Предыдущая часть:
По щеке Анны Петровны скатилась слеза.
— У меня был сын Дима, работал там менеджером, — произнесла она. — Алексей тогда только пришёл, молодой, наглый, и украл деньги из кассы, большую сумму.
— Свалил в итоге на Диму, подставил его, подпись подделал, — продолжила бабушка. — Диму уволили с волчьим билетом и дело завели, а он не выдержал, запил и, в общем, сгинул.
— Он у меня поздним ребёнком был, мне тогда сорок исполнилось, — добавила она.
Катя зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть: "Боже мой!"
— А я осталась жить, чтобы отомстить, — сказала Анна Петровна. — Устроилась мыть полы и стала невидимкой.
— Никто ведь не смотрит на уборщицу, — добавила она.
— Катя, возьми тетрадь, там всё про Ольгу, про химию и про другую, — прошептала бабушка.
— Какую другую? — переспросила Катя, замирая.
— Вторую семью в Воронеже, семь лет, — ответила Анна Петровна. — Двое детей у него там, мальчик и девочка.
— Он туда ездит каждый месяц, якобы в командировке, — добавила она. — Деньги фирмы туда выводит, дом им построил.
— А Ольга — это его кошелёк, — прошептала бабушка. — Ты же прикрытие, он никого не любит, только себя.
В коридоре послышались шаги.
— Эй, кто там в палате? — раздался голос врача.
— Уходи, милая, — прошептала Анна Петровна. — Тетрадь забери и отдай Владимиру Николаевичу.
— Он мужчина честный, не знает, какая опасность ему грозит, — добавила она.
Катя выскочила из палаты, едва не сбив с ног медсестру.
— Простите, перепутала палату, — извинилась она и побежала к служебному выходу.
Она вернулась в офис, когда рабочий день уже заканчивался. Сердце билось как сумасшедшее, в горле пересохло. Вторая семья, семь лет, дети. Эта мысль била больнее всего. Это означало, что Алексей не просто гулял на стороне, а жил двойной жизнью. И каждый раз, когда говорил "люблю", врал. Каждый раз, когда твердил, что они не могут пока позволить себе детей и карьера важнее, он просто содержал других детей. Екатерина вошла в подсобку уборщицы. Там пахло моющим средством и хлоркой. Она торопливо осмотрелась. Вот он, фикус. И отодвинула тяжёлую кадку. Доска действительно шаталась. Катя поддела её ногтями, чуть не сломав маникюр. В нише лежала толстая общая тетрадь в клеёнчатой обложке. Она открыла её, и там бисерным почерком Анны Петровны были написаны даты, имена, суммы, вклеенные чеки и обрывки документов. 12 мая: Алексей С. встречался с представителем Химтрейд, передал конверт. Слышала разговор про откат в 10%. 20 июня: Ольга принесла в кабинет А.С. документы на землю. Смеялись, что егерь скоро исчезнет. Август: билеты в Воронеж. Оплата детского сада "Солнышко" со счёта фирмы. Квитанцию порвал, я склеила. Вот оно. Вклеенный чек об оплате элитного детского сада. Имя плательщика — Волков Алексей. Имя ребёнка — Волков Артём. Катя прижала тетрадь к груди. Это была настоящая бомба. В этот момент звякнул телефон. Сообщение от мужа: "Котёнок, я уже в аэропорту, еду домой. Устал жутко. Жди, скоро буду". Екатерина посмотрела на часы. С момента их разговора в лесу прошло четыре часа. Он успел доехать до заимки. Видимо, где-то переоделся, чтобы изобразить перелёт.
— Жду, — прошептала она. — Очень жду.
И с этой мыслью спрятала тетрадь в сумку, забрала свой диктофон с записями и поехала домой. Алексей вошёл в квартиру, картинно таща за собой сумку, в которой был спрятан жучок.
— Фух, ну и поездочка, — выдохнул муж, сбрасывая туфли. — Иностранцы всю душу вымотали.
Он подошёл к жене, попытался её обнять. Она стояла, скрестив руки на груди. Катя не отстранилась, но была напряжена, как струна.
— Ты не рада меня видеть? — удивился супруг.
— Рада, — ответила она, голос звучал спокойно.
— Очень устал, — продолжил Алексей.
— Не то слово, переговоры шли двенадцать часов подряд, язык заплетается, — сказал он.
— А как погода там? — спросила Катя.
— Погода, — муж на секунду замялся. — Смог жуткий, солнце не видно.
— Понятно, — ответила она.
Алексей полез в карман.
— Смотри, я тебе подарок привёз, сувенир, — произнёс он, протягивая дешёвый пластиковый магнитик с панорамой местных достопримечательностей.
Такой можно купить в любом переходе метро.
— Извини, особо по магазинам ходить некогда было, — продолжил муж.
Катя взяла магнит.
— Спасибо, это приятно, — сказала она.
— Ну я тогда в душ, — произнёс Алексей. — А ты сооруди ужин?
— Мяска хочется, — продолжил он.
— Конечно, иди, — кивнула Катя.
Как только дверь ванной закрылась, она подошла к его сумке, достала ножницы, вспорола подкладку, извлекла жучок. Он всё ещё мигал, затем спрятала его в карман. Утро следующего дня началось для неё с весьма странного звонка секретаря генерального директора.
— Екатерина Сергеевна, срочно к Владимиру Николаевичу, — сказал секретарь.
Она шла по коридору, чувствуя, что её ждёт буря. В кабинете генерального пахло кардином. Владимир Николаевич стоял у окна, заложив руки за спину. За длинным столом для совещаний сидела Ольга. Вид у неё был скорбный, но в уголках глаз плескались торжествующие искорки.
— Вызывали, — произнесла Катя, переступая порог и стараясь держаться уверенно.
Генеральный резко обернулся. Лицо его было багровым. Он швырнул на стол папку с документами. Бумаги веером разлетелись по полированной поверхности.
— Фух, я многое терпел, ценил твой профессионализм, но это уже за гранью, — сказал он.
— Ты за кого меня принимаешь? За дурака? — продолжил директор.
— Я не понимаю, — ответила Катя, подходя к столу. — О чём речь?
— О контракте, — рубанул ладонью воздух Владимир Николаевич. — О том самом контракте, который ты переводила вчера.
— Вот, читай вслух, что ты там напереводила, — продолжил он, указывая на бумаги.
Катя взяла верхний лист. Это был титульный лист спецификации. Её подпись стояла внизу, но текст... Она начала читать, и почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Поставка сухой молочной смеси для детского питания, обогащённой витаминным комплексом, — произнесла она, голос дрогнул.
— Но это не то, — продолжила Катя. — Там были удобрения, химикаты.
— Какие химикаты? — взревел шеф. — Ты в своём уме?
— Вот оригинал, — сказал он, сунув ей другой лист с иероглифами.
Катя всмотрелась. Это был совершенно другой документ. Иероглифы действительно обозначали молочные продукты.
— Но мне давали другую папку, — произнесла она, оборачиваясь к Ольге. — Ольга Дмитриевна, вы же сами приносили мне документы.
— Там была химия, — продолжила Катя. — Вы что, подменили папку?
Ольга наигранно вздохнула и прижала руки к груди.
— Катя, ты что такое говоришь? — ответила она. — Я принесла тебе ровно то, что передал Алексей.
— Стандартный контракт на расширение линейки экопродуктов, — продолжила Ольга.
— Может быть, — понизила голос, обращаясь к генеральному. — Может быть, у Екатерины Сергеевны нервный срыв из-за проблем в семье.
— Алексей говорит, она последнее время ведёт себя неадекватно, ревнует, следит за ним, — продолжила Ольга.
— Это ложь! — закричала Катя.
— Владимир Николаевич, послушайте, они с Алексеем... — начала она.
— Хватит! — ударил кулаком по столу директор. — Мне надоел этот цирк.
— Волкова, ты сорвала сроки, — продолжил он. — Ты перевела технический документ как кулинарную книгу.
— А если бы я это подписал не глядя, да, банк бы нас на смех поднял, — добавил Владимир Николаевич.
— Ты уволена, — сказал он. — По статье за несоответствие занимаемой должности, прямо сейчас вон отсюда.
— Ну, у меня есть доказательства, — произнесла Катя, полезая в сумку. — У меня есть записи, тетрадь.
— Охрана! — нажал кнопку селектора Владимир Николаевич. — Выведите Волкову и проследите, чтобы она покинула офис немедленно.
В кабинет вошли двое крепких парней.
— Пойдёмте, Екатерина Сергеевна, не усугубляйте, — сказал один из них, беря её под локоть.
Катя посмотрела на Ольгу. Начальница кадров улыбнулась ей одними губами и беззвучно произнесла: "пробка". Екатерина стояла на улице с картонной коробкой в руках. Дождь моросил, смешиваясь со слезами на щеках.
— Ну разве так бывает? — прошептала она. — В один миг всё потерять?
— Ничего, — продолжила Катя. — Поеду домой, заберу вещи, уеду к маме в Рязань.
— Или нет, сначала к Анне Петровне, — решила она.
Она села в машину и поехала домой. Ключ в скважину вошёл, но не повернулся. Катя попробовала ещё раз. Дверь была заперта, причём изнутри, на специальную задвижку. Она нажала на звонок. Тишина. Через минуту дверь открылась, но на пороге стоял не Алексей. Это был незнакомый верзила в чёрной футболке.
— Тебе чего? — грубо спросил он.
— Я здесь живу, это моя квартира, — ответила Катя. — Пустите меня.
— Хата по документам принадлежит Тамаре Петровне Волковой, — сказал амбал. — Это мать Алексея Сергеевича.
— И у меня распоряжение от собственника: никого не пускать, особенно всяких бывших, — продолжил он.
— Каких бывших? — переспросила она. — Мы ещё не разведены.
— Каких бывших? — переспросила она. — Мы ещё не разведены.
— Там мои вещи, паспорт, деньги, — продолжила Катя.
— Паспорт? Держи, — произнёс верзила, протягивая бордовую книжицу.
— А вещи? — спросила она.
— Алексей Сергеевич распорядился, что компенсирует их стоимость после суда, — ответил он. — Если будешь себя хорошо вести, вали отсюда.
И дверь захлопнулась перед её носом. Катя открыла паспорт. Внутри лежала записка, написанная почерком мужа: "Попробуешь шевельнуться, посажу за кражу коммерческой тайны. У меня связи. Исчезни". Екатерина шла, будто во сне. Вокруг мелькали лица, люди, события, на которые она не обращала внимания. И вдруг неожиданно ощутила запах хвои.
— Дмитрий, — прошептала Катя. — Как он там говорил, лес своих не бросает.
Вскоре её машина, чихая мотором, уже пробиралась по лесной дороге. Когда впереди показалась избушка егеря, Екатерина почувствовала такое облегчение, что чуть не разрыдалась. Дмитрий колол дрова во дворе, увидев машину, воткнул топор в колоду и вышел навстречу. Катя, не говоря ни слова, бросилась к нему. Он обнял её крепко, надёжно, как скала.
— Выгнали? — спросил он, просто гладя её по мокрым волосам.
— Уволили и выставили из дома, — ответила она. — У меня ничего нет, только эта коробка с кружкой и фикусом.
— У тебя есть ещё я и крыша над головой, — сказал Дмитрий. — Заходи, чайник как раз горячий.
В доме было тепло. Лосёнок ткнулся в ладонь бархатным носом. Пока она пила чай, Дмитрий сидел напротив мрачнее тучи.
— Они уже начали, Катя, — сказал егерь глухо.
— Что начали? — переспросила она.
— Сброс, — ответил Дмитрий. — Сегодня утром я нашёл следы тяжёлой техники у старого оврага.
— Это в трёх километрах отсюда, — продолжил он. — Ручей оттуда впадает прямо в Чёрное озеро.
— Там стоят бочки синие, пластиковые, без маркировки, — добавил егерь. — Но вонь от них режет глаза.
— Те самые химические отходы, — ахнула Катя. — Которые я якобы не перевела.
— Они решили не ждать документов, — сказала она. — Алексей понимает, что я могу всё рассказать, и спешит избавиться от улик.
— Слить их в воду хочет, — продолжила Катя.
— Если эта дрянь попадёт в озеро, погибнет всё, и вода в колодцах деревни будет отравлена, — произнес Дмитрий.
Он встал и достал из сейфа старую видеокамеру.
— Я пойду туда, — сказал он. — Нужно заснять момент сброса, как они открывают бочки, и с этим видео обращусь в полицию.
— Я с тобой, — произнесла Катя, вставая.
— Нет, это опасно, — ответил Дмитрий. — У них может быть охрана.
— Дмитрий, я единственный свидетель их схемы, — сказала она. — Я знаю Алексея, знаю, как он думает.
— Я не останусь здесь одна, мне страшно, — продолжила Катя.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, полным раздумий.
— Хорошо, но слушаться меня беспрекословно, — произнес Дмитрий, поправляя рюкзак на плече. — Сказал лежать — лежишь и не дышишь, чтобы не выдать нас ни звуком.
Они добрались до оврага, когда солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в оранжевые тона. Дмитрий соорудил наблюдательный пункт в густом ельнике на склоне, где ветви надёжно скрывали их от посторонних глаз. Отсюда открывался вид на площадку у ручья, где уже стояли штабеля синих бочек.
— Они приедут ночью, — шепнул он, расстилая на земле плащ-палатку.
Продолжение :