнул я, и голос мой сорвался на хрип. – Взаправду молвишь, дед Прозор?!
- Ты лежи, лежи, - утихомирил меня он. – Сказывал уж я, тебе нынче дергаться никак не до́лжно! Слыхал ты, поди, песни-то наши ночные?
С хитрой улыбкой старик опустился на лавку рядом со мной. Я закивал:
- Слыхал! Испужался я, положа руку на́ сердце… это ведь ты волков к избушке созвал, а, дед Прозор? Ведь не Русай это был!
- Не Русай. Я минувшей ночью всю их братию на общий сход созывал, я им повелел исполнить то, что было надобно…
- Это что же?
Затаив дыхание, я во все глаза уставился на чародея.
- А во́рога с земель наших прогнать! Дабы ни в лесу, ни в поле не осталось враждебных нам существ!
- Это ты о ливонцах?
- И об этих чужеземцах, и о прочей нечисти, - уклончиво ответил дед Прозор. – В ближайшее время к нам они не сунутся!
- А как же волки сумели их погнать?
Старик отвернулся, поднялся и проковылял к очагу, где кипело на огне какое-то съедобное варево.
- Да некого гнать-то уж было! – наконец, промолвил он. – Всех, кто был в поле во вражьем стане, волки мои подрали…
- Нешто так?!
- А то. Поди, одни косточки от них остались…
Я невольно содрогнулся при мысли о том, сколь кровавой получилась расправа над ливонцами… но разве следовало нам щадить их?
- Ох… нешто спаслись наши воины… коли так, дед Прозор, то поклон тебе низкий за это…
Старик затрясся от тихого смеха:
- Погоди, Велимир – не то еще узреешь! Теперь у нас с тобой все по-иному пойдет: судьба твоя неразрывно с этим лесом будет связана! Коли явился ты ко мне, значится, готов и дар свой принять, и стать, наконец, тем, кем тебе предначертано…
- Когда же это случится? – я сглотнул ком в горле.
- А ты не спеши, - хитро подмигнул он. – Всему свое время! Вот нынче отлежишься, на ноги станешь, а там и начнем мы с тобою премудрость чародейскую постигать… зима-то впереди долгая, снежная… дни коротки, а ночи долги… поспем, все поспеем! Многое я тебе сказывать стану – и про лес, и про тех, кто здесь обитает, и про царство трав целебных…
- Это мне дюже любопытно! – слабо улыбнулся я. – Травы завсегда по душе мне были!
- Вот и славно, вот и славно… - запричитал дед, направляясь к очагу. – Когда уразумеешь все это, иные знания тебе передам… особые… тайные… учти, Велимир: став чародеем, ты испытаешь великое блаженство, ибо тебе станет подвластен целый мир, о коем ты покамест не ведаешь… но, вместе с тем, на плечи твои ляжет тяжкая ноша. Тебе до́лжно будет поддерживать порядок в этом мире – так же, как нынче это делаю я. Ты научишься удерживать в равновесии Темные и Светлые силы, обитающие здесь, и токмо от тебя будет зависеть, каковым станет лесное царство…
- А сдюжу ли? – перебил я старика.
Тот бросил на меня взгляд из-под седых бровей:
- Сдюжишь… пошто нет-то? Ты, Велимир, парень крепкий и смышленый, хоть доныне и почитал себя простаком.
- И впрямь почитал… - пробормотал я.
- То-то! А теперь для тебя начнется иная жизнь. Дай токмо срок, и сам смекнешь, о чем я сказываю…
Так и потекли наши тихие дни, покуда я копил силы на лежанке в избе деда Прозора. Вскоре подобралась снежная, солнечная зима, и к первым трескучим морозам я уже стал на ноги.
Всякое утро дед Прозор заставлял меня начинать с глотка студеного воздуха. Я выходил из избушки в одной нательной рубахе и разминался на морозе, а затем растирался чистым снегом. Подобным образом поступали некоторые дружинные на заставе и порою даже Борислав, но я прежде на это не решался.
- Не пужайся, Велимир! – говаривал мне после этого дед Прозор, наливая кружку горячего отвара. – Сила особая изнутри твое тело огнем жжет, потому не грозят тебе застуды человеческие! Сам ведь разумеешь, что частые хвори с тобою приключались не запросто так. То пламя чародейского дара по телу гуляло! Ты мо́лодец крепкий: все сдюжишь! Испей, испей отвару-то. Эти травки не токмо рану твою исцелят, но и душу…
Поначалу старик не докучал мне поучительными беседами, прекрасно сознавая, что надобно время, дабы в сердце моем зародилась эта неуемная жажда – жажда тайных познаний. Но настал день, когда я сам попросил его начать готовить меня к новой жизни. Дед Прозор тогда шумно вздохнул и ухмыльнулся себе в бороду:
- Ну, что ж, милок… коли так, пожалуй, и пришла пора… нынче вечером сядем с тобою у очага да поведем долгий разговор… а покамест ступай-ка на реку да верши на рыбу поставь… авось, к вечеру похлебка у нас с тобою будет…
- Угу, - с готовностью кивнул я и кинулся напяливать теплую одежу.
- Да ты топор-то, топор с собою не позабудь! Прорубь-то, поди, замерзла уж…
Собрав необходимое, я на всякий случай забросил на плечо охотничий лук и выскользнул из теплой избушки наружу. Лес, схваченный морозным инеем, походил на сказочное царство, и шагать к речке по узкой тропке было для меня отрадой. Тропка, проложенная нами после сильных снегопадов, петляла меж мохнатых заснеженных елей, и неспешная прогулка в очередной раз пошла мне токмо на пользу. В тот день я осознал, сколь мил моему сердцу этот лесной мир, и сколь сильно я тосковал по нему, обретаясь на заставе. Да, я рвался увидать Борислава и тех, кого оставил по ту сторону леса, но мало-помалу по сердцу моему начала разливаться тихая и светлая благодать. Я стал привыкать к мысли о грядущих переменах во мне самом, наконец-то отпустил сомнения и страхи, положившись на судьбу.
«Эх, была не была! – размышлял я. – Заради чего противиться тому, что предначертано? Токмо хуже от этого становится… ведь прав, во всем прав оказался дед Прозор! Воротился я в лес, и лес встретил меня не враждебно, а благосклонно! А ежели бы не убедил меня сам князь явиться сюда, меня бы и в живых уже не было! Нынче же я сызнова на ногах, сызнова дышу и с радостью взираю на окружающий мир! Этот огонь изнутри сожрал бы меня… теперь же все пойдет иначе! Попытаюсь душою принять свой дар, отринуть сомнения, и, может статься, сумею обрести самого себя!»
Будто в подтверждение моим мыслям я почуял на кончиках пальцев вспыхнувший жар и остановился, стянув толстую рукавицу.
От моей ладони заструился легкий пар, будто бы она была столь горячей, что могла растопить снег. Я нагнулся и приложил руку к верхушке сугроба… снег начал стремительно таять – да так скоро, что вскоре под моей ладонью возникла самая настоящая проталина. Из-под снега показался зеленый мох, спящий под мягким снеговым покрывалом.
- Вот это да! – изумился я, воззрившись на свою ладонь так, будто впервые ее увидал. – Нешто и лед сумею растопить?!
Подхватившись, я поспешил на реку. Прорубь и впрямь замерзла, и мне пришлось прорубать ее топором, дабы поставить верши. Тепла моей руки здесь не хватило: лед был чересчур толстым.
- Ничего, - бормотал я, - ничего… дед Прозор и этой премудрости меня обучит… ох, и как же ранее подобного я за собой не примечал?
Порешив дождаться какого-никакого улова, я принялся бродить неподалеку от речки в надежде подбить дичь. Меня столь воодушевило недавнее открытие, что я даже позабыл про скинутые у проруби рукавицы и вспомнил о них, уже воротившись к реке с подбитым зайцем.
- Чудно́… - не переставал дивиться я. – И пошто это прежде подобного со мною не случалось? Худо мне становилось, хворым я себя почитал, а нынче чую огонь внутри, а мне это токмо сил придает! Чудно́…
Дед Прозор вечером тихо посмеялся над моими словами.
- Не чудно́, - проговорил он, - а так, как и до́лжно все, с тобою происходит! Ты, знамо, сердцем дар свой принял, перестал отторгать саму мысль о чародействе. Потому равновесие и благодать наполнили не токмо душу твою, но и тело, и помыслы… много еще занятного ты приметишь за собою, Велимир! Но запомни: не всякие твои способности окажутся столь безобидными…
- О чем это ты? – не смекнул я.
- О чем… да о том, что, как войдешь в полную силу, сможешь творить равно и хорошее, и дурное… не токмо спасать, но и губить… будь осторожен в грядущем, Велимир: большая власть тебе будет дана, но ею умело распоряжаться надобно…
На мгновение мне стало страшно, но я быстро подавил в себе невольную слабость. В моей памяти всплыли слова, сказанные Святославом Ярославичем:
«Ты сильнее, Велимир, чем мыслишь сам!
Страх живет в душе каждого, помни об этом. Главное – не дать ему взять над тобою верх!»
- А ведь прав был князь… - пробормотал я. – Негоже страшиться мне своей судьбы!
- Негоже, - кивнул дед Прозор.
Он помешал кипящую рыбную похлебку и добавил:
- Кхм, к слову, вот еще что… запомни, Велимир: чародей может спасти от хвори хоть человека, хоть зверя. Он может, напротив, лишить жизни живое существо, даже не прикасаясь к нему… но вот воскрешать из мертвых чародею не под силу!
Я содрогнулся:
- Это ты к чему сказываешь, дед Прозор?
Старик пожал плечами и отвернулся к очагу.
- Да так… наперед сказываю, дабы ты уразумел это сразу. Силу свою понапрасну не трать на то, что слишком дорого тебе обойдется. Месть – коварная штука… однажды мы уж толковали с тобою об этом…
- К чему это ты о мести заговорил? – нахмурился я, и прежняя радость схлынула с моего сердца. – Вот, теперь я сызнова про Лютана и жизнь свою прежнюю вспомнил…
- А ты помни, помни, милок, - старик положил руку мне на плечо, - глядишь, однажды и уразумеешь, к чему я речь-то вел…
- Чего тут разуметь, - буркнул я. – В сердце я как носил ненависть к своему обидчику, так и стану носить, и время тут не поможет…
- Эх-х… - тяжело вздохнул дед Прозор. – Велимир, Велимир… садись-ка к столу: похлебка наша подоспела! Повечеряем, а после я тебе о царстве нашем лесном стану сказывать… ох, и многое же мне предстоит тебе передать…
Увлекшись похлебкой, я и впрямь позабыл о Лютане и прочих вещах, омрачающих мысли. Когда плошка моя в третий раз опустела, я, крякнув, отложил ложку и проговорил:
- Благодарствую, дед… от души… дюже лакомо у тебя вышло… надобно бы и эту премудрость постичь…
- Угу, - хмыкнул он. – Да премудрость-то нехитрая: я травок особых в похлебку добавил, дабы все худые мысли тебя оставили...
- Взаправду? – подивился я. – Эх, дед Прозор… да ты не токмо раны мои исцелил, а и душу укрепить стараешься!
- Душа в человеке – самое главное! – наставительно поднял палец старик. – Каково внутри ты себя чуешь, таковым и снаружи кажешься! Вот, хотя бы цвет твоего во́лоса взять. Прежде он у тебя золотисто-пшеничным был, а нынче, гляди – темнеет! Значится, душа твоя смущена страстями, тоской удручена али еще чем похуже – злобой, ненавистью али завистью черной.
Я фыркнул:
- Ну, зависть меня никогда не мучила – не был я прежде завистлив, сколь себя помню… а злобу и ненависть я испытывал к во́рогам своим, и о том тебе известно! Трудно остаться равнодушным к тем людям, которые жизнь твою поломать стараются!
- Да-а-а… - протянул старик. – Много всякого в душе твоей бродит, дюже много… я сразу это узрел – еще при первой нашей встрече… ты родился на свет с чистой душою, Велимир, но жизнь – это долгий путь… и чего токмо на этом пути не случается…
Я переменил разговор:
- Вот скажи, дед Прозор: ты – провидец, грядущее узреть тебе по силам. Нешто и я так сумею?
Старик покачал головой:
- Даром заглядывать в грядущее ты не наделен, Велимир… но у всякого чародея есть свои сильные стороны. Когда настанет Ночь кровавой луны, мы проведем особый обряд, и тогда узнаем, что уготовано тебе судьбой…
- Ночь кровавой луны?! Это когда же? И что за обряд?
Я жадно внимал каждому слову деда Прозора. Тот, кряхтя, поднялся из-за стола, не спеша собрал посуду. Затем, пошевелив поленья в очаге, устроился поудобнее в своем уголке на мягких шкурах.
- То особый обряд, Велимир… - проговорил он. – Не во всякие дни он совершается, но токмо тогда, когда восходит над лесом полная луна, кровавый окрас имеющая…
- А и впрямь, видал я прежде таковые луны! – не сдержался я. – Бывало, еще мальцом примечал, что наступает особая пора, когда луна алой кажется, ягодной!
- Вот, - кивнул дед Прозор, - о том я и сказываю…
- Так расскажи, расскажи скорее, что за обряд-то меня ожидает?! Мочи нету, как любопытно!
В глазах старика заплясали огоньки:
- Покамест рано обо всем тебе сказывать. Скоро ты все узнаешь, но для начала надобно малость твой дух укрепить, разум прояснить, тело подготовить. Большие перемены ожидают тебя грядущим летом…
- Это случится летом? Летом я стану настоящим чародеем?!
- Ежели все пойдет, как мною задумано, да. После совершения обряда ты перестанешь быть человеком, Велимир… с той ночи жизнь для тебя пойдет по-иному…
- Что значится – перестану быть человеком? – дрогнувшим голосом вопросил я. – А что со мною станется?
Дед Прозор усмехнулся:
- Тайный обряд превратит тебя в чародея, и все, что останется от тебя человеческого – это токмо тело, да и то перемены во внешнем облике неминуемы.
- Это… это как же?!
- Цвет твоих волос, глаз станет иным… совершив обряд, мы подготовим тебя к главному испытанию: испытанию огнем.
- Нешто мне себя поджечь придется? – голос мой предательски дрогнул.
- Не пужайся. Это страшное испытание, но твой дух его выдержит. Ты сильный – сильнее, чем мыслишь сам, Велимир! Запомни это!
- Так же мне и князь новгородский сказывал…
- Стало быть, мудрый человек ваш князь! – кивнул дед Прозор. – Покамест тебе ни о чем тревожиться не надобно. У нас впереди долгая зима и целая весна, дабы постичь то, что тебе надлежит уразуметь. Ты переродишься для жизни особой и станешь обретаться в царстве лесном…
Я сглотнул ком в горле:
- А ежели свидеться я пожелаю с кем-то из прежней жизни? Друг у меня на заставе остался… я весточку о себе ему обещался прислать…
- И пришлешь! – кивнул дед Прозор. – Коли сам ты пожелаешь принять в своих владениях гостя желанного, тому ничто не помешает! Однако ж разумеешь ты, надеюсь, что не всякому дозволено сюда дорогу указывать.
- Разумею… - опустил голову я. – Коли так, Борислава желаю я повидать до того, как переменюсь…
- Добро. К лету мы порешим, как лучше подать ему знак. А покамест – устраивайся возле очага да внимай мне, потому как сказ этот будет долгим, дюже долгим.
И потянулась с того вечера череда снежных зимних ночей, наполненных диковинными рассказами деда Прозора…
Назад или Читать далее (Продолжение следует)
Поддержать автора: https://dzen.ru/literpiter?donate=true