Друзья, добрый день, Вы спрашивали, как подстраховаться от рисков связанных с психическим состоянием клиента. Дело Долиной, Слава Богу, завершено, но проведение сделки с с возрастными клиентами, вероятно, всё так же требует пристального внимания. Нам с Вами важно убедиться, что наш контрагент по сделке "в порядке", что мы позже не столкнёмся с тем, что сделку развернут, а добросовестность приобретения будет подвергнута сомнению.
Давайте разбираться подробнее. На любую сделку от собственника, как правило, требуют 2 справки - из Психоневрологического и Наркологического диспансеров или сокращенно НД/ПНД. Обычные справки выдаются в регистратуре и подтверждают лишь то, что собственник квартиры на учёте в данном заведении не состоит. Можем ли мы представить, что, к примеру, наш контрагент "подсел" на какие-то препараты, но при этом на учёте в наркологическом диспансере пока так и не состоит? Легко. То есть этот первый вариант - скорее "для галочки". Если, не дай Бог, дойдет до судебного производства, эти справки вряд ли что-то исправят.
Дальше. Справки с освидетельствованием. Из того же диспансера, но не формальная справка из регистратуры, а справка от штатного врача-психиатра клиники, выдаваемого после проведения осмотра. Намного лучше первого варианта, но всё ещё "слабовато", если нужны железобетонные гарантии. Почему? Посудите сами. Сделка, в примеру, 02 февраля, собственник подсуетился, съездил в диспансер, получил справку и т.д. За неделю до сделки, 26 января. Нормально? Вполне. С другой стороны, в определённом возрасте и неделя может быть слишком долгим сроком. К сожалению.
И тогда мы приходим к самому гарантированному варианту - "психиатрическому освидетельствованию на сделке". Что это значит? Психиатр приезжает прямо в банк, непосредственно перед сделкой. Проводит врачебный осмотр и выдаёт заключение непосредственно перед сделкой, т.е. не за неделю, а за 10 минут. Шанс "съехать с глузду" через 10 минут после общения с психиатром всё-таки сильно меньше, чем за неделю, согласитесь?
Плюс освидетельствование проводит "специально обученный человек", дорожащий своей репутацией, а не штатный врач психоневрологического диспансера. Не в плане, что вторые чем-то хуже, отнюдь. Но первый приезжает с единственной целью - установить "психическое состояние клиента и вытекающую из него сделкоспособность" за совершенно другое вознаграждение.
Все-таки это разное и в глазах судьи, если, не дай Бог, дойдет до суда, будет выглядеть сильно иначе и более явно свидетельствовать о добросовестности приобретения, проявляемого в том, что покупатель предусмотрел все возможные риски и предпринял все возможные действия.
Ну и, соответственно, если Вы понимаете, что Вам нужна такая процедура и психиатр на сделке, с чистой совестью могу Вам порекомендовать Дикарева Евгения Ростиславовича. Мы с ним проводили сделки - пожалуй, лучший психиатр из тех, кого я знаю.
Плюс у психиатра высочайший рейтинг.
Единственное, в связи с "казусом Долиной" услуга психиатра на сделке стала намного более востребована и соответственно выросла цена :-( В прошлом году освидетельствование на сделке стоило 12-15 т.р., с осени этого - 20 000.
С другой стороны, если эти 20 000 помогут избежать чего-то похожего на ужасы Лурье или Цитлидзе, наверное, оно того стоит.
Евгений Ростиславович работает в психиатрической клинике "Аскона", сможете связаться с ним по телефону 8 (499) 322-40-42.
А теперь минутка литературного творчества юмора. одна из историй от доктора Дикарева:
Лягушка выходит на свободу
В психиатрии, особенно в самом ее начале, были на дворе девяностые годы, когда ты еще не оброс профессиональным панцирем, а мир больного кажется тебе не чужим космосом, а запертой комнатой, куда ты всеми силами пытаешься подобрать ключ, – случаются истории, странные и почти что волшебные.
У нас в отделении была Анна Михайловна. Женщина лет пятидесяти, с тихим голосом и тревожными, очень чистыми глазами. Ее бред был точен и конкретен, как гравюра: внутри нее, в желудке, жила лягушка. Не дьявол, не голос, не микросхема – именно лягушка. Она слышала ее кваканье по ночам, чувствовала, как та поворачивается, и это причиняло ей невыразимый ужас. Таблетки, разговоры, логика – всё разбивалось о непоколебимую реальность ее внутреннего мира. Мы, двое клинических ординаторов – я, Мария – чувствовали себя беспомощными штурманами у берегов несуществующего материка. Мы упросили «матерых» психиатров разрешить эксперимент, они после раздумий и смешков в наш адрес согласились.
И тогда у Марии родилась идея. Не от великого ума, а от и прочтения книг психотерапевтов и молодости, которая верит, что чудо можно смастерить своими руками. «А что, если мы не будем спорить с ее реальностью, а… подыграем ей? – сказал он, и глаза его блеснули озорством, которое обычно предшествует чему-то безумному. – Вытащим лягушку. Наглядно».
Сказано – сделано. В соседнем с больницей заросшем пруду, пахнущем тиной и детством, мы, как заправские ловцы, поймали самую упитанную, важную квакушку. Поместили ее в чистую банку, на дно которой положили влажный мох. Это был наш «медицинский инструмент».
На следующей планерке мы с торжественным видом объявили Анне Михайловне, что нашли новый, экспериментальный метод – «направленная рвотная терапия». Препарат, мол, специально притягивает инородные биологические объекты. Она смотрела на нас с бездонным доверием и страхом. Мы дали ей плацебо, а через положенное время, когда она склонилась над тазом, Маша, ловко срежиссировав момент, вывалила из рукава нашу пленницу прямо в емкость.
Я никогда не забуду ее лица в тот миг. Сначала шок, потом невероятное, всесокрушающее облегчение. Она засмеялась, заплакала, хотела обнять нас всех сразу. «Она! Моя! Спасибо, доктора, спасибо!» – повторяла она, глядя на сидящую в тазу ошарашенную амфибию. Мы отнесли «виновницу» торжества обратно в пруд, а Анна Михайловна в тот день впервые за много месяцев съела весь обед и уснула без снотворного.
Три дня в отделении царила атмосфера тихого триумфа. Мы, грешным делом, уже мысленно писали ироничную статью для какого-нибудь шуточного журнала. Мы победили бред самым абсурдным оружием.
На четвертый день она подозвала меня к окну. Лицо ее было спокойным, но в глазах плавала та же знакомая тревога.
– Доктор, – тихо сказала она, – спасибо вам. Вы главную-то вытащили.
У меня похолодело внутри. «Главную?»
– Да, взрослую. Но вы же понимаете… – она доверительно понизила голос. – Она же там не одна жила. Там же было икряное место. Теперь у меня внутри… целый лягушатник. Маленькие, головастики, шуршат…
Я стоял, глядя в ее честные, абсолютно серьезные глаза, и понимал всю грандиозность нашего провала. Мы не вылечили бред. Мы лишь обновили его сюжет, перевели его из трагедии в многосерийную сагу. Наше «чудо» оказалось одноразовым, а ее психика, гибкая и изворотливая, тут же включила его в свою сложную, непреложную реальность. Эксперимент не удался.
Мы с Машей потом стояли на том самом крыльце, выходящем к пруду. Не отчаялись, нет. Скорее, смирились с поражением, которое было важнее многих побед. А другие психиатры тихо над нами посмеивались.
– Знаешь, – сказала Мария, глядя на воду, – мы думали, что играем в бога. А на самом деле были всего лишь плохими режиссерами. Она – главный драматург.
Лечение, конечно, «пошло насмарку», и пришлось усиливать терапию препаратами. Но тот случай научил меня главному: нельзя победить мир человека извне, грубой силой, даже силой доброго обмана. Этот мир нужно осторожно, распутывать изнутри, вместе с ним. А лягушка… та самая, важная, наверное, до сих пор живет в том пруду. И иногда, глядя на ряску, я вспоминаю не наш глупый провал, а лицо Анны Михайловны в момент чистой, безудержной радости. На три дня мы подарили ей покой. В нашей работе и это порой – целая вечность. А коллеги долго нас называли нас с Машей «Великими психотерапевтами».
Друзья, всего самого доброго - желаю Вам много успешных сделок.
Онлайн курс "Квартира в Москве" на RuTube
Книга "Ключ от Москвы. Где и как найти квартиру своей мечты"
Если посчитаете интересным - пишите/звоните +7919-7782622 или в телеграм @AlexanderKhalitov