Ночью в городке пошёл дождь. Три улицы, аптека и магазинчик с дверной ручкой в форме брокколи погрузились в туман и кажущуюся бесконечной скуку.
— Нет ничего хуже, чем дождь в июле. Мне кажется, он приходит сюда из-за этих ивовых деревьев. Их так много. Они притягивают его. Однажды это убьёт меня, — ворчала Бэкки Стюарт, спускаясь по ступенькам дома с серым, как туча, зонтиком над головой.
— Зачем ты вышла на улицу, Софи? Ты простудишься, и придётся поить тебя чаем с ромашкой. А аптека до понедельника закрыта. Мистер Андерсон уехал на неделю к сыну в Кроули. В беседке так сыро, что твоё платье вот – вот станет похожим на половую тряпку. Однажды я была в Кроули и не помню, чтобы там хоть раз...
Дождь припустил с новой силой, и голос Бэкки Стюарт исчез.
— Она ушла. Рассказывай, — сказала София, глядя на мелькающий среди деревьев зонтик тёти Бэкки.
— Какую? — спросила Лорри.
— Про красивую царицу, — ответила София.
— Снова? Хорошо. Слушай. — начала свой рассказ Лорри: — Давно, когда жирафы были такими высокими, что по их шеям можно было взобраться до луны, а океан таким глубоким, что ловцы жемчуга выныривали на поверхность повзрослев на год, на самом краю земли жила императрица.
— Это я помню. Дальше, про светлячков, — прервала подругу София.
— Императрица хотела, чтобы люди могли восхищаться её красотой не только днём, но и ночью. Поэтому она приказала каждый вечер зажигать костры вокруг дворца и в его садах. Но очень скоро запах гари въелся в стены города и пропитал собой волосы и одежду красавицы. Её белоснежная кожа потемнела и стала похожа на засыпанную пеплом розу. Тогда императрица велела сделать для неё тысячу хрустальных ваз, посадить в них светлячков и расставить вдоль дорожек в саду, по которым она прогуливалась вечерами. С тех пор слава о красоте правительницы и её волшебных сияющих садах разлетелась по всей земле. Всё! — договорив, выдохнула Лорри.
— Я так и сделала, но ничего не получилось, — сказала София.
— Что сделала? — спросила шёпотом Лорри.
— Пошла к оврагу — там растут самые пушистые ивы. Собрала в банку светлячков, накрыла салфеткой и спрятала в саду. Вечером достала банку, а они все умерли и не сверкают! — фыркнула София.
— Светлячки не умирают, а улетают на небо и превращаются в звёзды, — задумчиво произнесла Лорри.
— Но у императрицы светились! Значит, все твои истории враньё? — в голосе Софии сквозило разочарование.
— Нет, всё правда. Может, твои светлячки были другие, не такие как у императрицы? — предположила Лорри.
— Получается, и в звёзды они не превратятся? — спросила подругу София.
— Все превращаются, — ответила ей Лорри.
— Дождь закончился. Скоро тётя Бэкки вернётся, — не глядя на Лорри, София спрыгнула со скамейки, вышла из беседки и пошла к дому.
*
В доме было тихо. София сняла в прихожей промокшие туфли, взяла их в руки и, перепрыгивая ступеньки, поднялась по лестнице на второй этаж.
В комнате за тяжёлой дверью всегда пахло пылью, лавандовой водой и чем-то неприятным. София не знала, чем, но так пахли и тётя Бэкки, и её подруга миссис Бенедикт, и аптекарь, и леденцы в вазочке. Зато здесь были часы... Они стояли на комоде в окружении фарфоровых статуэток, пузырьков с духами и двух атласных подушечек для иголок. Похожий на ручное зеркальце ключик лежал в нижнем ящике комода под фотографией мужчины в военной форме. София взяла ключ, вставила его в замочную скважину и несколько раз повернула. Внутри часов что-то щёлкнуло, и маленькие резные ворота распахнулись.
Первым появилось солнце — золотистый пятачок, с завитушками – лучами. Оно держалось на тонкой проволоке, и при движении покачивалось, будто приглашая следовать за собой толстую торговку с пустой корзинкой в руках. Когда торговка оказалась под циферблатом, из ворот выехал серебристый ослик, запряжённый в тележку. Тихо поскрипывая, троица неспешно прошествовала перед глазами Софии и скрылась в механических внутренностях часов. София взяла из вазы леденец, сняла обёртку и снова повернула ключ. Как только ослик появился из ворот, она опустила в тележку зелёную конфетку и замерла, представиляя, как животное, пыхтя и фыркая, везёт на рынок гигантский арбуз.
Дверь открылась, и на пороге комнаты возникла запыхавшаяся тётя Бэкки:
— Я ищу тебя по всему дому. Софи! Сколько раз я просила не трогать часы! Ведь это память о твоём дяде. У тебя нет сердца! Будь он жив... Твоя мать просила хорошенько приглядывать за тобой, а ты...
София смотрела на тётю и думала, что если поставить ей на голову ослика, то он не успеет сделать и пары шагов, как затеряется в густых, как ивовые заросли, волосах.
— ... конфеты падают внутрь, и скоро часы сломаются! Когда-нибудь ты... — охая и тяжело дыша, тётя Бэкки опустилась в кресло. — Достань из серванта мои таблетки и ступай мыть руки. Скоро ужин.
*
Тишина в городке наступала рано. В восемь вечера. Как будто какой-то невидимый глашатай пробегал по улицам, извещая горожан о скором приходе ночи. Пустели веранды домов, смолкали звуки радио, гасли в сумраке огоньки последних сигарет.
Когда в комнате тёти перестал дребезжать телевизор, София спустилась в прихожую и незаметно выскользнула из дома.
В траве у раскидистых кустов ивы весело трещали кузнечики. Услышав шаги, насекомые стихли, и сад погрузился в безмолвие. София просунула руку между склонившимися до земли ветвями, вытащила из травы банку со светлячками и открыла её. В нос ударил спёртый воздух с запахом сырости и гниющих листьев. София поморщилась, вытряхнула неподвижных насекомых из банки и подняла голову к небу.
— Что ты делаешь? — раздался из темноты голос Лорри.
— Жду, когда светлячки превратятся в звёзды, — буркнула София.
— Я подожду с тобой. А пока что хочешь, расскажу тебе другую историю? — спросила Лорри.
София молча кивнула и опустилась на землю, не сводя глаз с синего небосвода, на котором горел одинокий кружок луны.
— Давно, на берегу небольшой, но очень глубокой реки жила женщина. Её лицо было покрыто жуткими бородавками, а сама она была такой толстой, что с трудом могла ходить. За это дети из соседней деревни прозвали её «жабой». Каждый день они прибегали к её уютному домику и бросали в окна камни и палки. Но женщина была доброй и поэтому не ругалась, а лишь по ночам ходила к реке, где громко квакали лягушки, и молча плакала. Смотри, — сказала Лорри, и её голос, казалось, полетел к небу, где одна за другой начали зажигаться звёзды.
— Значит, все твои истории правда? — в задумчивости произнесла София. — А что стало с женщиной-жабой?
— Уже слишком поздно. Тебя будут искать. Приходи завтра на мост, тогда расскажу, — с улыбкой в голосе ответила подруге Лорри.
— Только если мне будет скучно. Быть может, мы пойдем в кино с тётей Бэкки, — София хмыкнула, поднялась с земли и, не попрощавшись, ушла.
*
В полдень София шагала по дороге, иногда останавливаясь и подбирая попавшийся на пути камешек или осколок стекла. Дойдя до перекинутого через реку моста, она огляделась по сторонам, остановилась у перил и достала из кармана платья сложенный вчетверо лист бумаги. Быстро сделала кораблик, сбросила его на воду и стала дожидаться Лорри.
Река несла судёнышко по волнам, а София вспоминала день, когда познакомилась с подругой.
Лорри возникла из ниоткуда и поинтересовалась, почему у Софии такой расстроенный вид. Немного посомневавшись, София начала рассказывать новой знакомой про странного мальчишку, что увязался за ней по дороге сюда, про кораблики, которые уносит ветром в заросли, и про то, что тётя Бэкки заставляет её дружить с глупыми девчонками. Тогда Лорри засмеялась и сказала, что в кораблики нужно класть камешки, а дружить можно и с ней, потому что она знает много интересных историй, и Софии никогда не будет скучно. Так и вышло.
— Ты всё-таки пришла! — так же неожиданно, как и в первый раз, раздался за спиной голос Лорри.
— Сеанс отменили. Расскажи дальше про жабу, — попросила София, глядя вслед бегущему по воде кораблику.
***
***
— Однажды дети увидели, как женщина плачет у реки. Тогда они наловили лягушек и стали швырять их в стены дома. Женщина не выдержала жалобного кваканья, вышла во двор и стала собирать несчастных, чтобы спасти от злой ребятни. Один из мальчишек взял камень и бросил его прямо в голову женщине. На следующий день над деревней, где жили дети, пошёл дождь из лягушек.С тех пор женщину стали обходить стороной, а она в благодарность за спасение открыла двери своего дома всем нуждающимся в помощи лягушкам, — Лорри договорила и тяжело вздохнула.
— Про императрицу было интереснее, — София громко зевнула.
— Завтра на поле будут косить траву. Много лягушек погибнет. Давай соберём их, замотаем в рыбацкую сеть, чтобы не разбежались, и отправим по реке к женщине-жабе? — предложила Лорри. — А потом они споют тебе песню под окном.
— Не люблю лягушек. Они скользкие и холодные как лёд. Мне пора, — София развернулась и пошла по мосту к дороге.
— Подожди! Давай я расскажу тебе другую сказку. Она тебе точно понравится! — на секунду голос Лорри стал почти умоляющим.
*
После обеда телефон звонил пять раз. София сидела в комнате дяди и слушала взволнованный, переходящий в плач голос тёти Бэкки.
— Она сказала, что дружит с ней, Молли! Но у нас в городе нет девочек с таким именем! Да, да, я сегодня видела, как она разговаривала сама с собой на мосту.
Потом тётя замолкала, надрывно сморкалась в платок и продолжала:
— Нет, я не знаю, как она выглядит! Она сама её ни разу не видела. Может, мне сходить в полицию, Молли? Алло...
Снова слышался плач и нервные шаги, мерящие гостиную от окна до стойки с телефоном.
София слезла с кресла, достала из комода ключик и завела часы. Играть с часами, когда тебе разрешили, оказалось не так интересно. После нескольких проездов подряд, процессия наскучила. Тогда София развернула леденец и надела фантик на голову торговки. Но обёртка быстро слетела, и троица, как ни в чём не бывало, продолжила свой путь. София вдруг вспомнила, что когда рассказывала Лорри про часы, та посоветовала ей положить в тележку ослика не конфеты, а таблетки тёти Бэкки, так похожие на мятные пряники. Она взяла стул, придвинула его к серванту и достала с верхней полки небольшой пузырёк. Вытряхнула из стеклянной колбочки оставшиеся три таблетки и опустила их в корзинку, проезжающий мимо торговки.
— София! Немедленно спускайся. К тебе пришли! — голос тёти Бэкки эхом пролетел по дому, заглушая скрип механизмов и звук падающих внутрь часов таблеток.
— Познакомься, София. Это Энн Честер. Племянница моей подруги. А это её пёс Бобби, — тётя Бэкки наклонилась и ласково потрепала за ухо собаку, сидящую у ног девчонки в скучном сером платье. — Сходите погуляйте.
*
Прогулка казалась мучительно – бесконечной. Пёс громко лаял, а Энн говорила. Долго. Без остановки. Про школу, подруг, своего пса и аптекаря, который отказался продать ей пастилки от кашля.
Дойдя до моста, София перегнулась через перила и стала смотреть на струящийся поток реки. Энн встала рядом.
— Твоя тётя сказала, что у тебя нет друзей.
— Есть. Подруга.
— И что вы с ней делаете, София?
— Она рассказывает мне истории.
— Какие?
— Вчера про странствующего волшебника и колокольчик.
— Мне кажется, я знаю эту сказку. Там колдун играл на дудочке. Да?
— Другая.
— Расскажи, и пойдём домой. Уже пять часов. Твоя тётя сказала «недолго».
— Волшебник продавал чудеса. В его саквояже лежали склянки с солнцем и ветром — для управления погодой, связка мышиных хвостов для колдовства и рыжий кролик для фокусов. Люди любили волшебника, и, заслышав звон колокольчиков, вплетённых в его косу, тут же бежали на площадь. За небольшую плату он соединял влюбленных, останавливал войны и лечил больных. Но волшебник был стар, а желающих получить чудо за небольшую плату становилось всё больше.
— А аптекарь не продал мне даже пастилки от кашля. Но мама говорит...
— Волшебник взял себе в помощники мальчика-сироту. Мальчик быстро выучился, но вместо чудес стал продавать людям зло. Он разлучал влюбленных, насылал на деревни мор и превращал строптивых красавиц в гусынь. Тогда волшебник заманил его в лес и запер в каменной темнице, а рядом посадил дуб... Мне кажется, что я видела эту...
— У Мэтью Хиггинса в том году умер отец, и он неделю не ходил в школу. София, ты куда?! Стой!
— Я сейчас вернусь! Не уходи без меня! — крикнула София и со всех ног бросилась к растущим вдоль дороги кустам.
*
В ивовых зарослях царило молчание. Ни щебета птиц, ни гула насекомых, лишь звук собственных шагов и стук сердца. За спиной послышались крики Энн и весёлый собачий лай, но София не обернулась. Осторожно раздвигая ветки, она шла вперёд, пока не увидела на одном из кустов бумажный кораблик. Он покачивался на ветру и был похож на белую птицу, готовую вот-вот взлететь в небо.
— Я ждала тебя, — раздался из листвы голос Лорри.
— Мне пришлось рассказать тёте Бэкки о тебе. Она ругалась. Говорила, что ты ненастоящая, и что я тебя выдумала, — сказала София, продираясь сквозь заросли к виднеющемуся неподалёку высокому дубу. — Завтра приедет мама и увезёт меня домой.
Выбравшись из кустов, София медленно пошла по поросшей высокой травой поляне, в центре которой стояло покосившееся от времени строение. Она потянула на себя скрипучую дверь и, пригнув голову, спустилась вниз по ступенькам. Внутри было душно и темно. На полу валялись окурки и пустые бутылки. У одной из стен стоял огромный бетонный ящик.
— Я знала, что ты придёшь, чтобы дослушать эту сказку, — голос Лорри звучал откуда-то с потолка.
— Я вдруг вспомнила, что уже видела это здание. Мне пришлось убежать от глупой Энн и её собаки, — ответила София, глядя на плиты, нависшие над её головой. — Рассказывай.
София сдула пыль с саркофага и, взобравшись на него, уставилась в темноту потолка.
– Старый волшебник запер мальчика в саркофаге и наложил заклятие " вечной жизни", чтобы злой мальчишка страдал так же сильно, как люди, которым он принёс беду. Но когда волшебник уходил из склепа, из его косы выпал один из колдовских колокольчиков. Он до сих пор лежит в корнях дуба. – прошептала Лорри.
– А дальше? – спросила София.
– Волшебник умер, а мальчик понял, что поступал плохо. Он хочет выбраться из заточения и творить добро, но для этого ему нужна сила колокольчика. Иногда здесь или неподалёку бывают люди. Мальчик говорит с ними разными голосами и просит о помощи, но они или не слышат его, или пугаются и сразу убегают. А нужно всего лишь найти колокольчик и положить его на крышку саркофага. – грустно произнесла Лорри у самого уха подруги.
– Он правда стал хорошим? – София спрыгнула на пол и внимательно посмотрела на плиту, на которой сидела.
– Разве я обманывала тебя когда-нибудь? – голос Лорри задрожал.
– Я не знаю. Мне пора. Тётя Бэкки уже ищет меня. – сказала София и направилась к лестнице.
*
Стемнело быстро – будто в воду вылили стакан чернил. По улицам пронёсся стук захлопнутых дверей, и наступила ночь.
София стояла у окна и смотрела на россыпь мерцающих во тьме светлячков. Внезапно привычный шум деревьев стих, дремавшая в ветвях стая ворон испуганно взмыла в небо, и в нежном перешёптывание листвы раздался звон колокольчика. Звон летел от магазинчика, до аптеки, мимо дома миссис Бенедикт, к оврагу, но вдруг пропал. София вышла из комнаты, и, быстро надев в прихожей туфли, выскочила во двор.
Добравшись до ив, растущих у забора, она остановилась и осторожно раздвинула ветки. Звон приближался. Поравнявшись с кустами, где стояла София, он на секунду замер и сквозь шорох листьев послышался весёлый мальчишеский смех. София посмотрела на погасшие окна в комнате тёти Бэкки и, выбежав из калитки, бросилась вслед за звенящим в ночи колокольчиком...
Автор: Ольга Герасимова
Источник: https://litclubbs.ru/articles/59545-o-chyom-shepchut-ivy.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: