Война научила их не бояться и остро чувствовать жизнь. Видеть и ценить мелочи, часто недоступные и непонятные простому обывателю, чьё существование прошло под мирным небосводом, без автоматных очередей, грохота артиллерии, без свиста пуль и снарядов. Вдали от гула тяжелых бомбардировщиков, взрывов и лениво наползающего на тебя танка.
Им, раз переступившим черту между мирами, часто шагавшим рука об руку со смертью, открылась подлинная Истина мироустройства: что важно, а что - не очень. А что и вовсе недостойно внимания.
Война выковала иных людей. Прямолинейных, чутких, трепетно увлекающихся, озаренных идеей. Необычайно талантливых, готовых творить и делиться своим творчеством с окружающими. Людей, ставших героями на фронте, и оказавшихся маяком в круговороте послевоенной жизни.
Одним из тех, чей яркий свет проливался на советских граждан, стал удивительный фотограф Георгий Макарович Тер-Ованесов, которого друзья называли на французский манер Жорж. Ветеран Великой Отечественной войны, командир разведроты, орденоносец, начавший свой боевой путь на Курской дуге, в послевоенные годы с помощью своей фотокамеры заставивший время остановиться, превратив его в вечность.
Именно с него известный советский писатель-фронтовик Эммануил Казакевич написал одного из героев своей знаменитой повести "Весна на Одере".
Он родился в Самарканде в 3 января 1925 года. Окончил Ташкентское общевойсковое училище и летом 1943 года попал на фронт. Едва ли в тот миг молодой лейтенант мог подумать, что его первая битва с немецко-фашистскими захватчиками станет одним из переломных сражений Великой Отечественной войны и будет внесена во все учебники истории и военного искусства.
Тогда задача, поставленная командованием, выглядела предельно простой и смертельно опасной: отсекать вражескую пехоту от танков.
Его рота окопалась, цепенея перед надвигающейся бронированной армадой. Но вот бронемашина с крестом на боку, перевалившись через окоп, проходила дальше, а после земля вскипала перед следовавшими за танками гитлеровцами, ощетинившись кинжальным огнем красноармейцев. Раскалялись стволы пулеметов, кипела вода в кожухах "максимов", небо заволокло клубами черного дыма.
Но бойцы лейтенанта Тер-Ованесова выстояли. За это он получил свой первый орден Красной Звезды.
А случай, который вошел в "Весну на Одере" Казакевича и за который командир разведроты Тер-Ованесов был награжден орденом боевого Красного Знамени, произошел с ним год спустя, в 1944-м.
Штаб фронта требовал информацию с противоположного берега Одера, пока еще занятого гитлеровцами. И разведчики направились за "языком".
Под покровом утреннего тумана они переплыли реку и захватили немецкого офицера. Но на этом удача закончилась. Возвращаться пришлось под шквальным огнем. Как выжили - непонятно! Наверное, судьба.
Победу он встретил в Германии, но вынужден был остаться в Берлине еще на несколько лет, т.к. благодаря хорошему знанию немецкого языка оказался приписан к Советской военной администрации.
Вернувшись в Москву в начале 50-х, Георгий мечтал поступить во ВГИК, но пошел в МИМО (сегодня - МГИМО). Так сложилось. Однако у судьбы были свои планы.
В кузнице дипломатических кадров на партсобрании, разбиравшем «низкопоклонство перед Западом» отдельно взятого преподавателя зарубежной литературы, которого партийные активисты и институтская общественность клеймили последними словами, нашлись те, кто выступил в его защиту. Три офицера-фронтовика. Орденоносцы. Опаленные страшной войной они научились не бояться. Потому говорили прямо, не взирая на чины и регалии, не думая о последствиях. Один из них был Георгий Тер-Ованесов.
На дворе стоял 1952 год. Разразился страшный скандал.
Особист института, также фронтовик, вызвал Георгия к себе и из уважения к его боевому прошлому посоветовал забрать документы, чтобы не давать делу ход. И Тер-Ованесов с радостью согласился. Он еще на фронте заболел фотографией, привез с собой немецкую камеру и мечтал снимать, а не работать в казенных кабинетах.
И это стало началом другой жизни. Так родился не просто фотограф, а фотохудожник Георгий Тер-Ованесов, чьи работы вскоре будут висеть на стенах едва ли не в каждой советской квартире. Кем будут восхищаться и считать за честь поддерживать с ним дружеские отношения.
Друзья помогли ему устроиться на фотокомбинат, а чуть позже его работы попали на стол заведующему отделом литературы и искусства необычайно популярной в то время газеты «Вечерняя Москва» Всеволоду Шевцову, и тот предложил Тер-Ованесову работу фотокореспондента.
Вскоре Георгий Макарович вместе с журналистом Андреем Эрштремом готовил к изданию первый номер журнала «Советский экран», выпуск которого был приостановлен в далеком и трагическом 1941-м году. Так он попал в киномир, о котором мечтал со времен юности и который постоянно ускользал от него ранее.
Позже он напишет сценарии к военным драмам "Крепость" и "Тройной прыжок "Пантеры", снимется в эпизодической роли посетителя парикмахерской в фильме режиссеров Владимира Краснопольского и Валерия Ускова "Времена года", но в истории останется навсегда как кинофотограф.
По всей стране, даже на маленьких станциях и крошечных аэровокзалах, в газетных киосках обязательно продавались открытки наших кинозвезд, - рассказывал советский и российский журналист и писатель Эдуард Хруцкий. - Я видел их на стенах в строительных общагах на Абакан – Тайшете, в вагончиках рельсоукладчиков на БАМе, под стеклом машин дальнобойщиков. Многие наши звезды доверяли только Георгию Тер-Ованесову делать свои портреты.
И в этом доверии не было ничего удивительного. Георгий Макарович не просто щелкал затвором фотокамеры.
Он искал главное, что должен увидеть объектив его аппарата. И находил. Поэтому его портреты невозможно спутать с работами других фотохудожников, - объяснял хорошо знавший Тер-Ованесова Эдуард Хруцкий. - Однажды открылась выставка его фоторабот в журнале «Экран». Это было ретро нашего кино. Портреты людей, сделавших когда-то наш кинематограф великим...
Он тонко чувствовал человека, которого снимал, и заранее видел всю композицию, потому его работы абсолютно естественны. Он заставлял застыть время, но только сам художник и его модели знали, каких трудов это стоило.
Сниматься у него равносильно полноценному съемочному дню на площадке, — признавался Народный артист СССР Николай Крючков.
Для Георгия Макаровича съемки не были работой "от" и "до". Он жил со своей камерой и дружил со своими моделями. Встречался, общался и спорил до хрипоты даже с признанными мэтрами советского экрана. Олег Стриженов, Борис Андреев, Никита Михалков, Владимир Высоцкий, Георгий Жженов, Евгений Евстигнеев, Фрунзик Мкртчян, Лев Прыгунов, Андрей Миронов, Георгий Юматов и многие, многие другие, кого советский зритель знал и любил. Открытки с портретами которых с удовольствием покупал в Союзпечати за 8 копеек. И даже не задумывался об авторе.
Имя Георгия Макаровича Тер-Ованесова знали только самые посвященные.
А для друзей он был "своим в доску" парнем, с которым их связывали различные приключения. О случае с Евгением Евстигнеевым Георгий Макарович рассказывал читателям:
Однажды мне позвонил из Еревана режиссер Юрий ЕРЗИНКЯН. Зная, что мы давно дружим с Женей ЕВСТИГНЕЕВЫМ, слезно попросил уговорить известного артиста сняться в его фильме „Мосты через забвение“. Я сначала отказался: Евгений Александрович человек был сверхзанятой, на нем держался чуть ли не весь репертуар театра „Современник“. Но, выслушав от режиссера клятвенные заверения по поводу супергонорара, решил взяться за невозможное...
Евстигнеев поддался на уговоры, и вместе они прибыли в Ереван. На этом история съемок только начиналась:
…в павильоне раздается громовой голос: „Стоп, камера!“. Поворачиваем головы и видим сияющее лицо Фрунзика Мкртчяна, стоящего в дверях с бочонком вина. Главный оператор Сережа Исраэлян грустно произносит: „Ну, все, съемок сегодня не будет!“. Дружно набросившись на Фрунзика и бочонок, мы, однако, о деле не забыли и запланированный кусок все-таки отсняли. В таком легко-бодрящем питейном режиме отработали все три дня.
Пора возвращаться в Москву. На прощание, как принято, снова накрыли стол. Но, естественно, никто не хотел отпускать главного виновника торжества. Смотрю, Фрунзик встает из-за стола и с хитрым видом, заговорщицки прикладывая палец к губам, тихо удаляется. Через некоторое время возвращается: „Женя, сегодняшний рейс отменен, придется вам лететь завтра“. Удивленный Евстигнеев, быстро сообразив, в чем дело, наотмашь махнул рукой и расцвел в улыбке: „Эх, гулять так гулять!"
Даже после развала Советского Союза, находясь уже в почтенном возрасте, Георгий Макарович не расставался с камерой, продолжая снимать для ставшего для него родным "Экрана" и многих других появившихся в 90-е изданий.
Он ушел от нас 1 декабря 2007 года, всего месяц не дожив до своего 82-летия, оставив после себя огромное количество уникальных фоторабот. Ушел тихо и незаметно. Так же, как и творил, всегда оставаясь за кадром.
Я как-то спросил его, почему он не работает с молодыми, - вспоминал Эдуард Хруцкий.
– Понимаешь, я пока не чувствую их. Они молоды, красивы, но у них совершенно иной менталитет...
P.S. История Большой страны пишется не только ратными подвигами (хотя у Георгия Макаровича и их в избытке) и, конечно, не громкими речами и лозунгами. Её пишут люди, талантливо и ответственно делающие своё дело. Изо дня в день. Из месяца в месяц. Из года в год.
Жаль, когда их имена со временем стираются из памяти, тогда как общество помнит горлопанов, которых порою надо стыдиться и предать забвению.
Удивительный фотохудожник Георгий Тер-Ованесов, пронесший нашу историю сквозь десятилетия - один из тех, кто достоин памяти. Навечно.
Уважаемые читатели, теперь Дзен дает возможность поблагодарить автора. Оставить благодарность и поддержать канал можно, нажав на кнопку "Поддержать" под статьей. Или перейдя по ССЫЛКЕ
Спасибо, что дочитали до конца.
__________________________________
Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить интересные материалы. Для этого достаточно нажать на кнопку.
Понравилась статья - с вас лайк))