Предыдущая часть:
Стемнело быстро, лес наполнился шорохами, стало холодно. Катя дрожала, несмотря на тёплую куртку, которую ей дал Дмитрий.
— Иди сюда, — сказал он, распахивая свой тулуп. — Погрейся, иначе замёрзнешь совсем.
Катя прижалась к нему спиной. Его тепло окутывало, успокаивало.
— Дмитрий, — прошептала она в темноту. — Почему ты живёшь здесь один? Ты говорил про жену, но неужели за пять лет не хотелось вернуться к людям, к обычной жизни?
— Люди бывают разные, — ответил он, касаясь щекой её волос. — Звери честнее, если медведь нападает, он не улыбается тебе перед этим, не врёт в глаза.
— А люди? — переспросила Катя.
Егерь помолчал.
— И потом я не совсем один, — продолжил Дмитрий. — У меня есть дочь.
Катя повернулась к нему, пытаясь разглядеть лицо в темноте.
— Дочь? — произнесла она.
— Маша, ей восемь, живёт с моей мамой в деревне за сорок километров отсюда, — ответил он.
— А почему не с тобой? — спросила Катя.
— Я боялся, — голос Дмитрия дрогнул. — Когда я начал воевать с браконьерами, мне угрожали, поджигали лес, стреляли по окнам.
— Я не мог рисковать Машей, — продолжил он. — Я вижу её по выходным, привожу деньги, ягоды, но она растёт без отца.
— Я, наверное, не самый лучший отец, Катя, — тихо сказал Дмитрий.
— Ты не плохой, — ответила она, беря его руку в свою ладонь. — Ты защищаешь её, и это самое главное.
— Но может пора перестать бояться? — продолжила Катя.
— Может быть, — сказал он. — Знаешь, когда ты появилась в той яме, я подумал, что это знак, что пора что-то менять.
— Ты такая хрупкая, но такая смелая, пошла против всех ради правды, — продолжил Дмитрий. — Так что хороший пример для меня.
Их лица были совсем близко. Катя чувствовала его дыхание.
— А ты пример для меня, — выдохнула она.
И губы их встретились. Это был поцелуй узнавания, поцелуй двух одиночеств, нашедших друг друга в холодном лесу. В нём был вкус хвои, дыма и надежды. Вдруг Дмитрий напрягся и отстранился.
— Едут, — прошептал он.
Вдали послышался гул мотора. Свет фар разрезал темноту. К берегу подъехал грузовик и чёрный внедорожник Алексея. Он вышел, одетый в нелепый камуфляжный костюм, купленный в каком-то дорогом бутике. Следом появилась Ольга, кутаясь в меховое манто и чертыхаясь на каблуках.
— Давайте быстрее, — командовал Алексей рабочим, выпрыгивающим из грузовика. — Сливайте эту дрянь и валим отсюда.
— Мне ещё в сауну надо, замёрз как собака, — продолжил он.
— Лёша, а это точно безопасно? — капризно спросила Ольга. — Такая вонь жуткая.
— Не начинай, а? — огрызнулся он. — Деньги не пахнут.
— Как только бочки будут пустыми, получим транш от иностранцев за утилизацию, пять миллионов, так что потерпишь, — продолжил Алексей.
Рабочие начали скатывать бочки к воде.
— Снимаю, — одними губами прошептала Дмитрий.
Камера в его руках тихо жужжала, фиксируя преступление. И вдруг под ногой Кати предательски хрустнула сухая ветка, но в ночной тишине эффект от неё был как от выстрела.
Алексей резко обернулся.
— Кто там ещё? — крикнул он, выхватывая из кармана пистолет и направляя луч фонаря в кусты.
— Охрана, прочесать склон, — продолжил Алексей.
— Бежим! — крикнул Дмитрий, хватая Катю за руку.
Они рванули вверх по склону, но путь им преградили двое амбалов. Пришлось сворачивать в чащу.
— Стоять! — кричал Алексей, бежавший следом с удивительной для офисного работника прытью.
Адреналин и жадность гнали его вперёд.
— Убью! — продолжил он.
Они выбежали на небольшую поляну. Дальше был обрыв к реке. Тупик. Алексей выскочил из кустов, тяжело дыша. Пистолет в его руке дрожал, но смотрел прямо на Дмитрия. Следом приковыляла Ольга, потерявшая одну туфлю.
— Ну что, попались? — произнес Алексей, улыбаясь.
— Катя, я думал, ты умнее, — процедил он. — Сидела бы тихо — и всё, я бы даже алименты платил.
— А теперь пойдёте на корм рыбам вместе с химикатами, — продолжил Алексей.
— Ты не выстрелишь, — твёрдо сказал Дмитрий, загораживая Катю собой. — Это уже убийство, тебя точно найдут.
— Меня? — рассмеялся Алексей. — Я скоро буду генеральным директором, всех куплю.
— Я закон, — продолжил он.
— Алексей, ты болен, — сказала Катя, выглядывая из-за плеча Дмитрия. — Посмотри на себя.
— Заткнись, — огрызнулся Алексей. — Я сейчас вас прикончу, и никто не узнает.
— Ольга, посвети им в лицо, — продолжил он.
Она подняла фонарь, но свет его упал не на Катю, а на спину Алексея. В глазах женщины застыл холодный расчёт. Ольга смотрела на трясущегося любовника с пистолетом и понимала, он слетел с катушек и стал опасен. Если Алексей сейчас устранит этих двоих, это потянет на пожизненное, в том числе и для неё.
— Опусти пистолет, — тихо сказала она.
— Что, ты за них? — переспросил Алексей.
— Я за себя, — ответила Ольга. — Это уже чересчур, нам этого не надо.
— Мне надо, — сказал он. — Они всё видели.
Алексей взвёл курок. И в эту секунду Ольга действовала рефлекторно. Она достала из сумочки электрошокер и с размаха уткнула его в поясницу любовника. Треск разряда. Алексей дёрнулся и тело его выгнулось дугой. Но палец на спусковом крючке сжался рефлекторно. Выстрел грохнул на весь лес. Дмитрий охнул и пошатнулся, хватаясь за левое плечо. Кровь тёмным пятном начала расплываться по куртке.
— Дмитрий! — закричала Катя, подхватывая его.
Алексей упал на траву, выронив пистолет, и корчился от боли. Тихо. Ольга стояла над ним, тяжело дыша.
— Чуть всё не испортил, — произнесла она, поворачиваясь к Кате.
Теперь в её руке был пистолет.
— Так, без паники, давай сюда телефон и камеру, живо, — сказала Ольга.
— Ты его ранила, ему нужен врач, — плакала Катя, прижимая шарф к ране Дмитрия.
— Его ждёт могила, если ты не отдашь записи, — ответила Ольга. — Договариваемся так: я даю тебе деньги, много, уедешь со своим егерем, вылечишь его, а я забираю этого дурака, и мы исчезаем.
— Нет! — прохрипел Дмитрий, бледнея. — Не отдавай, Катя.
Вдруг кусты за спиной Ольги с треском раздвинулись. Раздалось низкое, утробное рычание, от которого кровь застыла в жилах. Из темноты вышла гора мышц и меха. Медведь, огромный бурый самец, разбуженный выстрелом и криками.
Ольга медленно обернулась. Пистолет выпал из её ослабевших пальцев.
— А-а-а, — только и смогла выдавить она.
Медведь поднялся на задние лапы. Он был чудовищно велик. Его маленькие глазки смотрели на Ольгу как на досадную помеху.
— Не двигайся, — крикнул Дмитрий, превозмогая боль. — Только не беги.
Но нервы Ольги сдали. Она взвизгнула и бросилась наутёк. Медведь с рёвом опустился на четыре лапы и рванул за ней.
— Стой! — крикнул Дмитрий, шатаясь, поднимаясь.
Он схватил какую-то палку и начал колотить ею по дереву, издавая странные горловые звуки.
— Потапыч, сюда, на меня! Фу! — продолжил он.
Медведь остановился. Он узнал голос. Голос человека, который два года назад вытащил его из капкана. Зверь повернул голову к Дмитрию, фыркнул и словно стал раздумывать: "Опять ты". И в этот момент лес озарился ярким светом фар. Послышался рокот дизельного двигателя. На поляну, ломая кусты, вылетел старенький трактор "Беларусь". За рулём сидел мужик в ушанке, местный фермер Иван Степанович.
— А ну пошёл вон, косолапый! — заорал он, давя на клаксон.
Медведь, решив, что компания становится слишком шумной и многолюдной, недовольно рыкнул и растворился в чаще. Когда суета улеглась, и Дмитрий сидел у колеса трактора, перевязанный фермером, Ольга распласталась на траве, растрёпанная и злая. Алексей, пришедший в себя, сидел рядом, связанный верёвкой.
— Всё кончено, Ольга, — сказала Катя, держа в руках камеру. — Теперь уже точно всё.
А она вдруг засмеялась. Зло, истерично.
— Кончено? — произнесла Ольга. — Думаешь, ты победила, мышка?
— Ты даже не знаешь, с кем играла, — продолжила она.
— С любовницей мужа, — пожала плечами Катя.
— А вот и нет, — ответила Ольга. — С дочерью хозяина.
Алексей дёрнулся.
— Что? — переспросил он.
— Да, — произнесла Ольга, обводя всех безумным взглядом. — Я дочь Владимира Николаевича, внебрачная, та, которой он всегда стыдился, та, которой он платил алименты, чтобы мать молчала, но никогда, ни разу не поздравил с днём рождения.
Она встала, и в её позе было столько достоинства, что даже Иван Степанович перестал жевать травинку.
— Я пришла в эту фирму под чужой фамилией, пробивалась с самых низов, — продолжила Ольга. — Хотела доказать ему, что я лучше, умнее его законных детей.
— Но отец меня не замечал, — продолжила она. — Для него я была просто перспективный сотрудник.
— И тогда я решила: я отберу у него всё — фирму, репутацию, деньги, — сказала Ольга.
Она повернулась к Алексею и ударила его носком туфли.
— А ты, павлин, был просто инструментом, идеальным дураком с амбициями, — произнесла она. — Я знала, что ты жадный, я подталкивала тебя, сливала информацию конкурентам через тебя.
— Если бы план сработал, папочка сел бы в тюрьму, — продолжила Ольга. — Ты бы стал директором, а я бы управляла тобой, как марионеткой.
Алексей смотрел на любовницу, и в его глазах рушился мир.
— Ты не любила меня? — спросил он.
— Любила? — фыркнула Ольга. — Я терпела твои слюнявые поцелуи только ради цели.
— Ты же пустое место, ноль без палочки, — продолжила она.
Алексей опустил голову и заплакал. Тихо, жалко. Катя смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме брезгливости.
Процесс был громким. Журналисты осаждали здание суда. На скамье подсудимых сидели двое: сломленный, постаревший Алексей и холодная, надменная Ольга. Катя выступала главным свидетелем. Она передала суду записи, видео сброса химикатов и тетрадь Анны Петровны. Появление технички стало сенсацией. Пожилая женщина, оправившаяся после инфаркта, вошла в зал, опираясь на руку Владимира Николаевича, который, узнав правду, лично привёз её из больницы. Она достала из сумки старую аудиокассету.
— Ваша честь, — сказала Анна Петровна дрожащим голосом. — Десять лет назад я записала этот разговор.
— Алексей Сергеевич хвастался по телефону, как он подставил моего сына, — продолжила она. — Послушайте, пожалуйста.
На плёнке молодой, наглый голос Алексея говорил: "Да этот лопух Димка даже не понял, что подписал. Я уже вывел бабки, а на него повесят недостачу. Красиво сработано". А судья нахмурилась. Это была последняя капля. Приговор оказался суровым. Алексей получил семь лет общего режима за мошенничество, хищение и экологические преступления, плюс покушение на убийство. С Ольгой вышло сложнее. Владимир Николаевич нанял ей лучших адвокатов. Всё-таки бизнесмен не мог посадить свою дочь, пусть даже такую. А в перерыве подошёл к ней.
— Почему ты просто не обратилась ко мне? — спросил он. — Почему не сказала: "Папа, я здесь"?
— Потому что ждала, что ты сам придёшь, — ответила Ольга, глядя в стену.
Владимир Николаевич вытер лицо ладонью.
— Тюрьмы не будет, но и Москвы тоже, — сказал он. — Я отправлю тебя в Сибирь.
— У нас там филиал, который на ладан дышит, — продолжил директор. — Поднимешь его, поговорим.
— А нет, живи как знаешь, — закончил он.
Ольга кивнула. Ссылка на север явно была лучше, чем решётка.
Прошёл год, и осень в лесу расцветила всё золотыми и тёплыми оттенками. Жилище егеря преобразилось неузнаваемо: Дмитрий добавил просторную веранду, подключил стабильный интернет для заданий Екатерины. Она устроилась в кресле-качалке, завернувшись в уютный плед, с ноутбуком на коленях. Переводила свежий роман, художественный, о чувствах и отношениях. Её живот уже явно выпирал, намекая на скорое прибавление. Из чащи вышел Дмитрий, держа за руку девочку с русыми косами. Маша поселилась у них полгода назад, и теперь они стали полноценной семьёй, а по пятам шествовал Яша, превратившийся в здешнюю знаменитость.
— Мама! — воскликнула Маша, спеша к веранде. — Мы насобирали грибов, целую корзинку полную.
— Потихоньку, солнышко, — улыбнулась Екатерина, убирая ноутбук в сторону. — Марш мыть руки, и за стол.
Дмитрий взошёл на крыльцо и нежно поцеловал её.
— Как наш малыш поживает? — поинтересовался он, опуская ладонь на её живот.
— Толкается вовсю, наверное, будущий спортсмен или следопыт, — отозвалась она.
— Главное, чтоб не в заместители директоров подался, — подмигнул Дмитрий.
Екатерина рассмеялась. Былое казалось размытым воспоминанием: Алексей, Ольга, корпоративные козни. Всё ушло, как рассветный туман. Остались лесные ароматы, свежесть хвои, нежность близких прикосновений и помятая фланелевая рубаха Дмитрия, которую она ни за что не станет утюжить. Ведь помятая — к удаче.