Стеклянная стена переговорной треснула с таким звуком, будто лопнула артерия у самого здания. Мелкие алмазные осколки, замедлившись в полёте, осыпались на полированный стол, на папки с логотипом «Вектор-Холдинг», на сведённые в смертельном поединке руки.
Рука Артёма — длинные, бледные пальцы, впившиеся в край столешницы, белые от напряжения. Рука Киры — с коротко остриженными ногтями, с серебряным браслетом-змейкой, пригвоздившая к столу злосчастный планшет, который и стал тараном.
— Ты совсем съехала? — голос Артёма был низким, ровным, но в нём слышался лёгкий дребезжащий обертон, как у перетянутой струны. — Это федеральный клиент, Кира. Не твои креативные игрища.
— А твои унылые цифробесы его уже год ко дну гонят! — она не отняла руку, её дыхание, частое и горячее, затуманило треснувшее стекло между ними. — Ты не видишь дальше своего экселя. Людей, Артём! Они хотят чувствовать, а не выжимать из себя последнее по твоим калёным графикам!
За стеклом, в open-space, замерли двадцать человек. Замерли, не дыша, но глаза горели хищным, приглушённым азартом. Опять. «Гладиаторы», «Цезарь и Клеопатра», «Лед и Пламя». У коллектива было два десятка прозвищ для них. Замначальника отдела стратегического развития и замначальника отдела креативных решений. Два полюса, две непримиримые вселенные, обречённые вращаться вокруг одного проекта, одного начальника и одного офиса в башне «Москва-Сити», с видом на запруженную людьми и машинами столицу.
Артём отвел руку первым. Медленно, как бы нехотя. Он чувствовал, как дрожь, начинающаяся где-то глубоко в солнечном сплетении, пытается пробиться наружу. Он сжал её в кулак под столом. Контроль. Всегда только контроль.
— Трещину и сломанный гаджет внеси в отчёт о расходе материалов, — произнес он, вставая. Его тёмно-серый костюм сидел безупречно, но ему вдруг стало невыносимо тесно под подмышками и в воротнике. — Презентацию для «Синергии» будем делать по моему плану. Утверждённому.
Кира резко откинулась на спинку кресла цвета воронёной стали. Её рыжеватые волосы, собранные в небрежный пучок, казалось, излучали собственное электрическое поле.
— Утверждённому тобою и нашим дорогим Виктором Сергеевичем за моей спиной. Я в курсе.
Это был удар ниже пояса. Точный. Артём ощутил, как по спине пробежала ледяная волна. Он не ответил. Просто развернулся и вышел, стараясь, чтобы шаги звучали твёрдо по белому мраморному полу. Он ненавидел этот пол. Он отражал всё: бездушные струнные светильники, испуганные лица сотрудников, его собственное искажённое отражение — высокого, поджатого мужчину с лицом аскета, застывшим в вечном ожидании удара.
Кабинет Артёма был его крепостью. Минимализм. Ни одной лишней бумаги. Мониторы, выстроенные в идеальную линию. Вид из окна — не на живописную изгибающуюся Москву-реку, а на хаотичное переплетение транспортных развязок. В них был порядок. Чёткие правила. Поток, который можно просчитать.
Он сел, положил ладони на холодный стеклянный стол и закрыл глаза. В ушах зазвучал шум — нарастающий, как прилив. Это начиналось. Паническая атака, верный спутник последних пяти лет, с тех пор как он, выжатый как лимон проект-менеджер, оказался ночью один в застрявшем лифте. Тесные пространства, ощущение потери контроля — триггеры. Но сейчас триггером стала она. Её хаос. Её полное, животное отрицание любых правил.
«Людей, Артём!»
Он с силой открыл глаза, уставился в экран. Цифры, графики, прогнозы. Его язык. Его безопасность. Кира говорила на языке интуиции, вспышек, «гениальных озарений». Она могла за полчаса набросать концепцию, которая цепляла, но заваливала бюджет на 200%. Он неделями выстраивал стратегию, которая приносила стабильный, предсказуемый рост в 15%. Виктор Сергеевич, их общий начальник, мудрый и циничный старый волк, держал их вместе, как две борющиеся собаки, выжимая из конфликта максимум энергии. Но ставки росли. «Синергия» — крупнейший за последние годы проект. Победитель получал не просто бонус, а место на совете директоров. Проигравший… Проигравший оставался в тени победителя. Навсегда.
Внезапно на столе завибрировал служебный телефон. Сообщение от Виктора Сергеевича: «Мой кабинет. Через 5. Вместе с Кирой.»
Кира уже была там. Сидела, развалившись в кресле, глядя куда-то в окно, за которым медленно гасли огни вечерней Москвы. Виктор Сергеевич, массивный, седой, с лицом усталого полководца, жестом указал Артёму на второе кресло.
— Полюбуйтесь, — он не повысил голос, но в кабинете стало тихо, как в склепе. Он повернул к ним монитор. На экране — внутренний чат отдела. Скриншот. Анонимное сообщение: «Пока гладиаторы режут друг друга, проект «Синергия» тонет. Клиент ждёт целостного видения, а не цирка. Кто-нибудь наверху одумается?»
Артём почувствовал, как кровь отливает от лица. Публичный позор. Утечка. Кира лишь хмыкнула.
— Правду пишут. Цирк.
— Заткнись, — прорычал Виктор Сергеевич, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Вы оба. Я три года терпел ваши школьные разборки. Это работало. Теперь — нет. Вы компрометируете компанию. «Синергия» может уйти к конкурентам.
Он откинулся в кресле, его взгляд скользнул от Артёма к Кире и обратно.
— Вот новое правило. Единственное. Вы делаете финальную презентацию для клиента вместе. Один сценарий, одини слайды, один speech. Артём отвечает за цифры, логику, бюджет. Кира — за нарратив, визуал, эмоцию. Вы — сиамские близнецы на этот проект. Ни шага врозь.
— Это невозможно, — вырвалось у Артёма прежде, чем он успел подумать.
— Возможно, — парировал Виктор. — Или вы находите способ. Или я нахожу двух новых замов. Понятно?
В воздухе повисло молчание, густое, как смог за окном. Артём кивнул, сжав челюсти. Кира пожала плечами, но в её глазах мелькнула вспышка чего-то — не страха, нет. Вызова.
— У вас есть неделя, — закончил Виктор Сергеевич. — Теперь выйдите. И почините переговорную. Из ваших премий.
Следующие дни стали для Артёма разновидностью ада. Их рабочие столы сдвинули в одном из проектных залов. Они должны были вместе обсуждать каждый слайд, каждую цифру, каждое слово.
Кира дышала громко. Жевала жвачку с ментолом, запах которой резал Артёму обоняние, как лезвие. Она могла внезапно вскочить, начать рисовать на маркерной доске безумные схемы, кричать от восторга или швырять стиральную резинку в стену от досады. Она жила в хаосе, и этот хаос физически давил на Артёма, сужал его мир до размера сжатого кулака в груди.
— Тут нужна история! — кричала она в очередной раз, тыча пальцем в его безупречную диаграмму Ганта. — Не просто этапы! Герой — клиент! Он проходит путь, преодолевает препятствия с нашим продуктом! Вот драма!
— Драма — это когда бюджет выходит за рамки, а сроки срываются из-за твоих «героических» метафор, — сквозь зубы отвечал Артём, чувствуя, как начинают неметь кончики пальцев.
— Ты боишься метафор, как вампир солнечного света! Ты вообще когда-нибудь что-то чувствовал?
Вопрос повис в воздухе. Артём поднял на неё взгляд. Он видел не врага, а просто другого человека. Уставшего. С тёмными кругами под карими, слишком живыми глазами. Следы от наушников на шее. И эту ярость — такую же всепоглощающую, как его холод. Вдруг он понял: она тоже боится. Боится его цифр, его предсказуемости, его мира без сюрпризов. Её хаос — такая же защита, как его порядок.
— Чувствую я, Кира, прекрасно, — тихо сказал он. — Чувствую, как этот проект разваливается из-за нашей… психологической несовместимости.
Она замолчала, отступив на шаг. Впервые за три дня.
Неожиданный поворот случился вечером третьего дня. Все разошлись. Артём, вопреки привычке, задержался, пытаясь в одиночку «причесать» их совместный кошмар в нечто презентабельное. В зал вошла уборщица, пожилая женщина с усталым, но добрым лицом.
— Ох, деточки, наработались, — вздохнула она, протирая стол. — Вы, смотрю, всё кипятитесь тут. Как мои сыновья-близнецы когда-то. Вечно дрались.
Артём брезгливо отодвинул ноутбук от её тряпки.
— Мы не близнецы.
— А я погляжу — очень даже, — женщина усмехнулась. — Один всего боится, другая — рвётся в бой. Лёд да пламень. А по сути — одно и то же. Оба не дают друг другу упасть. Только способы разные.
Она вышла, оставив Артёма в полной тишине. Его мир, выстроенный на бинарной логике «или-или», дал трещину. «Одно и то же». Что, если её безумные идеи — не саботаж, а попытка сделать то, что он, со своими цифрами, сделать не в силах? Достучаться? Что, если его порядок — не спасение проекта, а его удушение?
На следующий день он пришел раньше. Поставил на стол два кофе. Один — эспрессо, свой. Другой — капучино с двойной пенкой, какой он однажды видел у Киры.
Когда она пришла, увидела стаканчик и на секунду замерла.
— Что это? — спросила она с подозрением.
— Белый флаг, — сказал Артём. — Временное перемирие. Обсудим твою историю. Но с цифрами в ключевых точках.
Она медленно села, взяла кофе. Первый глоток она сделала с закрытыми глазами.
— Ладно, — выдохнула она. — Попробуем.
Работа пошла. Медленно, со скрипом, но пошла. Он учился слышать за её метафорами цель. Она училась видеть в его графиках структуру, на которую можно нанизать эмоцию. Они не стали друзьями. Но они стали… союзниками по несчастью. Их диалоги теперь больше походили на переговоры спецназовцев из разных команд перед общим штурмом: коротко, по делу, без лишних выстрелов в спину.
Кульминация наступила в день презентации.
Конференц-зал на 50 человек был полон. Сидели строгие люди от «Синергии», топ-менеджеры «Вектора-Холдинга», Виктор Сергеевич с каменным лицом. Воздух был густым от напряжения.
Презентацию вели по очереди. Артём начал. Его голос звучал чётко, цифры выстраивались в неопровержимую логическую цепь. Он ловил одобрительные кивки аналитиков. Потом слово взяла Кира. Она зажгла зал. Её история о «преодолении» и «новых горизонтах» заставила даже финансового директора «Синергии» улыбнуться. Артём смотрел на неё со своего места и думал, что они, возможно, смогут…
И когда он вышел для заключительной части, где нужно было свести всё воедино. Он встал перед огромным экраном, почувствовал на себе лучи проекторов, десятки глаз. И вдруг увидел его. В первом ряду, рядом с Виктором Сергеевичем, сидел мужчина. Лысый, в толстых очках. Тот самый клиент из хрущёвки пять лет назад, который орал на него, обвиняя в срыве сроков, загнал его в тот лифт, в ту тесноту, в тот первый, всесокрушающий приступ паники.
Мир сузился до размера точки. Звук ушёл, сменившись нарастающим гулом в ушах. Артём увидел, как его пальцы побелели, сжимая кликер. Он попытался говорить, но губы не слушались. Из горла вырывался только хрип. Он видел, как на лицах появляется недоумение, затем беспокойство. Видел, как Виктор Сергеевич хмурится. Видел испуганные глаза Киры.
«Конец. Всё кончено. Провал. Позор.»
И тогда Кира встала. Не вскакивая, а плавно, как будто, так и было задумано. Она подошла к нему, мягко взяла кликер из окоченевших пальцев. Её плечо на секунду коснулось его руки — тёплое, плотное, настоящее.
— Как видите, цифры Артёма настолько впечатляющи, что даже его, человека из железа, они заставляют замереть в благоговении, — её голос зазвучал в мёртвой тишине, легко, с легкой иронией. — Но железо — это прочный каркас. А душа проекта — в движении. Давайте посмотрим, как наша стратегия оживает в динамике.
На экране пошел финальный, смонтированный ими вдвоем ролик, где её яркая анимация идеально ложилась на его лаконичные тезисы. Она вела презентацию, ловко вплетая в него заготовленные фразы, ссылаясь на его графики, но ведя историю дальше, к эмоциональной кульминации.
Артём стоял рядом. Дышал. Шум в ушах отступал, сменяясь ритмом её голоса. Он не слушал слова. Он чувствовал, как невыносимое давление в груди медленно, по миллиметру, отпускает. Его не бросили. Его… подстраховали.
Когда финальный слайд с контактами погас, в зале повисла пауза, а затем раздались аплодисменты. Не бурные, но твёрдые, одобрительные. Клиент из прошлого хлопал, улыбаясь совершенно иной, деловой улыбкой.
Выйдя из зала, они оказались в пустом коридоре. Звон стекла и гул голосов остались за тяжелой дверью.
Артём прислонился к прохладной стене, закрыл глаза.
— Спасибо, — прошептал он. Это было самое трудное слово в его жизни.
— Не за что, — ответила Кира. Она стояла рядом, глядя в окно на ночной город, уставший и сияющий. — Ты же не провалился. Ты просто… замер. Со мной такое бывает, когда я вижу идеальную симметрию. Выворачивает наизнанку.
Он посмотрел на неё.
— Почему? После всего, что было…
— Потому что этот проект — наш общий ребёнок, как ни противно это звучит, — она криво усмехнулась. — И я не дам своё дитя уронить. Даже если придётся тянуть за шкирку идиота-перфекциониста.
Он не нашёлся, что ответить. Впервые за много лет он не искал ответа. Он просто чувствовал: обжигающую дрожь отступившей паники, кисловатый привкус во рту и… странное, новое чувство. Не победы. Не поражения. Облегчения. Как если бы он годами нёс на плечах стальную балку, а теперь кто-то взял её другой конец.
Через неделю пришло решение: «Синергия» подписывает контракт. Виктор Сергеевич вызвал их снова. Теперь он улыбался.
— Молодцы. Сработались. Так держать. Место в совете… — он посмотрел на них обоих, — пока остаётся вакантным. Решим позже. А пока — новый проект. Больше. Сложнее. Вместе.
Когда они вышли, в коридоре Кира протянула руку. Деловое, короткое рукопожатие. Её ладонь была тёплой и шершавой от мела от маркерной доски.
— Что будем делать с этой трещиной? — спросил Артём, кивнув в сторону переговорной, где уже вставили новое стекло, но старый каркас напоминал о битве.
— Оставим, — неожиданно сказала Кира. — Как памятник. Чтобы помнить, во что может превратиться наша… несовместимость.
Артём кивнул. Он смотрел не на стекло, а на их отражения в нём. Два силуэта, стоящие рядом в бесконечном коридоре офисной башни. Лед и пламя. Порядок и хаос. Две половинки одной разбитой системы, которые, может быть, только вместе и могли что-то построить. Не идеально. Но прочно.
Он повернулся и пошёл к своему кабинету. Шаг его был по-прежнему чёток, но плечи были развёрнуты, а в груди, вместо привычного ледяного комка, билось что-то живое, хрупкое и ужасно интересное. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось нечто новое — любопытство. К проекту. К завтрашнему дню. К тому, что придумает эта невыносимая, рыжая, гениальная женщина, с которой ему предстояло идти дальше.
В Москве за окном зажглись огни. Город, вечная смесь хаоса и порядка, жил своей жизнью. А в башне из стекла и стали двое врагов, глядя в одно треснувшее зеркало, сделали первый шаг к тому, чтобы стать союзниками.
Рекомендую к прочтению:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии!