— Отдай мне ключи от гаража, — голос зятя разрезал тишину кухни, как нож по стеклу. — Я буду там машину ставить. А твой хлам, мам, надо выкинуть. На помойку.
Лидия поставила кружку с чаем, но рука дрогнула, и ложка звякнула об край.
— Какой хлам? — без выражения спросила она.
— Да вся эта рухлядь, — зять махнул рукой. — Инструменты какие-то, старые лыжи, банки закатанные — зачем это вообще держать? Гараж забит под завязку.
Он говорил спокойно, но под этой спокойной интонацией было давление. То самое, когда человек всё уже решил за тебя.
Лидия не ответила. Повернулась к окну. Серое небо висело тяжело, снег таял прямо в воздухе. На батареях еле теплые секции, в квартире холод. И от этого разговора холоднее.
— Мам, он прав, — подала голос дочь, Марина. — Ты ведь всё равно не пользуешься. Машины нет. А Юре негде ставить, у нас грязь вечно под окнами.
— Пусть найдёт себе другое место, — тихо сказала Лидия. — Гараж отца был.
Юра фыркнул.
— Ну, извини, отец, царство небесное, тридцать лет как умер. Хватит жить прошлым. Всё это надо выбросить.
— Ты выбрось у себя, — не подняв глаз, сказала она.
Повисла пауза. Из соседней комнаты тянуло звуком телевизора — новости вполголоса. Лидия услышала собственное сердцебиение.
Он встал. Гулко, с нажимом.
— Так не пойдет. Я устал прыгать вокруг твоего барахла. Мне завтра в шиномонтаж — всё забираю ключи. Чтоб без скандала.
— Это не твой гараж, — произнесла она, глядя прямо. — И не твои вещи.
Он подошёл почти вплотную.
— А чей? Ты даже налоги за него не платила — я платил. Всё на мне.
Марина села за стол, уткнулась в телефон.
— Мам, не начинай, ну зачем тебе эти железки?
— Потому что это — память. — Голос предательски дрогнул. — Там всё, что осталось от отца.
Юра усмехнулся, холодно.
— Тогда возьми фотку, остальное — на свалку.
Лидия резко встала.
— Не смей!
Она даже сама удивилась, как резко прозвучало.
Он пожал плечами, отхлебнул чай и покосился на часы.
— Я предупредил.
Всю ночь Лидия не спала. Слушала, как за стеной Марина смеётся с Юрой, как откуда-то снизу скрипит дверь подъезда, как тишина становится липкой. В голове крутились слова — «хлам», «свалка», «отдай ключи».
Она действительно давно не была в гараже. Где-то под полками стоял старый ящик мужа, тот самый, с надписью «не трогать». Она хранила его как могилу.
Утром, когда в квартире было темно от декабрьского неба, Лидия тихо оделась, взяла связку ключей и пошла. Лифт не работал. В подъезде пахло сыростью и хлоркой. На улице моросил дождь со снегом.
Гараж стоял в двух дворах — облезлый, с ржавыми воротами. Замок заедал. Ключ повернулся с трудом, будто сопротивлялся.
Внутри — тишина и пыль. Банки с гайками, лыжи с облупившейся краской, стул со скрипящими ножками. На стене — старая куртка мужа. Она провела рукой по полке и подняла ящик.
Внутри — фотографии. Квитанции, обрезанная пара ключей, записка, выцветший билет в кино. А под ними — тонкая пачка писем, перевязанная шпагатом. Она совсем о них забыла.
— Лидия Ивановна? — раздалось сзади.
Она вздрогнула. На пороге стоял Юра, в кожаной куртке, с каплями на плечах.
— Я же говорил, — спокойно произнёс он. — Надо освобождать место. Давай помогу.
— Не трогай, — сказала Лидия, прикрывая ящик.
— Мам, не начинай. Я быстро.
Он взял коробку со старым инструментом. Лидия сделала шаг вперёд, выставила руку.
— Сказала — не трогай!
Юра опустил ящик на пол, посмотрел на неё сверху вниз.
— Ты что, опять в своём упрямстве?
— Это не упрямство. Это мой дом, мой гараж, мои вещи.
— Твои? Смешно. Всё, что у тебя есть — потому что мы тебя держим! — вспыхнул он. — Думаешь, я не вижу, что ты жила на наши деньги?
У неё закружилась голова. Дыхание стало тяжелым.
— Юра, — тихо произнесла, — не смей со мной так говорить.
— А как с тобой говорить? По-хорошему не получается. Всё время обида какая-то.
Он бросил тряпку в угол.
— Я заберу машину сюда завтра. Разговор окончен.
Он развернулся и ушёл. Дверь гаража со скрипом захлопнулась.
Лидия осталась стоять, облокотившись о стену.
Дома было тихо. Марина сидела за ноутбуком, что-то писала. Не подняла глаз.
— Мам, не дуйся. Он хотел как лучше.
— Да? — Лидия присела на край дивана. — А ты молчала, как всегда.
Марина пожала плечами.
— Устала я от ваших обид. Всё равно потом помиритесь.
— Это мы с ним? — усмехнулась Лидия. — Нет, не думаю.
Она встала, пошла на кухню. На столе стоял заварник, чай остыл. За окном моросило, стекло запотело. Лидия запустила пальцы в мокрые волосы — и вдруг поняла, что ей не холодно. Все эти слова: «мы тебя держим», «наши деньги» — они как будто окаменели у неё внутри.
Вечером Юра снова пришёл, громко, с порога.
— Всё, мам, завтра мужики помогут. Вещи вывезем, я приеду утром.
— Не надо, — спокойно сказала Лидия. — Я сама сегодня вывезу.
Он замер.
— Куда?
— К себе, — ответила она. — И ты не тронешь ни одной вещи.
Он хмыкнул, словно не расслышал.
— Давай без цирков, ладно?
— Завтра утром гараж будет пуст, — повторила Лидия и пошла в комнату.
Она собрала вещи ночью. Накинула старую куртку, достала коробку с письмами, фото, инструментами. Сложила всё в пакет. За окном темнело уже в четыре, уличные фонари мигали. На лестнице звенела тишина.
Когда вышла, из-за угла показался Юра.
— Куда это ты среди ночи? — ухмыльнулся.
— По делам.
— Опять за свои бзики взялась?
Он сделал шаг ближе, и впервые за много лет Лидия не отступила. Глядела прямо, спокойно.
— Завтра поговорим.
— Не завтра. Сейчас, — сказал он и протянул руку к её пакету.
Она крепче сжала ручки, прижимая к груди. Пакет порвался, и письма рассыпались на снег. Юра хотел что-то сказать, но осёкся: на одном из конвертов стояла его фамилия.
Он смотрел молча.
— Откуда это? — наконец выдавил он.
Лидия опустила взгляд на промокшие от снега конверты и тихо сказалa:
— Из того самого ящика, который ты хотел выбросить.
Юра побледнел.
— Это... кто их писал?
Она подняла глаза.
— Твой отец, — сказала она. — И не тебе.
Он не поверил сразу. А она только смотрела — спокойно, будто всё уже решила.
Он сделал шаг назад, едва не поскользнулся на мокром асфальте. Ветер, скрип двери гаража, рассыпанные письма — всё смешалось.
— Что ты имеешь в виду? — выдавил он.
Но Лидия не ответила. Только подняла один конверт, посмотрела на почерк, и уголок губ дрогнул.
— Завтра узнаешь.
Развязка истории уже доступна для членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ