Есть мнение, что именно коммунисты подсказали буржуям, как спастись от опустошительных кризисов перепроизводства. Надо просто больше платить рабочим! Это мнение высказывалось неоднократно в комментариях к заметке о причинах «Великой Депрессии». В чём, собственно, нет ничего удивительного. В той же статье отмечалось и что современные последователи Маркса придерживаются иных, нежели Маркс, представлений о причинах перепроизводства.
...Вообще же, данный – внезапный – миф является частью более общего, когда-то носившего в СССР официальный статус мифа, согласно коему, всеми социальными завоеваниями, – в частности, восьмичасовым рабочим днём, – рабочие западных стран обязаны Октябрьской революции, напугавшей буржуазию… Казалось бы, иностранный пролетариат должен был бы об этом знать, – хотя бы от местных коммунистов, за его права боровшихся. Но почему-то не знал. Среди лозунгов, которые выдвигали бастующие, вариант «хотим жить, как рабочие в СССР» не встречался ни разу.
Следовательно, о продолжительности рабочего дня. Впервые, – в 1868 году, – восьмичасовой день законодательно был введён в США… По другим данным ещё раньше в Австралии, но не суть... Суть в том, что касалось это только тех, кто работал на государство. Сотрудники частых предприятий ещё долго через профсоюзы оговаривали условия труда с нанимателем. Первой же страной, где ограничение продолжительности рабочего дня восемью часами стало общеобязательным и даже было закреплено в конституции, внезапно, оказалась Мексика.
...Можно конечно заострять внимание на том, что в Штатах восьмичасовой рабочий день был установлен только для госслужащих... Но в СССР-то – для кого? Тоже только для госслужащих. Не для колхозников же? Колхозников это не касалось. У них рабочий день нормирован не был… То есть, в СССР, как и в США, восьмичасовой рабочий день вводился для меньшинства населения. Причём, на двадцатые годы примерно равного по относительной численности. Далее уже заглядывать смысла нет, так как восьмичасовой рабочий день всюду становится нормой. Современную же сорокачасовую же пятидневку на своих предприятиях первым вводит Генри Форд в 1926 году. Тут СССР в плане завоеваний отстал от частного капитала.
Стоит также подчеркнуть, что Форд принял такое решение не под влиянием Октябрьской Революции. И не под давлением профсоюзов. Улучшение условий труда рабочих он считал целесообразным с сугубо прагматической точки зрения повышения прибыли, и задавал он тон в данной области задолго до того, как Ленин надумал брать почту и телеграф.
Вообще же, продолжительность рабочего дня падала в конце XIX начале XX веков, – ещё до революции, – во всём мире. В частности, в России к 1917 году в среднем рабочий день составлял 9.5 часов… В военное время. Что в данном случае важно.
Важно, потому что, буржую в общем случае безразлично, будет ли он платить 8 сотрудникам, работающим по 10 часов, или 10, работающим по 8 часов. Последнее, – Форд так считал, – даже выгоднее, поскольку производительность труда будет выше... А так, – то же количество продукции продаётся за ту же цену, – соответственно и общая сумма затрат на рабочую силу измениться не может заведомо.
С другой стороны, сокращение рабочего дня не всегда отвечало интересам нанимателей потому, что увеличение количества занятых сокращало безработицу и повышало расценки на рынке рабочей силы… В военное время, когда рабочих рук не хватает, у предпринимателей появлялся не иллюзорный мотив «затягивать» рабочий день.
После завершения Первой Мировой, когда солдаты вернулись с фронта, и, затем, в тридцатые, в эпоху депрессии, в смысле длительности рабочего дня наёмным работникам и нанимателям спорить стало не о чем. И восьмичасовой день восторжествовал везде.
...И, кстати уж, о кризисах перепроизводства. Ну, допустим, рабочим платить вообще не нужно, – например, потому что используется труд заключённых, как в СССР. Прибыль предприятия, разумеется, возрастёт. Но деньги, которые капиталист сэкономит, всё равно же будут им потрачены. На покупку ли яхт или на расширение производства, – то есть, на строительство и закупку оборудования, – но так или иначе на все деньги, кому был они ни достались, будут приобретены товары. А значит, предпосылок для падения производства не возникнет.
Так что, в плане причин кризисов перепроизводства прав был, всё-таки, Маркс. Дело тут в конкуренции, сбивающей цены ниже себестоимости.