Рассказ о таинственном явлении, свидетелем которого стал читатель с ником Albert Gim
Новогодний НЕ подарок, теперь деньги с платформы не выводятся уже до 1 января следующего года. Друзья, вы можете оказать мне помощь, отправив донат через красную кнопку со словом «ПОДДЕРЖАТЬ».
Расскажу историю, случившуюся со мной в Пермской тайге в 2020 году. Отправились мы в очередной раз на сплав по реке Усьва. Заброска как обычно произошла из поселка Шумихинский. Был самый конец лета. В верховьях Усьвы — это время особое. Воздух, ещё хранящий августовское тепло, с каждым утром становится прозрачнее и холоднее. Тайга здесь не просто лес, а отдельное государство, живущее по своим, немым и вечным законам. Листва только-только тронулась позолотой, а хвойные лапы пихт и кедров стоят чёрно-зелёными стенами. Наш лагерь разбит в классическом для таких сплавов месте — у слияния Усьвы и её узкой сестры Коневка: тихая заводь для стоянки, высокий берег, сухой лес. И полное, абсолютное безлюдье. До ближайшего жилья — десяток километров по прямой, если продираться сквозь бурелом. Это царство, где последнее слово всегда за тайгой.
Нас было пятеро: крепкая, проверенная временем компания. В центре её — Григорий, бывалый охотник, наш безусловный капитан и проводник. Человек немногословный, с лицом, вырезанным ветрами, и спокойными, всё понимающими глазами. С ним — его лайка Борька, пёс не из робкого десятка, видавший и медведя, и кабана. Мы шли на катамаране и лодке, с недельным запасом. Цель была проста — рыба, грибы, рябчики, отдых, покой. И покой мы нашли.
Первый день прошёл в обустройстве. Нашли под крутым склоном развалюху старой избушки. Её по весне разворотил медведь-шатун. Зверь буквально выдрал из нее печку — массивную, чугунную. Мы, не мудрствуя, приспособили её под баню, обложив валунами и натянув сверху брезент. Банька получилась что надо. После неё, сидя у костра,слушали треск поленьев и чувствовал себя частью этого древнего мира. Борька, обычно бдительный, валялся у огня, лениво помахивая хвостом. Полная идиллия. Слишком полная, как показали дальнейшие события.
На третий день, поддавшись желанию разнообразить стол, я решил углубиться в лес за грибами. Погода стояла ясная, солнечная. Я взял «Тоз» — не для дичи, а для самоуспокоения. В таких местах правило просто: оружие — не роскошь, а элемент снаряжения, как нож или спички. Позвал Борьку. Пёс, обычно рвущийся в любую чащу, лишь лениво поднял голову, посмотрел на меня каким-то… осмысленно-отстранённым взглядом, зевнул и уткнулся мордой в лапы. Всё его существо выражало категорическое «не-а». Григорий, заметив это, лишь хмыкнул и что-то негромко пробормотал себе под нос.
Я пошёл один. Отошёл от лагеря на пару километров, вышел на прогалину, за которой начинался молодой сосновый бор. И вот тут, на границе света и тени, меня накрыло. Сначала — смутное, едва уловимое чувство беспокойства, будто в знакомую мелодию вкралась фальшивая нота. Звуки леса были прежними, но за ними, словно фон, появилось ощущение пристального, тяжёлого взгляда. Не любопытного, а оценивающего. Враждебного. Ноги налились свинцом, инстинктивно отказываясь идти вперёд.
Затвор «Тозки» щёлкнул с сухим, деловым звуком, приняв патроны с пулей. Я вошёл в бор. И тогда сквозь обычный лесной гул пробился тот звук.
Первое, что пришло в голову — стук дятла. Но нет. Это был ритмичный, приглушённый удар, словно кто-то бил поленом по сырому, плотному мху. Бум… Бум… Равномерная пауза. Бум… Бум… Звук шёл не с высоты деревьев, а как будто из толщи самого воздуха. Я замер за стволом сосны, пытаясь анализировать, как настоящий полевик: направление ветра (звук шёл против него), характер эха (отсутствовал), высота источника (не выше метра). Логика разбивалась о простой факт: в природе такого звука не существует. Он был механически точным и в то же время живым.
Я сделал несколько шагов вперёд, на полусогнутых. И ритм изменился. Ускорился, стал троекратным, более отчётливым. Бум-бум-бум. Пауза. Бум-бум-бум. Теперь это было похоже на удары молота о наковальню где-то в подземной кузнице. Звук, низкочастотный, плотный, начал буквально вибрировать в костях, вызывая тошнотворную резонансную дрожь в груди. А затем пришло чувство — не страх даже, а чистая, животная пространственная паника. Я стоял, как мне показалось, на краю невидимой пропасти. И был на все сто уверен: сделай я шаг в сторону этого боя, и случится нечто необратимое. А в тишине леса, нарастало леденящее ощущение, что кто-то холодный и безразличный сейчас подойдёт и мягко подтолкнёт меня в эту бездну.
Разум отчаянно искал объяснение. Может, это какое-то редкое сейсмическое или атмосферное явление? Возможно, инфразвук, рождаемый ветром в определённых геологических разломах, который может вызывать панический ужас? Но инстинкт, древний и неумолимый, кричал другое: «Беги!» Я отступал, пятясь, не сводя глаз с чащи, пока этот адский метроном не стих вдали.
Потом сделал петлю вокруг нашего лагеря, маханув ещё километра четыре. Вернулся к обеду, рассказал мужикам, что со мной приключилось. Мой рассказ был встречен не насмешками, а гробовой тишиной. Григорий, выслушав, молча начал собирать рюкзак. «Сворачиваемся. Немедленно», — бросил он, и в его тоне не было места для дискуссий. Больше он не сказал ни слова, но его действия были красноречивее любых объяснений. Мы снялись с насиженного места в рекордные сроки.
Год спустя я вернулся. Упрямство? Глупость? Нет - жажда ответа. Я снова стоял на том же месте, с тем же ружьём, с теперь уже бдительным псом на поводке. Ничего. Тишина, нарушаемая лишь ветром. Но вот что я нашёл: в центре того бора, ровным кругом метров десяти в диаметре, были веером повалены молодые ёлочки. Они не были срублены или сломаны бурей. Они будто были вывернуты из земли с корнем или переломлены у основания чудовищной силой. Следов костра, палатки, человека — ничего. Только этот немой, идеальный круг сломанных деревьев, как печать на месте происшествия, природу которого я так и не смог установить.
Тайга не терпит самоуверенности. Она может быть гостеприимной и щедрой, но в её глубинах хранятся не только звериные тропы. Бывают места — аномалии, зоны тектонических разломов, участки с особыми электромагнитными свойствами — которые наше подсознание, более тонкий инструмент, чем любой прибор, считывает как чуждые и враждебные. Ритмичный стук, вызывающий панику, мог быть инфразвуком, порождённым ветром в глубокой подземной полости, и чем-то иным, чему у науки пока нет имени. А круг поваленных деревьев… Возможно, такое мог оставить мощный нисходящий вихрь, микросмерч или иной атмосферный феномен? Но почему всё это сошлось в одной точке? Охотник во мне требует рационального объяснения. Но человек, который стоял на краю той незримой пропасти, навсегда запомнил главный урок: есть черта, за которую соваться не стоит. И настоящая мудрость — не в том, чтобы найти разгадку любой ценой, а в том, чтобы вовремя, как сделал Григорий, сказать: «Сворачиваемся». И уйти, оставив тайгу хранить её тайны.
Рекомендую прочитать следующие рассказы 1) «Таёжная жуть или Нападение на охотничье зимовье» 2)НОВИНКА -«Необъяснимая аномалия, или Случай на осенней охоте»
Написал Евгений Павлов-Сибиряк, автор книг - Преодолевая страх, Невероятная мистика. Приобрести книги со скидкой 10 % вы можете -ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ. Послушайте рассказы -ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ