Ученый, поставивший точку в спорах о подлинности памятника древнерусской литературы. Сегодня мы вспоминаем о выдающемся лингвисте Андрее Анатольевиче Зализняке.
Материал подготовлен студенткой Гос. ИРЯ им. А. С. Пушкина Дарьей Чернокожевой.
Небольшая предыстория
«Слово о полку Игореве» — памятник древнерусской литературы, написанный в XII веке. Широкую известность произведение получило лишь в XVIII веке после обнаружения исследователем А. И. Мусиным-Пушкиным и публикации небольшим изданием в 1800 году. Рукопись не сохранилась.
Споры о том, действительно ли «Слово о полку Игореве» — подлинный памятник древнерусской литературы, начались практически сразу после публикации. Этап самых ярких дискуссий пришелся на XX век.
В 2004 году выдающийся лингвист Андрей Анатольевич Зализняк выступил с анализом лингвистической стороны вопроса о подлинности «Слова…», опубликовав книгу «„Слово о полку Игореве“: взгляд лингвиста». В 2007 году он дополнил второе издание книги в связи с появившимися новыми публикациями на эту тему.
Почему мы вообще спорим? Вот ряд факторов, которые выявил А. А. Зализняк:
- Нелингвисты совершенно не осознают силы языка как механизма: сколько тонкостей и правил необходимо соблюсти, чтобы получить достоверный текст. Древнерусский язык для современного читателя — тот же иностранный.
- Большинство аргументов, используемых в дискуссии, обладают ограниченной доказательной силой. Например, сторонники противоположных точек зрения нередко ссылались на одни и те же факты.
- Проблема давно перестала быть чисто научной и густо обросла ненаучными «обертонами» и политическими коннотациями.
- Сама идея талантливой мистификации обладает определенной привлекательностью. Намного живее и интереснее кажется версия, согласно которой перед нами некая масштабная игра, а не подлинный источник.
Доказательства подлинности «Слова о полку Игореве»
Андрей Анатольевич рассматривает задачи, которые стояли перед имитатором текста (если допустить его существование), и возможность их реализации.
Во-первых.
Трудности, с которыми сталкивался древний автор, и трудности имитатора имеют совершенно разный масштаб. Древний автор создает произведение, опираясь на собственный опыт и знания об окружающей действительности. Имитатор же должен собрать огромный объем информации, не упуская из виду специфику языка той эпохи, его диалектные особенности и орфографию.
Зализняк справедливо отмечает: в воспроизведении единичных фактов сложности могут и не возникнуть. Но имитация целого системного явления, например яканья, вызывает огромные трудности. Любая допущенная ошибка в кругу специалистов станет доказательством поддельности текста. Следовательно, имитатор должен обладать достоверными сведениями — именно это лингвист и ставит под сомнение.
Имитатор теоретически мог добыть эти сведения:
- Из грамматик и словарей. Лингвист утверждает, что этот вариант очень ограничен: «десятки слов, использованных в „Слове…“, не фигурируют ни в каких словарях того времени».
- Из собственных наблюдений над древними рукописями, над современными славянскими языками и их народными говорами. По Зализняку, этот путь маловероятен, потому что во времена имитатора не существовало готовой, систематизированной научной базы. Ему бы пришлось быть первооткрывателем.
Во-вторых.
Существует множество работ, доказывающих, что язык «Слова о полку Игореве» (СПИ) соответствует древнерусским нормам XI–XII веков. Однако Зализняк ставит перед собой цель не просто воспроизвести полный список языковых явлений СПИ, характерных для раннедревнерусского периода, а установить, какими знаниями должен обладать имитатор, чтобы правильно воспроизвести их в тексте.
Он рассматривает следующие аспекты:
- Двойственное число. Имитатор XVIII века не мог бы вывести эти правила из доступных ему церковнославянских грамматик (которые давали ошибочные формы). Для самостоятельного открытия ему пришлось бы провести масштабную исследовательскую работу по рукописям, которая в его эпоху не была проведена даже профессиональными филологами.
- Энклитики. Расположение безударных частиц в предложении подчиняется строгому языковому закону, который в XVIII веке уже не действовал в русском языке и был плохо отражен в церковнославянских текстах. В СПИ этот закон соблюден с высочайшей точностью.
- Имперфект совершенного вида. Использование этой редчайшей грамматической формы в СПИ семантически и морфологически безупречно. Для языка XVIII века такая форма была нетипична. Имитатору пришлось бы заново открыть это явление, изучая сотни страниц древних текстов, где такие формы встречаются лишь изредка.
- Аорист 2-го лица единственного числа. Употребление форм аориста во 2-м лице соответствует древней системе различения этих времен по смыслу, характерной для ранних памятников. К XVIII веку эта система уже не существовала.
В-третьих.
Многослойность текста. Зализняк показывает, что язык «Слова о полку Игореве» представляет собой не просто древнерусский текст, а сложную многослойную структуру.
Грамматическое ядро памятника соответствует языковым нормам XI–XII веков, но его оболочка состоит из фонетики, орфографии и морфологии, которые характерны именно для переписчиков XV–XVI столетий. Такое сочетание древнего языка и позднейшей «правки» практически невозможно подделать намеренно.
В-четвертых.
Зализняк апеллирует к данным берестяных грамот, найденных уже в XX веке. Эти тексты, отражающие живую разговорную речь, подтвердили многие языковые явления СПИ, которые раньше казались сомнительными или уникальными.
Подытожим
Андрей Анатольевич Зализняк представил образ автора-имитатора, в существование которого сложно поверить. Почему? Имитатору пришлось бы проделать при создании «Слова…» громадную филологическую работу, сосредоточившую в себе обширные знания. Они охватывали бы историческую фонетику, морфологию, синтаксис и лексикологию русского языка, историческую диалектологию, особенности орфографии русских рукописей разных веков, непосредственное знание многочисленных памятников древнерусской литературы, а также современных русских, украинских и белорусских говоров разных зон.
И как аноним мог накопить и переработать (но никому после себя не оставить) эти разнообразные знания, опередив ученый мир, который потратил на собирание их заново еще два века? Коротко — никак. Создание «Слова…» потребовало бы усилий, сопоставимых с трудом сотен филологов, большинство из которых занимались этим всю жизнь.
Подделать «Слово…» настолько сложно?
Да. Невольно мы сравниваем анонима с современными лингвистами, но сейчас ученые решают задачи в рамках уже существующей науки.
Аноним же действовал бы в эпоху, когда научное языкознание еще не родилось. И тогда огромным достижением считалась уже сама догадка о том, что собственно языковая сторона литературной подделки требует непростого труда и тонкого подхода к мистификации. Сама постановка всех этих задач — даже больший научный подвиг, чем их решение.
«Любой новый сторонник поддельности текста памятника, какие бы литературоведческие или исторические соображения он ни выдвигал, должен прежде всего объяснить, каким способом он может опровергнуть главный вывод лингвистов».