Юра всю ночь не спал. Ворочался, вставал, ходил на кухню — пил воду из-под крана. Перед глазами снова и снова эти письма, разбросанные по снегу, и тихий голос Лидии: «Твой отец. И не тебе». Отцу — не ему. Он не мог понять, что это значит. На утро, с красными глазами, он спустился во двор. Снег прихватило коркой льда. Гараж стоял полузакрытый, замок висел, но щель в воротах оставалась. Внутри было пусто — полки разобраны, инструменты исчезли. Только на полу валялась мокрая тряпка и один желтый конверт. Он поднял его. Конверт надорван, бумага промокла. На нем — старые чернила, неровный почерк: «Для Л.» Юра разорвал край и вынул листок. «Лида, прости меня. Я не смог сказать при всех. Ушёл не потому, что разлюбил. Потому что она ждёт ребёнка». Юра застыл. «Я всё понимаю, — шёл дальше текст. — Марина пусть думает, что я уехал в рейс. Потом объяснишь». Он перечитал дважды, потом сел прямо на холодный порог гаража. Ветер обжигал лицо. Так вот откуда… Его отцу тогда было тридцать восемь. Мать
Публикация доступна с подпиской
Эксклюзив + ранний доступ