По мотивам финской сказки
Автор - Степан Коршунов
Один человек знал место, где был зарыт клад, и знал, что нужно сделать, чтобы его получить.
Он пришёл на нужное место, устроил себе ложе и приготовился провести на нём три ночи.
Когда солнце покинуло видимый небосвод, человек закрыл глаза, но никакое хладнокровие не помогло бы ему уснуть.
Так человек лежал в густеющей тьме, пока не почувствовал, как что-то шевелится вокруг него.
Он приоткрыл глаза и увидел, как его тело обвивает змея. И с каждым движением с неё рваными лоскутами слезала кожа, обнажая гнилое мясо и кости.
Но человек не вскочил, не закричал и не заметался. Он смиренно пролежал эту ночь, обвитый гниющей змеёй, хоть ему и казалось, что его сердце не бьётся.
Во вторую ночь беспокойную тишину нарушило неровное цоканье.
Из терпкого мрака, ковыляя и раскачиваясь, вышла освежёванная лошадь. Туша, с которой редкими вязкими каплями срывалась кровь, подошла ближе, подогнула ноги, припала к земле и улеглась рядом с живым человеком.
Но снова он не выразил никаких эмоций и никакой реакции, хотя это и стоило ему всей силы воли, какая у него была.
Так человек пролежал вторую страшную ночь.
Пролежал рядом с кровоточащим трупом, вышедшим из темноты.
Пролежал под пристальным взглядом безразличных белёсых глаз, на которых никогда не сомкнутся веки.
В третью ночь ноющей тишине не позволили воцариться.
Страшный шум, грохот и треск сотрясли замершее небо, что-то большое неумолимо приближалось, сметая всё на своём пути.
Из-за пределов видимости нёсся громадный бык, тело которого было сплошным кровавым месивом. Разъярённое чудовище вонзило свои рога туда, где только что был человек, в этот раз не ставший смиренно лежать.
Кровавый бык ревел, из-под полных злобы и гнева шагов вылетали клочья сухой земли, а с его обнажённых мышц обильной россыпью срывались кровавые капли.
Но человек не отступил и не бросился бежать.
Страх уступил место злобе, и когда кровавое чудовище ринулось на него, человек схватил тварь за рога. Бык метался и мотал головой, сдирая кожу рук человека, но тот не отпускал и не ослаблял хватку.
Так они боролись, пока кровавый бык не навалился всем, какой в нём был, весом на человека, прижав его к земле, и не стал давить своими рогами, целясь ему в грудь.
Человек всё держал, не отпускал рога чудовища стёртыми в кровь руками, только он слабел, уставал, а бык – нет.
Но тут нечто переменилось в воздухе, одинокий луч света пронзил ночной мрак – на горизонте разгорался рассвет. И в этих ранних лучах человек увидел, что держит содранными в кровь руками не бычьи рога, а ушки винного кувшина.
Человек сидел на остывшей за ночь земле, молча смотря в никуда, и держал доверху забитый деньгами кувшин…
В другом месте и в другое время рядом с одним островом, как гласило предание, затонула ладья, гружёная золотом и серебром.
Иногда любопытные или неосторожные глаза видят на том месте яркие огни, вселяющие необъяснимую тревогу.
Одна женщина узнала, какие нужно соблюсти условия, чтобы получить затонувшие сокровища. Она родила ради этого ребёнка, и это был мальчик, но время показало, что у него были чёрные волосы.
Женщина не отступилась и родила ещё раз, снова мальчика, но на сей раз с волосами льняного цвета, как и надлежало для того, чтобы получить клад.
Она растила младенца несколько месяцев и, когда посчитала, что время пришло, поплыла на вёслах, взяв с собой обоих сыновей.
Лодка с женщиной, с безропотным старшим сыном и с горько плачущим младенцем скользила по водной глади, направляясь туда, где видели огни.
И вокруг них густел мутный туман, нёсший жар и духоту.
Чем дольше женщина всматривалась в мутное марево, тем яснее понимала, что оно струится и извивается, подобно пару из кипящего котла. Облокотившись на борт лодки, она опасливо посмотрела на воду и испуганно отшатнулась.
Вместо ровной безмятежной глади были неисчислимые пузыри, что постоянно появлялись и лопались – вода за бортом бурлила, и от неё исходил обжигающий пар.
Детский плач стал громче и истошнее, а далеко впереди, посреди непроглядной завесы, чернела громада, форму которой было нельзя разобрать.
Сердце женщины замерло, она поняла – то, что покоится на дне, готово принять жертву.
Мать взяла на руки своего младшего сына и выпрямилась во весь рост. Замерев, она посмотрела за борт и увидела бурлящую воду, затем опустила взгляд на своего ребёнка и увидела красное зарёванное лицо.
Так женщина напряжённо стояла на границе с обжигающей лёгкие стеной пара, а чёрная громада затонувшей ладьи неотвратимо приближалась.
Наконец, женщина с плачущим на руках ребёнком закрыла глаза и осела на дно лодки. Она прижала сына к груди, вздымающейся в такт горьким всхлипам.
Чёрный силуэт, приближавшийся из облаков раскалённого пара, исчез, растворился в кипящей воде так же, как и появился. А по щекам женщины, свернувшейся в лодке со своими детьми, текли слёзы…
Ещё было поле, над которым в немые летние ночи поднималось пламя.
Местные жители приучили себя поменьше смотреть в ту сторону, но всегда находятся те, кто не в силах побороть собственное любопытство.
Время от времени какой-нибудь смельчак, чьё напускное бесстрашие граничит с безумием, уходил в ночь, проигнорировав все уговоры и доводы вместе со здравым смыслом.
Некоторых даже находили потом рядом с тем полем. И те немногие из них, кто мог хоть что-то рассказать о пережитой ночи, изрекали туманные намёки о зарытом на поле кладе.
Местные жители хоть и сильно боялись всей этой чертовщины, но не могли отказать себе в удовольствии посудачить о животрепещущем.
Любопытные уши жадно ловили каждую сумбурную и неполную историю, чтобы затем пересказать её, обильно приправив слухами и домыслами.
Так и шло время, пока посреди очередной безмолвной ночи не проснулась девочка, уверенная, что знает, как добыть этот клад.
Во сне к ней явился хранитель зарытых сокровищ, объявивший, что нужно сделать, чтобы их получить.
Следуя указаниям, девочка, не сомневавшаяся в своём сне, одна вышла из дома в ночь, никого не предупредив. Босая, она шла по остывшей земле, шла до тех пор, пока не увидела чёрную кошку, ждавшую её на краю проклятого поля.
И девочка последовала за ней, зная, что на этом пути она ни за что не должна оборачиваться, что бы позади ни слышалось.
Девочка шла за кошкой, ведущей её через холодную темноту, и слышала за спиной шуршание, от которого крошечные волоски на шее встали дыбом.
Девочка шла за кошкой, а шуршание позади стало похожим на шёпот.
Очень нехороший, тревожный шёпот.
Хоть и нельзя было разобрать ни слова, но доносившиеся из-за спины голоса не могли сулить ничего хорошего.
Девочка старалась смотреть только перед собой, изо всех сил не отводя взгляд от идущей впереди кошки, но тут позади раздался звук тяжёлых шагов.
Множества шагов, срывающихся на бег.
Страшный топот приближался, на глаза напуганной девочки навернулись слёзы.
Не выдержав, она упала коленями на траву, подняла руки в попытке защититься, обернулась и…
Никого.
Девочка была одна, даже чёрная кошка исчезла, в полной безразличной тишине, посреди пустого проклятого поля…
Последняя история произошла с одной семьёй.
Муж, жена и их сын жили в избе возле холодного ручья, бурные воды которого, во время очередного таяния снегов, принесли маняще блестевший котёл.
Он застрял меж камней на таком расстоянии от берега, что можно было рассмотреть отливающие серебром формы, но нельзя было просто взять его – слишком опасно было входить в этот холодный ручей.
Муж с женой долго и много думали, как бы им добыть это сокровище, но, неспособные никак до него дотянуться, смирились.
Вот только котёл никуда не девался, сколько бы времени ни проходило, он всё резал глаза своим блеском.
Волей-неволей, но жена думала об этом котле, праздно перебирая варианты, как бы его всё-таки достать.
И в одну из ночей ей приснился сон, тяжёлый и зыбкий, один из тех, после которого просыпаешься уставшим. Но женщина проснулась не только уставшей, но и напуганной.
"Отдашь ребёнка – получишь котёл" – такие слова прозвучали во сне, лишившем жену и мать душевного спокойствия.
Она не могла поверить и не могла принять, что ей приснилось такое, и утаила свой сон от семьи.
Так женщина и жила, угнетаемая мерзким невыразимым чувством, пока однажды не случилась беда.
Ребёнка, невесть зачем пошедшего к ручью, утянул ледяной поток. А к ногам рыдавших на берегу родителей принесло тот котёл.
Супруги так и не смогли оправиться, годы сменяли друг друга, но их горе было всё так же сильно.
Он приходил к ним, приходил во снах, тяжёлых и зыбких.
Их сын рассказывал, что ему очень больно, что он ничего не видит и вслепую бредёт по страшному и холодному месту, а под ногами у него бесконечные иглы колючего кустарника, в кровь раздирающие ему ноги.
Так супруги сошли с ума...
Что объединяет все эти истории?
Их герои были достаточно глупы, самонадеянны или неосторожны, чтобы прикоснуться к сокровищам мертвецов.
А такие вещи не остаются без последствий.
Кем бы ни был человек, какие бы цели он ни преследовал, как бы он ни оправдывал свои действия, какими бы ни были его познания об устройстве этого мира, для всех едино одно – черта, которую нельзя переступать.
И теперь все эти несчастные смертные, переступившие эту черту – мои.
Мои сокровища.
Мои, навеки.
Такова кара нашедшему клад.
Финальная История - 10.03.26